Анатолия Ромашина зритель запоминал сразу: спокойный голос, благородная внешность, внутренняя собранность. Ему часто давали роли интеллигентов и исторических фигур — людей, которые умеют держать лицо даже в катастрофе. И есть почти мистическая деталь: в кино его герои нередко погибали. Актеры обычно суеверны, но судьба отмерила Ромашину долгую творческую дистанцию: он оставил большую фильмографию, режиссерскую работу и целую школу учеников, которые продолжают его профессиональную линию.
Он родился 1 января 1931 года в Ленинграде. Отец, Владимир Васильевич Ромашин, был рабочим, мать — Лидия Николаевна Оррен, в прошлом горничная, эстонка по национальности. Через год появился младший брат Владимир, который позже станет оперным певцом. Война изменила все: какое-то время семья оставалась в блокадном городе и смогла эвакуироваться лишь последним эшелоном по Дороге жизни. Для ребенка это не просто воспоминание — это ранний опыт того, что мир может быть жестоким и что ценность жизни не абстрактна.
После войны Анатолий окончил школу и на три года ушел служить на флот. Дослужился до офицерского звания — редкая стартовая точка для будущего артиста. В 1954 году он поступил в Школу-студию МХАТ, в мастерскую Виктора Станицына. Его однокурсниками были Александр Лазарев, Альберт Филозов, Юрий Гребенщиков, Светлана Немоляева — поколение, которое потом станет лицом театра и кино на десятилетия. Ромашин учился уже взрослым, дисциплинированным человеком — и это ощущалось: он умел работать «по-военному» собранно, но при этом не терял артистической свободы.
На сцене он раскрылся рано. Еще студентом играл характерные роли в классике и современном репертуаре, а в 1959 году его приняли в Театр имени Маяковского. С этим театром он будет связан с перерывами до 1992-го. Двадцать с лишним лет — это не просто «служба», это жизнь, выстроенная вокруг репетиций, премьер, партнёров. Он играл в пьесах Брехта («Мамаша Кураж и ее дети»), Достоевского («Дядюшкин сон»), Островского («Свои люди — сочтемся!») и многих других. Это тот репертуар, где нельзя удержаться на внешнем обаянии — там нужна мысль и точность.
Его театральные заслуги отметили Государственной премией СССР (1977). Позже Ромашин стал профессором ВГИКа по актерскому мастерству — и это, пожалуй, вторая вершина его биографии. Он воспитал учеников, которые стали заметными артистами, среди них называли Эвклида Кюрдзидиса, Алену Бабенко и других. В конце 80-х он даже ездил в Голливуд с мастер-классами — редкая практика для советского актера: он вывозил туда не «легенду о себе», а ремесло. А с 1992 года, в течение восьми лет, играл в Театре Луны в спектаклях «Фауст» и «Ночь нежна».
Кино пришло к Ромашину в 1958 году — военная драма «Ветер», где он сыграл ротмистра.
Камера сразу «приняла» его типаж: интеллигентная внешность позволяла играть и сильных людей, и сломленных, и тех, кто умен, но проигрывает обстоятельствам. Первую главную роль он получил в 1963?м, сыграв Дзержинского в «Именем революции». Фильм критиковали, сравнивали с другой похожей картиной того же года, но для актера это был важный опыт: он вошел в исторический жанр, который потом станет его постоянной территорией.
В 70?е его драматический диапазон особенно хорошо проявился в «Днях хирурга Мишкина».
Проект заметили не только в СССР: фильм получил серебряную медаль на фестивале «Варна-77». В 1977 году Никита Михалков пригласил Ромашина в «Неоконченную пьесу для механического пианино» — роль Герасима Петрина, партнерами были Александр Калягин и Елена Соловей. Картина собрала международные фестивальные награды и стала частью «золотой полки» советского кино.
Но самой «суеверной» ролью в его биографии считается Николай II в «Агонии». В актерской среде эту роль называли дурной: считалось, что исполнители царя преждевременно уходят.
История самой картины была сложной: ее начинали еще по пьесе «Заговор императрицы», затем проект переходил из рук в руки, многократно «заворачивался», менялся сценарий. В итоге фильм завершили к 1981 году, и он не просто вышел, а получил признание: приз ФИПРЕССИ в Венеции и прокат в Европе и США.
Дальше Ромашин был в популярных и международно заметных проектах: «Ответный ход» (сиквел «В зоне особого внимания»), который поднимал престиж ВДВ настолько, что конкурс в училище стал гигантским; «Анна Павлова» Эмиля Лотяну, получившая приз в Оксфорде и номинации в СССР.
В 90-е он продолжал сниматься, но главных ролей становилось меньше: «Волкодав», «Ключ» и другие. С 1992-го он в основном ушел в театр и преподавание, а последним проектом в фильмографии упоминаются «Тени Фаберже» (2008), собранные из отснятых ранее сцен.
Он пробовал себя и как режиссер: в 1989 году снял фильм «Без надежды надеюсь», где сам сыграл главного героя. До этого у него был опыт совместных постановок в театре с Андреем Гончаровым — «Венсеремос…» и «Жизнь Клима Самгина». То есть режиссура для него не была «капризом», она росла из театральной кухни.
Личная жизнь складывалась непросто. Ромашин был женат четыре раза, но жен — три: с Маргаритой Мерино, второй супругой, брак заключался дважды. От первого брака с Галиной (не актрисой, студенткой экономического института) у него родилась дочь Татьяна, будущий диктор ТВ. От отношений с Маргаритой — дочь Мария. В 1989 году на съемках «Этюдов о Врубеле» он познакомился с киевлянкой Юлией Ивановой: они жили вместе, а в 1991-м 60-летний артист женился на 20-летней возлюбленной, пара даже обвенчалась. Юлия взяла фамилию мужа, позже работала как актриса под псевдонимом Юлианна Оррен. В 1997 году у них родился сын Дмитрий.
Смерть Ромашина была нелепой и страшной — именно поэтому ее до сих пор вспоминают как удар. 8 августа 2000 года на даче в Подмосковье он готовился к приезду учеников: на участке даже была построена настоящая сцена. Ему мешала старая высокая сосна, он решил спилить дерево, и сухостой рухнул на него. Травмы оказались смертельными. Совпадение добавило истории мрачной символики: в одной из последних работ («Сага древних булгар») его герой погиб, придавленный деревянным настилом.
Похоронили актера на Ваганьковском кладбище после панихиды в Доме кино. На могиле стоит крест из белого камня. И если подводить итог без пафоса, он простой: Ромашин был артистом строгой культуры — в театре, в кадре, в педагогике. И именно поэтому его имя помнят не только зрители, но и те, кто учился у него профессии.
Читайте также статьи:
Рашид Тугушев: художник, соединяющий эпохи. Как жил актер?
От живописи к сцене: история Софьи Володчинской. Как сейчас живет?
Краткая жизнь великого писателя: Дмитрий Фурманов. Как жил?
Григорий Чабан. Работа на грани. Путь к успеху. Как живет актер?