«17:20, военный аэродром Барановичи, Беларусь
Когда раздался звонок, Антон Сараев пил кофе в комнате для офицеров. Три долгих сигнала, два коротких — это не учебная тревога. Он сидел в форме, так что просто схватил шлем и бросился к ангару. Ворота распахнуты, к самолёту приставлен трап, фонарь кабины открыт. Один из офицеров протянул Сараеву конверт, пилот распечатал его и не моргнув прочитал приказ.»
Я уже откровенно скучал, читая роман Марка Леви «Ноа», хотя ещё не одолел и трети романа. Тема оказалась не моя: теория заговоров. Но и бросать не собирался, надеясь на лучшее, оптимист хренов. Ведь два предыдущих романа («Не такая, как все» и «Лавка запретных книг») прочитал с удовольствием. Любовь-морковь и всё такое почти без политики. А в «Ноа»…
Международная кучка хакеров организовывает цветную революцию в Беларуси. Диссидент, перелетающий из Афин в Вильнюс на пассажирском борту, и не подумал, что лететь над Беларусью опасно. Напрасно! КГБ Беларуси не дремлет, комитетчики следят за бедолагой, руководитель государства принимает решение посадить пассажирский самолёт в Минске под предлогом угрозы теракта на борту. Экипаж лайнера считает, что им до Вильнюса ближе и не собирается разворачиваться. Они не знают, что в дело вступают дежурные силы ВВС в лице Антона Сараева.
«Три долгих сигнала и два коротких» в дежурном звене ВВС Беларуси моментально возбудили во мне интерес к содержанию романа. Старый кавалерийский конь услышал знакомую бесхитростную мелодию трубы! И непременно заржал бы, если бы не отдельные шероховатости перевода в первом абзаце. Чувствуется, что автор слышал звон, да не знает откуда он. Я бы над автором (и переводчиком) похихикал, зная откуда звон, да уж больше трёх десятков лет сам в дежурном звене не появлялся, не знаю какие там порядки, особенно, в Беларуси. Может и вправду у них сейчас вместо команды «Воздух!» подают три зелёных свистка. А в советские времена в дежурном звене был только один вид звонка — мёртвого поднимет, - и обычно лётчик не знал куда он полетит: на учебную, на реальную цель, гражданский борт вразумлять или НЛО ловить.
Приказ в конверте, конечно, меня изумил. Когда они его успели напечатать и доставить к дежурному истребителю МиГ-29, который должен оторвать колёса от ВПП через 7 минут после сигнала на взлёт. Слышал в армии про приказы в конвертах, но в руках никогда не держал и не видел. У командира полка в сейфе были. Но в дежурном звене… Не практиковалось. Наплёл автор. Звон.
А переводчик мог бы написать вместо «сидел в форме» – «сидел в высотном снаряжении». Оставалось напялить ЗШ, схватить кислородную маску, полётную карту и наколенный планшет с кодами и паролями. И мчать к истребителю. К этому моменту технический состав уже должен быть там, дорожка свободна. Адреналин бурлит!
После первого абзаца я уже с нетерпением жду очередного описания действий лётчика МиГ-29, равнодушно скользя по строкам, в которых описываются треволнения диссидента с подругой и остальных пассажиров.
На ВПП «Сараев проверил план полёта на бортовом компьютере». Ух ты! Как далеко вперёд ушёл самолёт МиГ-29: на нём есть бортовой компьютер с планом полёта. Отстаю. Как этот план в компьютер попадает? По электронной почте, Толя!
«МиГ-29 взмыл в небо почти вертикально». Верю. Сараев — крутой пилот. Хотя существует угол максимальной скороподъёмности самолёта и он далеко не почти вертикальный.
«Через несколько секунд он набрал высоту, устремляясь к цели со скоростью более тысячи семисот километров в час. Через четыре минуты он её достигнет». Красиво, но вряд ли соответствует действительности. Сверхзвук надо проходить на высоте более одиннадцати километров, за несколько секунд такую высоту не наберёшь. Не поленился и посчитал на какой дальности была цель, получилось — 113 километров. Нормально, вроде. Но зачем переться к пассажирскому самолёту на сверхзвуке, если его надо принудить к посадке, а не сбить?
Мастерство дежурного пилота, если верить автору, на мой взгляд, зашкаливает, а офицерам боевого управления доверия не оказано. Получается, что опоздали ОБУ с подъёмом истребителя, хотя про это в тексте ни слова. А лётчик примчался на сверхзвуке и лихо, а, главное, вовремя затормозил, чтобы не проскочить «Боинг». Верю. Белорусы — ребята бедовые! Жаль подробностей полёта мало.
«В прицеле мигала белая точка — цель зафиксирована на экране радара. Сараев прибавил скорость. Ещё несколько секунд — и он увидит самолёт».
Была скорость 1700, а лётчик ещё прибавил скорость. Не хотел бы я оказаться после этого в кабине МиГ-29: на какой дистанции начинать торможение и каким образом? В стратосфере самолёты такие инертные. Но лётчик в кабине истребителя — мастер своего дела!
«Сараев совершил сложный маневр, следя за тем, чтобы не попасть в поле зрения пассажиров. Он провёл свой самолёт под «боингом, едва не коснувшись фюзеляжа, и занял позицию непосредственно перед пассажирским самолётом, снизив свою скорость в соответствии с его».
Сараев, какой ты маневр торможения совершил? У «Боинга-737» крейсерская скорость 850 км/ч. Когда ты начал тормозить? Дюже мне это интересно!
А почему пассажиров боишься? Чтобы секретный маневр на телефоны не засняли? Хитрюга! И хулиган! Зачем так близко под брюхом проходить? Впрочем, пилоты «Боинга» после выныривания истребителя перед лобовым стеклом сразу поняли, что такому ухарю лучше подчиниться. Стоило истребителю покачать крыльями, как пилоты доложили органу управления воздушным движением, что они следуют в Минск на посадку. То-то же!
К моему сожалению, после этого эпизода геройский лётчик Сараев из романа исчез, оставив меня в растрёпанных чувствах: что за манёвр торможения он совершил?
Мне принуждать к посадке никакой самолёт не пришлось. О чём я ни капельку не сожалею. Хватило учебных тренировок, чтобы понять, что это удовольствие сомнительное. С «Боингом» обращаться, конечно, попроще — у него те же скорости, что и у истребителя. И баловаться скоростями пассажирский самолёт вряд ли будет. А вот принудить какой-нибудь тихоход изменить курс — дело хлопотное. Проще сдуть. Но и для такого варианта требуется приличный опыт лётной работы. Можно и самому полный рот земли нахватать. Капитану Куляпину в Закавказье пришлось таранить тихоходного нарушителя и катапультироваться, чтобы выполнить приказ уничтожить цель. Это было мастерство. Где тут удовольствие?
Книгу я дочитал и понял, что про Сараева в романе можно было вообще не писать. Достаточно было обмолвиться одной фразой, мол, дежурный истребитель заставил «Боинг» с диссидентом сесть в Минске. Но за этот эпизод я простил автору занудность романа. Запомню эту книгу из-за лихого лётчика Сараева, мелькнувшего в романе на скорости тысяча семьсот километров в час. И воспоминания армейские разворошил, и дал повод статейку накропать.
А к чтению этот роман не рекомендую: про заговоры у нас каждый утюг вещает, надоело.