В ближайшем будущем в Венесуэле будет мало ясности и много рисков, убеждён директор по исследованиям в области обороны и внешней политики в Институте Катона Джастин Логан
Президентов привлекает внешняя политика отчасти потому, что суды и Конгресс не ограничивают их в этом вопросе, как во внутренней политике. Историки, изучающие деятельность президентов, любят амбициозную внешнюю политику и ставят президентов, развязавших войну, выше президентов, заключивших мир. Поэтому вполне понятно, что президенты часто стремятся оставить свой след во внешней политике.
Однако в послевоенную эпоху на каждого Рейгана приходился Линдон Джонсон, Буш или Картер. Привлекательность внешней политики заключается в том, что она сулит национальное величие; опасность же состоит в том, что иностранцы получают право голоса, и ситуация может оказаться более запутанной, чем вам говорят. Если использовать метафору Трампа, то то, что кажется прямой дорогой к лужайке для гольфа, может оказаться густым подлеском.
В Венесуэле наш президент, который гордится своей непредсказуемостью, снова удивил всех. В ходе хорошо спланированного ночного рейда, который проходил при полной луне, отряд «Дельта» с внедренными агентами ФБР захватил венесуэльского диктатора Николаса Мадуро и доставил его в Соединенные Штаты для суда по обвинениям в незаконном обороте оружия и наркотиков. Похоже, администрация Трампа не осознала, когда президент принимал это решение, что теперь Венесуэла принадлежит им.
Конечно, их риторика после рейда сильно разнилась. Президент Дональд Трамп изначально пообещал, что Соединённые Штаты будут «управлять страной столько, сколько сможем, пока не произойдёт безопасный, надлежащий и разумный переход», который обеспечит «мир, свободу и справедливость» для венесуэльцев. Госсекретарь Марко Рубио в воскресенье был настроен менее пафосно — если не сказать, менее разумно, — пожав плечами, «Мы определяем направление, в котором будет двигаться ситуация, и у нас есть рычаги влияния». Спасибо тебе, Марко.
У администрации Трампа есть выбор. Хотят ли они, чтобы Венесуэла заняла центральное — возможно, самое центральное — место в истории второго президентского срока Трампа? Если да, то это сопряжено с реальными опасностями. Во-первых, даже относительно плавный переход к демократии не бывает гладким. Лидер оппозиции Мария Корина Мачадо назвала суть венесуэльского государства «криминальной структурой» в октябре, отметив, что
«Чтобы разрушить эту систему, нужно перекрыть приток криминальных денег, полученных от торговли наркотиками, контрабанды золота, торговли людьми или чёрного рынка нефти... Венесуэла разрушена всеми возможными способами — вы видите это в нашей экономике, в нашей безопасности, в нашем национальном суверенитете, в государственных услугах, в базовых услугах, которые нужны людям».
Исправление всего этого — масштабный проект. Кроме того, это не та задача, с которой Соединённые Штаты могут справиться. Тем не менее, если президент продолжит настаивать на том, что его администрация управляет Венесуэлой, то всё плохое, что происходит в этой стране, будет справедливо возлагаться на администрацию. Их будут постоянно спрашивать о том или ином событии, и, учитывая, насколько администрацию раздражает разумный вопрос «Что вы имеете в виду под „управлением Венесуэлой“?», маловероятно, что они будут рады постоянному потоку более подробных вопросов.
Администрация оказалась в затруднительном положении. Поможет ли смена одного человека на вершине коррумпированного венесуэльского правительства? Похоже, они надеются, что вице-президент Мадуро Делси Родригес будет послушным сатрапом, пока они держат над её головой дамоклов меч «второй волны» забастовок. Но всё ещё есть вероятность, что она решит не подыгрывать, даже если бы хотела; она вполне может считать, что аппарат безопасности, который, судя по всему, не только коррумпирован, но и в значительной степени неповреждён, этого не допустит.
Что тогда? Предположительно, Трамп мог бы начать свою вторую кампанию, сместить Родригес и добиться избрания победителя прошлых выборов по версии Запада, Эдмундо Гонсалеса. Но в этом случае проблема с аппаратом безопасности осталась бы, даже в большей степени, чем при Родригес, потому что программа Мачадо — это кинжал, нацеленный в самое сердце этой коррумпированной бюрократии.
Действительно ли администрация хочет разбираться во всех этих вопросах до конца второго срока Трампа?
Со своей стороны, американцы с самого начала проекта проявляют нехарактерную для них настороженность. Опрос Reuters/Ipsos показал, что треть населения страны поддерживает эту политику, треть выступает против, а треть не уверена. Но подавляющее большинство — 72 процента — обеспокоены тем, что Соединённые Штаты «слишком сильно вовлечены» в дела Венесуэлы. За пределами Юга эта политика уже крайне непопулярна.
Трамп мастерски выкручивается из неприятностей, но даже ему будет непросто отказаться от идеи свергнуть иностранного лидера и пообещать «управлять» этой страной. У администрации осталось три года пребывания на посту. Какую часть этого времени там хотят посвятить политике в отношении Венесуэлы?
© Перевод с английского Александра Жабского.