***
Майский вечер 18.. года в Тунисе был душен. Трое австрийских морских офицеров, соскучившись по береговым утехам после долгого плавания, покинули палубу своего корвета "Валькирия" и углубились в лабиринты арабского города.
- Клянусь честью, Антон, твои идеи всегда ведут нас в самые грязные трущобы, - с усмешкой заметил старший из них, лейтенант барон Карл фон Готтард, молодой человек лет двадцати пяти с благородными чертами лица и прямым, открытым взглядом.
- Зато самые интересные! - отозвался его друг, весельчак поручик Антон Штайн. - Я нашел здесь заведение, куда даже паши заглядывают. Говорят, там можно увидеть женщин из всех уголков Средиземноморья.
Третий, юный мичман, только робко кивал, пылая от смущения.
Место, которое Штайн назвал "салоном госпожи Филлиппы", оказалось богато убранным, но отдавало приторной восточной роскошью. Воздух был густ от аромата восточных благовоний. Не успели офицеры сделать и десяти шагов по главному залу, покрытому персидскими коврами, как из группы танцовщиц вырвалась одна девушка, одетая в легкие шелка. Едва ее взгляд упал на Карла, раздался пронзительный, полный ужаса крик.
- Нет! Это невозможно!
И прежде чем привратник успел ее остановить, она, подобно испуганной лани, умчалась вглубь галереи, и послышался звук захлопнувшейся и закрываемой на ключ двери.
Хозяин заведения, грузный француз с пронзительными глазами, поспешил извиниться:
- Месье, прошу прощения! У этой девушки нервы… Я представлю вам других, более покладистых.
- Кто она? - резко спросил Карл, в ком смешалось любопытство и смутное беспокойство.
- О, одна из моих жемчужин. Зовут Лейла. Но она сегодня не в духе, прошу не настаивать.
Компания перешла в соседний зал, но Карл не мог выбросить из головы лицо девушки. В нем было что-то до боли знакомое. Прикинувшись уставшим, он покинул приятелей и, спрятавшись за массивной портьерой у выхода из галереи, стал ждать.
Его терпение было вознаграждено. Через час дверь скрипнула, и та самая девушка, теперь бледная как смерть, выглянула наружу. Карл вышел из укрытия.
- Фройляйн, умоляю, одно слово! - сказал он по-немецки.
Услышав немецкую речь, красавица вздрогнула. При свете канделябра Карл наконец разглядел ее черты и едва сдержал восклицание.
- Боже всемогущий!.. Фройляйн Эрна? Дочь советника Брауна из Граца?
Девушка закрыла лицо руками.
- О, барон фон Готтард… Умоляю, уйдите! Уйдите и забудьте, что видели меня здесь! Если мой отец узнает…
- Но как вы здесь оказались? - настаивал Карл, ведя ее в укромную нишу. - Ваша семья считает, что вы уехали в Италию для поправки здоровья!
Тут гордая Эрна Браун сломалась. Ее история вырвалась наружу потоком слез и отчаяния.
***
- Это был капитан Франц фон Лютцов, - начала она, с трудом сдерживая рыдания. - Он был расквартирован в нашем городе. Он клялся в любви, предлагал руку и сердце… Я поверила. Я была так молода и глупа! Когда я поняла, что ношу под сердцем его ребенка, я открыла ему тайну. Он поклялся все устроить. А наутро его полк был срочно переведен в Триест. Письма мои оставались без ответа.
Карл слушал не перебивая. Его лицо стало каменным.
- Родители узнали слишком поздно. Отец… мой отец назвал меня позором семьи и выгнал из дома. Я поехала в Триест. Я нашла капитана. Он принял меня холодно, как чужую. "Брак невозможен, - сказал он. - Но вот вам деньги. Их хватит, чтобы решить вашу… проблему и начать новую жизнь где-нибудь вдалеке".
- И вы? - тихо спросил Карл.
- Я швырнула эти деньги ему в лицо! - в голосе Эрны зазвучала прежняя гордость. - Но что мне было делать? Я обратилась к нашей старой кухарке, Марте. Ее муж держал трактир. Там я родила… Мой мальчик не выжил.
Дальше была цепь предательств. Какой-то проходимец, частый гость в трактире, предложил ей место компаньонки в благородной генуэзской семье. Это оказалось ловушкой. Наивная девушка попала в капкан. Геную сменил бордель в Марселе, а оттуда ее, как диковинку, продали сюда, в Тунис.
- Я здесь уже год, барон. Я пыталась покончить с собой, но меня спасали. Теперь я просто существо, которое ждет конца...
Карл встал. Глаза его горели решительным огнем.
- Этот конец, фройляйн Эрна, откладывается. Клянусь моей честью, я вырву вас из этой ямы! Вы будете свободны!
***
Первым делом Карл, горя благородным гневом, написал капитану фон Лютцову в Триест:
«Капитан фон Лютцов! Честь, которой вы, кажется, давно изменили, требует, чтобы вы немедленно явились в Тунис и исправили положение женщины, которую обесчестили. Если же вы предпочитаете оставаться подлецом, будьте готовы дать мне удовлетворение. Барон Карл фон Готтард".
Ответа не последовало. Молчание было красноречивее всякого оскорбления.
Тогда Карл приступил к хитроумному плану. Он написал своей родственнице в Вену, из почтенного семейства фон Адельсфельд. Женщине, известной своей добротой:
"Дорогая тетушка! К вашим ногам кладу судьбу несчастного создания, цветка, растоптанного коварным негодяем. Ей нужно лишь пристанище и труд. Имя ее - Эльза, она из благородной семьи. Подробности ужасны, но вина ее - лишь в избытке доверия. Умоляю, дайте ей приют под видом бонны".
План был принят. Оставалось самое сложное - вырвать Эрну из лап хозяина заведения, некоего месье Дюваля. Тот оказался крепким орешком.
- Моя жемчужина! Моя лучшая девушка! - кричал он. - Вы хотите разорить меня? Десять тысяч франков!
- Месье Дюваль, - холодно сказал Карл, положив на стол кошелек. - Здесь пять тысяч. И мое молчание. Ибо если я намекну консулу, что вы удерживаете здесь против ее воли дочь австрийского чиновника… Вам не поздоровится. Выбор за вами: пять тысяч и мир, или тюрьма и позор.
Дюваль, скрепя сердце, согласился. В ту же ночь, переодетая в платье юного матроса, Эрна Браун была тайно доставлена на борт "Валькирии". Через пару недель она добралась до Вены.
***
Жизнь в доме фон Адельсфельдов стала для Эрны благословением. Под именем фройляйн Эльзы она стала любимицей детей и душевной отрадой для старой баронессы. Прошлое, казалось, было похоронено. Карл, получая ее полные благодарности письма, был счастлив. Его долг был выполнен.
Но судьба, эта великая интриганка, только готовила новый удар.
Спустя полтора года, вернувшись из дальнего похода, Карл поспешил в Вену, в дом Адельсфельдов. Его встретили не с распростертыми объятиями, а с ледяной учтивостью.
- Барон, - сухо начала баронесса, - относительно той особы, которую вы нам рекомендовали…
- Фройляйн Эльзы? Я горю желанием ее видеть!
- Ее здесь больше нет! - отрезала баронесса. - Вы ввели в наш дом, в среду наших невинных детей, женщину с самым гнусным прошлым! Она была публичной девкой в Тунисе!
Карл остолбенел. Оказалось, тайна раскрылась самым роковым образом. Дочь Адельсфельдов, юная и прелестная Амалия, была помолвлена с героем последней кампании, капитаном Францем фон Лютцовым. Во время визита жениха в дом, тот узнал в бонне свою бывшую жертву. Помолвка была расторгнута, но капитан, дабы оправдаться, прислал письмо с разоблачениями.
- …видел ее на подмостках кабаре в Триесте, а от товарищей слышал, что позже она опустилась до публичного дома в Тунисе… - читал Карл, и каждая фраза жгла его как раскаленное железо. Это был тот самый негодяй! Он не только погубил несчастную девушку, но и потом, с высоты своего положения, добил последним ударом!
Эрна, узнав о письме, отказалась от предложенных денег и, гордая и несчастная, исчезла в венских улицах. Все попытки Карла разыскать ее ни к чему не привели.
***
Карл не мог снести такого удара. Он разыскал капитана фон Лютцова. Их встреча произошла в известном всем венском кафе.
- А, барон фон Готтард! - с напускной любезностью сказал Лютцов. - По какому поводу такая честь?
- По поводу бесчестья, капитан! - громко ответил Карл, и в зале воцарилась тишина. - Вы оклеветали и погубили женщину, а теперь пытаетесь выставить себя блюстителем нравов. Вы - подлец!
Лютцов побледнел.
- Вы вызываете меня?
- Сию же минуту!
Дуэль была короткой и жестокой. Противники бились на саблях. Карл был ранил капитана в плечо. Раненый, но живой, Лютцов сидел на траве, а Карл стоял над ним.
- Я мог бы убить вас, - сказал барон. - Но смерть слишком проста. Живите. И носите эту рану как клеймо вашей низости. А что до фройляйн Браун, знайте, что она была в тысячу раз чище и благороднее вас, даже в тунисском борделе!
С этими словами он повернулся и ушел.
Эпилог же этой истории наступил несколько месяцев спустя. Карл, уже почти потерявший надежду, получил короткую записку без подписи: "Та, о ком вы заботились, в безопасности. Она находит утешение в служении другим в скромной обители сестер милосердия. Не ищите ее больше. Она молится за вас. Будьте счастливы".
Карл перечитал записку, сложил ее и спрятал в потаенный карман своего мундира. Провидение с его помощью спало честь одной девушки и, возможно, душу другой. А что до главной героини этой драмы - она нашла свой мир не в светских салонах, а в тишине монастырской обители. И в этом, как ни парадоксально, была своя, горькая и пронзительная, победа.