Россия на фотографиях Дмитрия Маркова — это честное зеркало нашей повседневности. Он показал жизнь российской провинции такой, какая она есть — простую, порой суровую, но от этого не менее прекрасную.
Почему фотографии Дмитрия Маркова, сделанные на обычный смартфон и без намерения понравиться, трогают сильнее, чем глянцевые?
Может быть, дело в том, что в них нет попытки казаться. Он не выравнивает горизонты, не вычищает фон, не подбирает правильный свет. Его снимки — это просто сцены, которые случаются каждый день. Но в этом «просто» — что-то важное. Мы смотрим — и узнаём. Не страну в витрине, а ту, которую видим по дороге домой, из окна маршрутки, в лице прохожего.
Телефон, момент и свобода съёмки
Дмитрий Марков часто снимал на смартфон , причем чаще всего в квадратном формате. Именно отсюда название его фотокниги «Россия²». Камера телефона оставалась его главным инструментом на протяжении многих лет. В 2017 году один из его снимков, снятый в Пскове на железнодорожном переезде, попал в глобальную рекламную кампанию iPhone 7 — настолько точно он передавал атмосферу и силу момента.
Марков не гнался за эффектом — он просто фиксировал то, что видит. И это работало. Для Маркова важнее была не техника, а момент. Когда у него украли фотоаппарат, он окончательно перешел на iPhone, решив, что свобода съёмки важнее, чем идеальное качество изображения.
«Качество? Да ну его – если б умел, я бы и карандашом набросал», — писал он в блоге шутливо, подчеркивая, что суть не в мегапикселях, а в смысле кадра.
Смартфон давал ему мобильность и незаметность, позволяя быть ближе к героям его снимков. Сам Марков отмечал, что фотограф с большой профессиональной камерой вызывает у людей меньше доверия, чем фотограф с телефоном. Простая техника сделала его невидимым наблюдателем, своим среди своих — поэтому его сцены такие естественные и живые.
Красота обычной жизни
Марков умел увидеть особенное в обыденном. Его кадры — это дворы панельных домов, пустые автобусные остановки на фоне снежных полей, тесные комнаты коммуналок, вечерние электрички. То, мимо чего многие проходят каждый день, он превращал в небольшие истории. В этих историях нет выдуманных героев — все по-настоящему. Вот подростки гуляют летним вечером в провинциальном городе, вот бабушка продает ягоды у дороги, вот мужчина задумчиво смотрит в окно электрички. Каждая такая сцена узнаваема до мелочей. Сам фотограф признавался:
Мне глубинку снимать интересно, потому что я жил в своё время так и понимаю, что большинство так живёт.
Большинство людей в России действительно живут вне столичной роскоши — в небольших городках и селах, где жизнь тихо течет своим чередом. Именно эту жизнь Марков и запечатлевает честно и с уважением.
Важно, что в его фотографиях повседневность предстает не серой «рутиной», а наполненной смыслами. В одном интервью он поделился историей: его бабушка, швея на фабрике, хранила под кроватью мешок картошки — тот самый, из которых шила мешки всю жизнь. Казалось бы, грустная деталь, но для Дмитрия в таких сценах есть свое глубинное значение.
«Это жизнь людей, она вот так проходит… И живут так не двое-трое, большинство так живёт. Я хочу их запечатлеть... Хочу показать красоту обычной жизни», — объяснял он.
Именно этот взгляд — без высокопарности, но с вниманием к деталям — и делает его работы цепляющими за душу.
В композициях Маркова есть спонтанность. Иногда сцена напоминает театр: плоский фон и действующие лица на переднем плане, словно актёры на сцене. Он любит естественные рамки внутри кадра — окно, дверной проём, арку, через которые подсматривает за жизнью. Цвета на его снимках нередко приглушённые, природные, без излишней обработки. За счёт этого фотографии выглядят честно: как есть в жизни, так и на снимке. Неудивительно, что многие из его картинок родом из детских впечатлений самого автора — они навеяны реальными воспоминаниями, поэтому в них чувствуется что-то родное.
Люди в кадре
В центре внимания Маркова всегда люди — «невидимые» с точки зрения пафосных хроник. Это дети из детдомов, пенсионеры на скамейке у подъезда, работяги, бездомные, солдаты-срочники, подростки на районе. Он сам много лет работал волонтером, помогал в детских домах и приютах, так что своих героев знал не понаслышке. Примерно половина людей на его снимках — его знакомые или те, с кем он сдружился во время съемок. Марков никогда не «крал» чужие образы издалека: он всегда рядом, внутри события, общается с людьми, и потому на фотографиях мы видим доверие и откровенность. Его герои зачастую смотрят прямо в камеру или естественно занимаются своим делом, не боясь объектива. Зрителю кажется, что он подслушал чей-то разговор или подсмотрел чью-то жизнь изнутри — настолько непостановочно выглядит сцена.
Иногда Маркову упрекали, что он снимает только плохое и грязное, выставляет страну некрасиво — так называемую «чернуху». Особо обидчивые комментаторы говорили, что он порочит Россию, показывая ее «некрасивое лицо». Но фотограф не соглашался с такой оценкой. Он подчеркивал, что никого не стремится очернить, а просто фиксирует реальность, какую видит и знает. Более того, Марков прямо заявлял: «называть часть страны “трэшаком” — нечестно... мне интересны тёплые и радостные вещи».
Действительно, если присмотреться, в его ленте немало душевного: дети улыбаются, друзья обнимаются, солнечный свет падает на старый двор — и на мгновение всё выглядит очень тепло. Марков умеет найти проблески радости там, где внешне только уныние. Он показывал жизнь без прикрас, но и без злого умысла — с сочувствием, с участием, с любовью к своим героям.
Фотографии Дмитрия Маркова цепляют своей прямотой. В них нет ни капли фальши: ни глянцевого лоска, ни надуманных эффектов. Это простая, человеческая фотография, которая говорит со зрителем честно. Разглядывая его снимки, легко почувствовать себя на месте героев, будто слышишь скрип снега под ногами на пустой улице или смех ребятни во дворе. Марков добивался этого мягко, без нажима. Каждый его кадр — как откровение, но преподнесённое будничным тоном. Возможно, поэтому они так западают в душу. Ведь в этих квадратных рамках — Россия, которую многие узнают. Разве эти сцены не знакомы каждому из нас?