Южные границы Лотлориэна были местом, где золотой свет леса уступал место более суровой земле. Здесь мэллорны редели, их кроны становились ниже, а под ногами уже не мягкий мох, а жёсткая трава и камни, что напоминали о близости великих гор. Вдали, на горизонте, вставали Мглистые горы — серые, зубчатые, увенчанные вечным снегом. Их пики пронзали небо, как клинки древних великанов, а в тени одной из них, в дне пути для быстрых всадников, таилась Мория — древняя твердыня гномов, ныне осквернённая Тьмой. Там, в глубинах, правил балрог, Дурновое Пламя, а на поверхности — орки, дикие и жестокие, под предводительством вождей вроде Болга, свирепого урук-хая, что собирал банды для набегов.
Отряд Аэлинэль, теперь усиленный Тауриэль и десятью воинами Темнолесья, насчитывал сорок два эльфа. Они патрулировали южные рубежи, двигаясь вдоль опушки, где лес встречался с открытыми лугами. Аэлинэль ехала впереди на Аэросе, её новый меч Лаэриль сиял на поясе, а броня полководца отражала слабый свет зимнего солнца. Тауриэль шла рядом, её шаги были бесшумны, как у тени.
"Мы слишком близко к горам," — сказала Тауриэль однажды вечером, когда они разбили лагерь у ручья. Её голос был тихим, но в нём звучала тревога. "Мория — рана, что не заживает. Орки там плодятся, как черви в падали. Болг, их вождь, — тварь хитрая и жестокая. Он посылает разведчиков, а за ними — стаи."
Аэлинэль посмотрела на далёкие пики, где облака цеплялись за вершины.
"Мы должны знать, что они замышляют. Разведка — всего день пути. Если мы увидим угрозу, вернёмся и предупредим Владычицу."
Тауриэль покачала головой, её платиновые волосы блеснули в свете костра.
"Ты молода, Аэлинэль. Я видела, как орки Мории рвут эльфов на части. Их варги быстры, а тролли... тролли — это смерть в облике камня. Не стоит рисковать."
Но Аэлинэль была непреклонна. "Если мы спрячемся, тени придут к нам сами. Лучше встретить их глазами открытыми."
На следующий день отряд повернул к горам. Они шли осторожно, скрываясь в тени скал и редких рощ. Воздух стал холоднее, ветер нёс запах снега и дыма из далёких костров. Когда солнце клонилось к закату, Аэлинэль подняла руку — впереди, в долине у подножия, двигалось войско.
Это были орки Мории — сотня тварей, марширующих в беспорядке, но с целью. Среди них — лучники с грубыми луками, пехотинцы с кривыми саблями и топорами, всадники на варгах — волках, меньших и слабее гундабадских, но всё равно свирепых, с красными глазами и клыками, что блестели в сумерках. А впереди — два тролля, огромные, как скалы, с кожей серой и бугристой, руками, что волочились по земле, и дубинами, утыканными железом. Один удар такой дубины мог сокрушить щит и раздавить пятерых, а то и десятерых эльфов за раз.
Аэлинэль никогда не видела троллей. Она замерла, её сердце сжалось от ужаса — эти твари были воплощением грубой силы, без разума, но с неукротимой яростью.
Тауриэль, стоявшая рядом, прошептала: "Тролли... Я сражалась с ними в Темнолесье. Они глупы, но сильны. Стрелы их не берут — нужно бить в глаза или под колени. И держаться подальше от дубин."
Отряд отступил в укрытие за скалами. Аэлинэль собрала совет.
"Мы не можем бежать," — сказала она. "Если они идут к Лотлориэну, мы должны задержать их."
Тауриэль кивнула: "Тогда тактика: лучники — на высоты, стрелять в глаза троллям и варгов. Мечники — фланги, не лезть в лоб. Я возьму одного тролля — знаю их слабости."
Аэлинэль вышла перед отрядом, её голос зазвенел, как клинок.
"Братья и сёстры! Тени пришли к нашим границам, но мы — свет Лотлориэна и Темнолесья. Мы не отступим! За леса, за песни, за тех, кто ждёт нас дома! Пусть наши стрелы поют, а мечи сияют!"
Эльфы ответили криком — чистым, как звон серебра.
Битва началась внезапно. Орки заметили их и ринулись в атаку — варги зарычали, лучники выпустили залп, пехота завыла. Тролли топали вперёд, земля дрожала под их шагами.
Эльфы ответили залпом — стрелы запели, пронзая орков-лучников и всадников. Варги падали, сбрасывая наездников. Но тролли шли вперёд — стрелы отскакивали от их кожи, как от камня.
Аэлинэль на Аэросе мчалась по флангу, стреляя в глаза одного тролля. Тауриэль взобралась на скалу и выпустила серию стрел в уязвимые места второго — под колени, в шею. Тролль заревел, размахнулся дубиной, сокрушив скалу, но промахнулся.
Мечники ринулись в ближний бой — щиты сияли, клинки рубили орков. Но один тролль дошёл до линии — дубина опустилась, и пятеро эльфов пали, раздавленные одним ударом. Аэлинэль почувствовала боль, как свою, но крикнула: "Фланги! Окружайте!"
Тауриэль спрыгнула, её кинжалы вонзились в сухожилия тролля — тварь рухнула на колени. Эльфы добили его мечами.
В разгар битвы, когда орки дрогнули, а второй тролль ревел в агонии, из-за холма вырвалось войско — эльфы Имладриса под знаменем Элронда. Их луки запели, стрелы полетели градом, мечники ринулись в атаку.
Орки сломались — варги разбежались, пехота пала под клинками. Тролли рухнули, пронзённые десятками стрел в глаза и шею.
Битва кончилась. Эльфы Имладриса потеряли мало, а отряд Аэлинэль — семерых.
Элронд подъехал на коне, его лицо было суровым, но глаза — теплыми.
"Ты сражалась доблестно, Аэлинэль," — сказал он. "Имладрис рад союзникам. Приглашаю твой отряд в наш дом — отдохнуть и поделиться вестями."
Аэлинэль кивнула, её сердце было тяжело от потерь, но в глазах горела решимость.
"Мы примем приглашение, владыка."
(Конец главы 7)