Часть 2.
Надпись на столе казалась живой. В пляшущем свете свечи черная краска походила на густую кровь, которая всё еще стекала в глубокие борозды вырезанных дат.
– Это бред, – голос Марка в пустом зале прозвучал слишком громко, почти истерично. – Кто-то пробрался сюда, вскрыл замок и устроил этот дешевый перформанс. Это почерк сумасшедшего фаната или...
– Это её почерк, Марк, – Ян не сводил глаз с сумки. Его камера висела на груди забытым грузом. – Посмотри на букву «У». Она всегда заваливала её вправо. И этот хвостик у «Р»...
Дина медленно обходила стол, держа правую руку на поясе, там, где под курткой спал пистолет. Она не верила в призраков, которые пишут записки. Она верила в то, что у каждого зла есть физическое воплощение. Но здесь, в «Старой сове», реальность истончалась, играла с ними.
– Мы все держали её, – Дина остановилась напротив Марка. – В ту ночь в лесу. Ян схватил её за плечи, ты — за левую руку, я – за правую. Земля тянула её вниз с такой силой, будто там работал гидравлический пресс. Мы орали так, что сорвали связки.
– И всё же она там, – Марк сорвал перчатки и швырнул их на соседний стол. Его престиж осыпался, как сухая штукатурка. – А мы здесь. Пьем дорогой виски в больших городах и делаем вид, что нам просто приснился монстр с тысячей зубов вместо корней.
Сент-Валери, семь лет назад. Октябрь.
Они были четверкой неудачников. Марк – отличник с потными ладонями, который краснел, когда разговаривал с девчонками. Ян – вечно с разбитым носом, потому что не мог промолчать, когда школьные качки издевались над Диной. Сама Дина – угловатая, в безразмерных худи, прячущая в карманах перочинные ножи. И Алиса. Она сама выбрала дружить с ними, хотя при всей своей красоте и обаянии вполне могла стать звездой школы.
– Мы найдем это место, – шептала Алиса, когда они сидели за гаражами. – Там, где земля «дышит». Мой дед говорил, что раз в семь лет Сент-Валери открывает рот, чтобы зевнуть. Если бросить туда монетку и загадать желание – оно сбудется.
– Я хочу, чтобы мы никогда не расставались, – ляпнул тогда Марк, глядя на её смеющиеся глаза.
Алиса тогда только улыбнулась и поправила брелок-лису на своей сумке.
– Аккуратнее с желаниями, Марк. Иногда они сбываются буквально.
Свеча на столе внезапно дрогнула и погасла. Кафе погрузилось в абсолютную, плотную темноту. Дина мгновенно выхватила ствол, вскидывая его в сторону выхода, но её пальцы вдруг стали ватными. В темноте раздался смех. Стеклянный, переливчатый – звук, который Дина узнала бы из миллиона других.
– Алиса? – Ян сделал шаг вперед, протягивая руку в пустоту.
– Назад! – рявкнула Дина.
Но в этот момент пол под ними завибрировал. Это не было землетрясением. Это был ритмичный, тяжелый стук, идущий из самого подвала кафе. Словно там, внизу, билось огромное, злое сердце.
– Смотрите! – Марк указал на окно.
Снаружи, на парковке, туман стал черным. Он обволакивал их машины, проникая в щели, поднимаясь вверх, как живая ртуть. И в этом тумане стояли силуэты. Десятки тонких, неестественно длинных фигур сотканных из тумана и поднятых вверх опавших листьев.
– Дина, стреляй! – выкрикнул Марк, отступая к стене.
– Во что? В туман? – она лихорадочно искала цель, но прицел «гулял». Фигуры снаружи не двигались, они просто ждали.
Сумка на столе внезапно дернулась. Молния сама собой расстегнулась, и из недр рюкзака начал выходить густой дым. В этот миг Дина почувствовала, как чья-то ледяная и липкая рука коснулась её запястья. Голос, который не принадлежал ни мужчине, ни женщине, разнесся по кафе:
– Кто отпустил первым?
– Я не отпускала! – прорычала она, нажимая на спуск.
Грохот выстрела разорвал тишину. Пуля прошла сквозь сумку, выбив облако старых тетрадных листов, но невидимая рука на запястье сжалась сильнее. А затем из темноты раздался мягкий шепот, который услышали все трое прямо у себя в голове:
«Вы все отпустили. Потому что хотели жить больше, чем хотели спасти меня».
Стеклянная витрина кафе лопнула внутрь миллионом осколков. И вместе с холодным ветром в зал вошло нечто нечеловеческое.