Начало года: свалка неликвидов и праздник нищих королей
2025-й начался для российского авторынка как абсурдная комедия в духе Кафки. Дистрибьюторы и дилеры, в панике нагнавшие в страну полмиллиона автомобилей в 2024 году, оказались заложниками собственной авантюры. Склады ломились от 500 тысяч новеньких, но абсолютно никому не нужных машин. Парадокс изобилия в условиях тотального дефицита стал реальностью: иметь всё, но не иметь выбора.
Рынок на несколько месяцев превратился в царство покупателя — явление, казалось бы, невозможное в постсанкционной России. Медианная скидка в 21%, а в Москве и Питере — все 24%. Девять из десяти машин продавались с дисконтом. Покупатели чувствовали себя королями, но это была пиррова победа: они выбирали не между Mercedes и BMW, а между разными моделями китайских марок, стремящихся избавиться от залежалого товара.
«Гонка скидок» — это красивое название для финансовой агонии. Дилеры, сидевшие на кредитных запасах, вынуждены были сливать машины по цене ниже закупочной, лишь бы вернуть хоть часть денег. Это был рынок отчаяния, где цена определялась не стоимостью железа и технологий, а степенью паники в отдельно взятой дилерской сети.
Лето:
К июлю иллюзии рассеялись. Остатки прошлогоднего изобилия распродали, и на рынок вернулась привычная реальность — реальность управляемого дефицита. Именно тогда власть показала, кто здесь истинный хозяин положения.
Анонс привязки утильсбора к мощности двигателя с 1 декабря стал хирургическим разрезом, отделившим «разрешённый» автопарк от «запрещённого». Магическая цифра в 160 лошадиных сил стала новым социальным лифтом, точнее, его ограничителем. Внезапно выяснилось, что гражданин с автомобилем мощнее этой границы представляет угрозу, сравнимую с коммерческим перевозчиком, и должен платить соответственно — сотни тысяч, а то и миллионы рублей.
Это не фискальная мера. Это социальный инженерный проект. Государство в лице Минпромторга и «Объединения автопроизводителей России» (читай: лобби отечественных и китайских заводов) чётко обозначило: мы решаем, на чём вам ездить. Ваши предпочтения, ваше понятие о комфорте и безопасности — вторичны. Воля потребителя была принесена в жертву на алтарь «технологического суверенитета», который на практике свелся к сборке китайских машинокомплектов под новыми шильдиками.
Реакция была предсказуемой: ажиотаж. Август-ноябрь — это судорога рынка, когда люди бросились скупать ещё доступные мощные иномарки. Цены взлетели на 5-20%, скидки испарились, возник искусственный дефицит. Это не здоровый спрос. Это покупка страха — страх перед завтрашним днём, в котором желаемая машина станет недосягаемой роскошью.
Иллюзия импортозамещения - рождение неликвида
2025 год окончательно утвердил новую бизнес-модель — автомобили-призраки. Бренды, которых не существует в глобальном смысле, но которые заполонили российские дороги.
- Tenet — Chery в маске калужского производства.
- Belgee — Geely в белорусском камуфляже.
- Volga — очередное воскрешение легендарного имени для прикрытия всё тех же китайских платформ.
Это не импортозамещение. Это ребрендинг санкций. Китайские концерны, опасаясь вторичных ограничений, создают двойников, вуалирующих происхождение. Российские власти этому потворствуют, выдавая сертификаты на «новые» марки. Получается симулякр: рынок якобы наполнен, выбор есть, но за десятком новых названий скрывается один-два реальных производителя.
Покупатель оказался в роли зрителя плохого спектакля, где актёры в дешёвых масках разыгрывают пьесу под названием «У нас всё есть». И что удивительно — зритель аплодирует. Tenet T7 (он же Chery Tiggo 7) становится лидером продаж. Это триумф прагматизма над идентичностью: людям всё равно, как называется машина, главное — чтобы она была.
Декабрьское затишье перед бурей 2026-го
Сергей Целиков из «Автостата» предельно точно охарактеризовал год: «Если смотреть из ноября-декабря 2024-го — плохо, если из весны 2025-го — замечательно». В этом вся суть. Рынок опустился на дно, а потом оттолкнулся от него. Но это не рост, а отскок в замкнутом пространстве.
Заявления о «восстановлении» во втором полугодии — самообман. Рынок не восстанавливался до прежних объёмов или качества. Он просто перешёл из фазы тотальных распродаж в фазу управляемого дефицита под аккомпанемент угроз о новых повышениях сборов.
Прогнозы на 2026 год апокалиптичны: спад до 40% уже в первом квартале. Декабрьский ажиотаж, как предсмертная вспышка, истощил последние силы. С 1 января утильсбор подрос ещё раз, замкнув петлю на шее у остатков свободного импорта.
Заключение: рынок без выбора — это не рынок
Итог 2025 года прост и беспощаден. Российский авторынок завершил свою метаморфозу из рынка в распределитель. Его ключевые события — не результат эволюции спроса и предложения, а следствие административных указов и геополитических игр.
- Исчез потребитель как субъект. Его место занял «получатель транспортного средства утверждённого типа».
- Исчезла конкуренция. Её заменили квоты, сборы и разрешительные процедуры.
- Исчезли бренды. Их заместили маскировочные сетки и политические шильдики.
2025 год окончательно доказал: можно создать видимость рынка, заполнить его машинами-двойниками, устроить искусственные всплески спроса. Но нельзя заставить людей любить эту игру в прятки с реальностью. И когда наркоз окончательно отключится, а цены взлетят до небес, окажется, что мы не покупали автомобили. Мы покупали иллюзию выбора в мире, где выбор давно сделали за нас.