С этими словами свекровь попыталась встать из-за стола, но не смогла.
- Ирина Геннадьевна, вы и ваши родственники наели на семьдесят тысяч рублей! Поэтому чек нужно разделить на всех, я его одна оплачивать не буду! - заявила Наталья, хватая женщину за руку.
- Я подойду попозже, - сказал молодой официант и ушёл к другому столику.
- Наташа, неудобно перед моим старшим братом, Иван из Колымы приехал, - щебетала свекровь.
Наталья взглянула на толстого мужика, который сидел на другом конце стола и доедал остатки лобстера.
- Наташ, ну ты же москвичка, у тебя этих денег куры не клюют, - в разговор влезла Ирина, племянница свекрови.
- Ира, а ты вообще молчи, ты одних креветок на восемь тысяч наела, поэтому я требую разделить чек! - почти кричала Наташа, люди за соседними столиками обернулись на них.
— Наташа, успокойся, ты весь ресторан на уши поставила! — попытался вступить её муж Сергей, до этого молча наблюдавший за сценой с видом глубоко страдающего человека.
— Я успокоюсь, когда твоя мама и твой дядя достанут кошельки, — холодно парировала Наталья, не отпуская руку свекрови. — Серёж, мы пришли с тобой отметить нашу годовщину. Вместо ужина на двоих ты позвал пол-родни, а платить должна я? За что? За то, что твой дядя третий лобстер заказывает?
Иван из Колымы, услышав своё имя, отложил вилку и медленно обернулся. Его лицо, обветренное и грубое, выражало скорее любопытство, чем смущение.
— Ты на нас обижаешься, девочка? — прокаркал он хриплым голосом. — Я тебе щучью икру с Колымы привёз, килограмм! Это ж даром, что ли?
— Иван Геннадьич, ваша икра в холодильнике в Люберцах лежит, а мы сейчас в ресторане в центре Москвы, — Наталья говорила сквозь зубы, пытаясь сдержать ярость. — И чек здесь, на семьдесят восемь тысяч триста рублей. За морепродукты и коньяк, который вы с Сергеем употребили.
— Мы как одна семья! — вдруг завопила Ира, размахивая телефоном, на котором она всё это время что-то усердно записывала. — Ты что, считаешь каждую копейку? Это ж мелочно! Ты портишь нам всем праздник!
— Праздник был испорчен в тот момент, когда ты, Ира, заказала «самую большую тарелку королевских креветок, не глядя в ценник». Я не мелочная. Я — расчётливая. И я отказываюсь финансировать ваш пищевой разгул.
Ирина Геннадьевна, наконец вырвала руку и снова попыталась подняться, опираясь на стол.
— Я тебе как мать говорю… Мы рассчитаемся потом. Дома. Не позорь нас.
— Дома вы забудете, как миленькие. Нет. Либо сейчас делим счёт на всех, либо я оплачиваю только нашу с Сергеем часть — два салата и воду. А остальное — разбирайтесь с администрацией.
Молодой официант, наблюдавший издалека, с несчастным видом поплёлся к стойке, предчувствуя вызов менеджера.
— Сергей! — взмолилась свекровь, обращаясь к сыну. — Ну скажи же что-нибудь! Твоя жена с ума сошла!
Сергей покраснел. Он метался взглядом между разгневанной женой и пьяным взором матери.
— Наташ… Может, правда, потом как-нибудь… — начал он неуверенно.
— Нет, Сергей, — Наталья посмотрела на него, и в её глазах погас последний огонёк. — Не «потом». Ты выбираешь. Либо ты сейчас достаёшь свою карту и платишь за свою семью — за маму, за дядю, за кузину. Либо мы платим только за себя и уходим. И это будет наш с тобой последний совместный ужин.
В наступившей тягостной паузе был слышен только звон посуды из дальнего угла зала.
— Э-э-э… Народ, — снова вступил Иван, почесав щетину. — А чего тут спорить-то? Пацан, — он крикнул удаляющемуся официанту, — а ну-ка, подь сюды! Чек-то этот, его можно поделить? На сколько там нас? Пятеро? Вот и посчитайте, сколько с носа. У меня как раз мелочь с Колымы осталась.
Ирина Геннадьевна ахнула, будто он предложил есть вилкой с ножа. Ира возмущённо захлопала глазами.
- Пап, ты чего? - буркнула она.
- Доча спокойно, - успокоил её Иван.
Наталья медленно выдохнула и опустилась на стул. Битва за чек была выиграна. Но война, как она с горькой ясностью понимала, глядя на потерянное лицо мужа, была только в начале.