Элизабет открыла глаза. Солнце пробивалось сквозь занавески, освещая комнату мягким светом. Девушка потянулась. Ее охватило радостное, почти детское ощущение ожидания. Суббота! Сегодня он приедет!
Она встала с кровати и подошла к окну. Солнце осветило лицо Элизабет. Девушка зажмурилась, постояв так некоторое время, вдыхая свежий утренний воздух, затем приоткрыла дверь и вошла в гардеробную.
— Доброе утро, Лили, — поздоровалась она с камеристкой, вошедшей в комнату. — Поможешь?
— Доброе утро, мэм. Сегодня радостный день? — с улыбкой спросила та, подходя к платяному шкафу.
— О, да, Лили, ты права! — весело отозвалась Элизабет. — Хм, может быть, то желтое? — предположила девушка, когда служанка открыла большой шкаф.
— Конечно! И… вот эти туфли? — предложила Уилкинс.
— Да, отлично!
В залитой солнцем столовой уже был накрыт стол. В воздухе витал аромат кофе, свежего хлеба и лета. Ветерок, доносящийся из открытого окна, едва заметно колыхал занавески. Вскоре к завтраку присоединилась и Джорджиана.
— Знаешь, Джорджиана, — заговорщическим тоном начала Элизабет, отпив из чашки кофе, — я тут подумала: если Фицуильям опять начнёт рассуждать о важности какого-нибудь дела, я скажу, что в Пемберли есть дела поважнее — например… Срочно пересчитать все книги в библиотеке. В алфавитном порядке. Дважды.
Джорджиана рассмеялась:
— И обязательно потребовать от него личного присутствия при этом!
— Именно! — подхватила Элизабет. — А если он спросит, зачем, отвечу: «Ты что, это же вопрос чести семьи! Как можно оставить столь важное дело без твоего надзора?»
Обе девушки прыснули со смеху.
— Ты беспощадна, — с улыбкой покачала головой Джорджиана. — Он точно не будет знать, как реагировать.
— О, я на это и рассчитываю! — подмигнула Элизабет. — Пусть привыкает к тому, что в Пемберли теперь есть кто‑то, кто может переспорить его в вопросах «крайней необходимости».
Она сделала вид, что поправляет воображаемую корону, и торжественно провозгласила:
— «Ее величество Элизабет Дарси, повелительница срочных дел и неотложных мероприятий!»
Джорджиана засмеялась, и девушки, весело смеясь, продолжали придумывать «крайне неотложные» дела, которые могли бы заставить Дарси остаться в Пемберли, если он захочет куда-либо несвоевременно уехать.
Спустя четверть часа Элизабет сидела у окна с чашкой чая и читала. Она съела тост с джемом, хотя есть особо не хотелось.
— Нужно проверить, порядок ли в библиотеке, а также в его кабинете, а еще… — начала она, но, так и не закончив, виновато засмеялась:
—Я, наверное, выгляжу как маленький ребенок перед праздником?
— Нет, — мягко возразила Джорджиана. — Ты выглядишь как женщина, которая искренне рада возвращению любимого человека. В этом нет ничего смешного или нелепого.
Элизабет улыбнулась.
— Но если я ничем не займу руки, то просто лопну от нетерпения!
Она вздрогнула. Из окна послышался шорох гравия, словно подъезжал экипаж. И действительно, в окне они увидели карету.
— Приехал!
Элизабет подскочила и чуть ли не побежала в сторону холла, но, собравшись с мыслями, замедлилась и быстрым шагом вышла в коридор. Джорджиана не отставала. Когда двери в холле распахнулись, Элизабет, забыв обо всем, бросилась мужу на шею. Тот удивленно замер, но мгновение спустя тоже улыбнулся и обнял ее. Мгновение спустя Элизабет, смутившись, отстранилась.
— Как доехали? Все в порядке? — спросила она, отдаляя его на расстояние вытянутой руки и оглядывая изучающим взглядом.
Дарси выглядел усталым и измученным, он немного похудел.
— Неужто в Розингсе тебя совсем не кормили? Ты выглядишь неважно! — встревоженно воскликнула Джорджиана.
— Все превосходно! Но все же я не могу передать словами, насколько рад снова оказаться дома, — устало улыбнулся он.
— Ладно, думаю, ты ужасно голоден! — потянула его за собой Элизабет — Все уже готово!
— Надеюсь, в моем отсутствии вы не придумали новых правил в Пемберли? — с нарочито-серьезным видом спросил Дарси по дороге в столовую.
— Нет, но мы придумали новое дело, — вставила Джорджиана.
— Нужно пересчитать все книги в библиотеке. В алфавитном порядке. Дважды, — крайне серьезно произнесла Элизабет.
— Твое присутствие обязательно! — таким же тоном сказала его сестра.
Он лишь покачал головой.
Вечером того же дня Элизабет и Фицуильям сидели в гостиной, он — на диване, она — в кресле у камина. Давно стемнело.
— Элизабет, ты меня поражаешь, прямо говоря!
— Да? И почему же? — игриво приподняв брось, спросила Элизабет, поворачивая к нему голову.
— Неужели ничего не произошло? Почему до сих пор я не узнал ни одной «поразительной» новости?
— В том то и проблема, что ничего нового не было, — будто в печали покачала головой Элизабет.
— Что же, тогда я жду от вас наиподробнейшего рассказа о том, что произошло в дни моего отсутствия, — спокойно произнес Дарси, но в глазах играли искорки. — Даже если не было ничего из ряда вон выходящего.
Элизабет начала рассказывать, будто нарочно расписывая каждое действие. Он внимательно слушал, будто выслушивал отчет. Однако когда она добралась до истории с продавцом в овощной лавке, Дарси едва заметно нахмурился.
— Представь себе, он пытался со мной флиртовать! — засмеялась Элизабет, словно радуясь возможности пошутить. Она, несомненно, унаследовала от отца привычку исследовать характеры людей, а затем смеяться над ними. — Как же глупы бывают люди!
Но на его лице выступило странное выражение. Он встал, подошел к книжному шкафу.
— Прошу прощения, я… задумался. Продолжай, пожалуйста.
Однако Элизабет замолчала, внимательно вглядываясь в лицо мужа. В его сдержанности, во взгляде было что‑то тревожное.
— Фицуильям, — тихо произнесла она, — ты словно отстранился. Что‑то не так?
Он провёл рукой по спинке кресла, будто собираясь с мыслями. Вновь присел на диван.
— Порой я задумываюсь… — Дарси умолк, словно не решаясь продолжить, — о том, как легко люди переступают границы. Не осознавая, что за каждым словом, каждым жестом — чья‑то честь, чьё‑то достоинство. Я не виню в этом тебя, и не хочу, чтобы тебя тревожили мои мысли или проблемы.
Элизабет медленно поднялась, подошла ближе, опустилась рядом с ним на диван.
— Ты говоришь не об этой истории, — прошептала она, наконец понимая суть. — Ты говоришь о нас. О том, что для тебя свято.
Он не ответил сразу. В комнате повисла тишина.
— Я никогда не позволяла себе забывать, кто я, — продолжила Элизабет, осторожно касаясь его руки. — И никогда не стану. Для меня нет никого важнее тебя. Ничьи взгляды, ничьи слова не имеют значения, если они не исходят от тебя.
Дарси глубоко вздохнул, будто пытаясь унять внутреннюю бурю. Его пальцы слегка дрожали, когда он накрыл её ладонь своей.
— Иногда мне кажется, что моя реакция… чрезмерна. Что я придаю слишком большое значение тому, что другие сочли бы мелочью.
— Нет, — она сжала его руку крепче. — В этом нет ничего такого. Ты просто остро чувствуешь то, что для тебя по‑настоящему важно. Это отнюдь не слабость — это глубина. И я восхищаюсь этим.
Она замолчала на мгновение, давая ему время осознать её слова.
— Прости, что не поняла сразу, — добавила тише. — Я привыкла прятать неловкость за шуткой. Однако все же мой характер не переиначить - поэтому, боюсь, тебе придется смириться с моей смешливостью,— с тихим смешком закончила она.
Он улыбнулся — едва заметно, но так искренне, что у неё потеплело на душе.
— Благодарю. Буду стараться. — произнес он, приобнимая ее. Элизабет положила голову ему на плечо, и воцарилась тишина, не требующая слов. Им было достаточно лишь друг друга. Поленья потрескивали в камине, лишь усиливая уютную атмосферу.
— Рассказывай! — вдруг воскликнула Элизабет, поднимая голову.
— М? — удивился Дарси.
— Я, значит, должна рассказать каждую мелочь, а ты весь вечер будешь молчать? — лукаво приподняв бровь, спросила она. — Я жду столь же наиподробнейшего, — она сделала упор на это слово, — рассказа обо всем, что произошло в Розингсе!
Дарси на мгновение задумался, словно выбирая, с чего начать.
— Ну что ж, — произнёс он наконец, — если ты требуешь подробностей, придётся удовлетворить твоё любопытство. Во‑первых, леди Кэтрин…
Элизабет откинулась назад, не отводя от него взгляда.
— …была в своём репертуаре. Как и следовало ожидать, ей просто стало скучно, и она, разумеется, выдумала эту болезнь. — продолжил Дарси с лёгкой усмешкой. — Уже на второй день она объявила, что намерена перепланировать северное крыло Розингса. Причём без малейшего намёка на то, что это может потребовать чьего‑либо согласия.
— О господи, — рассмеялась Элизабет. — И что же ты ответил?
— Ничего. Просто кивнул и заметил, что архитектор, вероятно, оценит её новаторские идеи, — в глазах Дарси заплясали смешинки. — Она, видимо, восприняла это как одобрение и тут же велела секретарю составить список необходимых материалов.
— Представляю, как это её воодушевило! — Элизабет прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех. — А что ещё? Были какие‑то… неожиданные визиты?
— Были, — кивнул Дарси. — Мистер Коллинз явился в самый неподходящий момент — когда леди Кэтрин обсуждала с садовником план высадки новых роз. Он так разволновался, увидев меня, что опрокинул лейку прямо на клумбу с пионами.
Теперь Элизабет уже не сдерживалась — смех вырвался наружу, звонкий и беззаботный.
— И какова была реакция?
— Леди Кэтрин посмотрела на него так, словно он лично уничтожил все её цветочные коллекции. А Коллинз… — Дарси сделал паузу, наслаждаясь эффектом, — начал извиняться настолько пространно и витиевато, что к концу его речи садовник уже успел убрать следы происшествия, а леди Кэтрин успела забыть, из‑за чего, собственно, всё началось.
— Ты просто мастер рассказывать! — воскликнула Элизабет. — Теперь я понимаю, почему ты так долго молчал — копил истории, чтобы поразить меня разом!
— Отнюдь нет, — возразил Дарси, но в его голосе звучало явное удовольствие. — Просто некоторые события требуют правильного обрамления. А ты, как никто другой, умеешь оценить детали.
— Это потому, что ты умеешь их замечать, — серьёзно сказала Элизабет. — Для кого‑то это просто нелепая история с лейкой, а для тебя — целая картина с характерами, эмоциями, нюансами.
Дарси слегка склонил голову, принимая её комплимент.
— Тогда позволь продолжить. На следующий день леди Кэтрин решила, что садовнику непременно нужно…
— …жениться! — хором закончили они, и оба рассмеялись.
— Вижу, ты уже знаешь эту часть, — улыбнулся Дарси.
— О, это неизменная составляющая каждого визита в Розингс! — Элизабет взяла его за руку. — Но мне нравится слушать, как ты об этом рассказываешь. В твоих устах даже самые утомительные разговоры звучат как увлекательные истории.
Элизабет улыбнулась. Он продолжил рассказывать — неторопливо, с присущей ему сдержанной иронией описывая события в Розингсе. Она внимательно слушала, время от времени вставляя какие-то слова или посмеиваясь.
Спустя полчаса он заметил, что Элизабет дышит мерно и глубоко, а ее голова лежит на его плече. Ресницы чуть подрагивали во сне, губы были приоткрыты. Он замер, боясь потревожить ее сон. Убрал сбившийся локон с ее лица. Она заморгала и проснулась.
— Кхм… Прошу прощения, я что-то задремала… — скрывая зевок, произнесла Элизабет. — Не пора ли… отправляться ко сну?
Дарси молча улыбнулся и встал. Элизабет поднялась вслед за ним и, зевая, побрела в сторону двери. Дойдя до своего гардероба, она переоделась в ночную рубашку. Выглянув из двери, она сонно пробормотала «Доброй ночи» и закрыла дверь. Юркнув под одеяло, она почти мгновенно уснула.