- Все началось с этого маленького чипа. Того самого, преумного органического кристалла, который произвел революционный переворот в компьютерных технологиях и робототехнике. Это случилось ровно пятьдесят лет назад, в самом начале двухтысячных…
- Ты проголодался, малыш? На, вот, поешь, - дед с усмешкой протянул юноше яркий пластиковый пакет и авторитетно добавил, - завтра утром я угощу тебя настоящей, живой пищей! Обещаю!
Старик загадочно подмигнул, потом огляделся, сел на свое место, закрыл на минуту глаза, вздохнул и неторопливо продолжил свой утренний рассказ.
- Да-а, прошло ровно полвека… Я был тогда совсем ребенком вроде тебя, и как все мальчишки того времени, просто обожал часами зарубаться в компьютерные игры: во все эти стрелялки-догонялки на компьютерах. Эти примитивные гигобайтовые программы были самыми любимыми нашими игрушками. Кто бы мог тогда подумать, что внутри наших маленьких электронных помощников притаился такой чудовищный, зловещий потенциал. Что когда-нибудь эти глупые железные коробки набитые хитрыми радиодеталями, будут управлять людьми, словно оловянными солдатиками и станут истинными кукловодами человеческих судеб…
Порыв ветра на закате – прощальный салют уходящего дня. Незаметно подкравшиеся сумерки, начинали стремительно сгущаться. Старый ворон на соседней сосне хрипло каркнул в последний раз и успокоился до утра. Становилось прохладно. Старик накинул свою куртку на плечи мальчика и начал разлаживать костер, одновременно продолжая свой неторопливый рассказ.
- Хотя, ты прав: если разобраться, все началось намно-о-ого раньше. Еще в прошлые столетия умнейшие мужи-кибернетики небезуспешно предпринимали свои дьявольские попытки управлять человеком с помощью всевозможных электрических штучек. Уже тогда Гальванические лягушки превратились в Павловских собак, которые быстро выросли до Бехтерева и Сеченова. Так, что наша рассудительная Машина, лишь поставила жирную логическую точку в бесконечной дискуссии великих Вольта и Гальвано.
«…Бедный, бедный Мушенбрук!..» - печально склонив голову, старик принял эффектную театральную позу,
- Именно этот добрый малый, был тем самым человеком, кто первым познал на себе, что такое Разряд. Триста лет тому назад.
Только что изображавший Гамлета старик, вдруг резко дернулся, страшно закатил глаза и отчаянно забился в мучительных конвульсиях, демонстрируя поражающее действие электричества. И, хотя юноша имел весьма отдаленное представление о Шекспире, глядя на своего артистичного деда, он не мог не восхищаться его талантом перевоплощения. Он даже невольно съежился: воспоминания о болезненном разряде были еще слишком свежи в его памяти. Памяти его тела.
- Ну, а как тут не вспомнить легендарного Теслу!? – сокрушался старый артист, горестно кивая головой: - Видел бы сейчас этот Никола плоды своих открытий… - печально качая головой, дед достал из внутреннего кармана сканер, покрутил его, повертел и со словами «береженного бог бережет», положил подле себя.
Блеклые остатки бушевавшего минуту назад пожара-заката окончательно сдали свои вечерние позиции, уступая место … темноте. Неожиданно хитрый старик загадочно улыбнулся, и со словами «Да будет свет!», чиркнул спичкой. Раскосые глаза мальчика округлились от удивления, а на пухлых губах широко открытого рта повисли крошки еды. Никогда раньше мальчик не видел открытого огня и тем более, лесного костра. А костер вдруг ожил. Он затрещал, задымил, защелкал и весело вспыхнул яркими огоньками красного пламени. Вокруг сразу же стало темно. Дед огляделся, потянув носом воздух, подбросил пару сучьев потолще, взял длинную ветку и попробовал сломать ее пополам. Но вдруг задумался, внимательно посмотрел на палку, махнул ею пару раз и совсем с неожиданной стороны вдруг продолжил свое повествование.
- А впрочем, электроника здесь дело десятое. Все началось гора-а-аздо раньше. Первый шаг на этом «плодотворном» пути своей эволюции, Человек сделал много тысяч лет назад, на заре каменного века. И сделал он это при помощи обычной острой палки и простого кожаного ремня. Ремнем он связал руки ближнему своему, а палкой заставил его работать, собирая пищу для еды и дрова для костра.
Рассказывая, дед отчаянно размахивал палкой, словно показывая как это было…
- И так ему это понравилось, что умный Человек-разумный быстро сообразил, как объединить ремень и палку в одно целое. Так получился Кнут – первый кибернетический механизм для управления человеком!
Старик со злостью сломал палку и бросил в ее костер. Обломки быстро загорелись, а дед снова огляделся по сторонам: проверил сканер и внимательно посмотрел на мальчика. Тот, было, зевнул, но любопытные детские глаза горели неподдельным интересом.
- Эх, сынок, сынок!.. Именно с этого, поистине печального момента, вся история развития человеческой цивилизации превратилась в непрерывный процесс совершенствования средств управления. Очень скоро кожаные ремни сменили стальные браслеты, а кнут и палку – электрический разряд. При этом умнейшие из умнейших, с настойчивостью достойной лучшего применения, беспрестанно повторяли свои изощренные попытки залезть внутрь человека: в его мозг, в его сердце, в его душу. Они хотели руководить человеком изнутри. Управлять им максимально эффективно. Управлять, прилагая минимальные усилия… - Дед лихо покрутил воображаемую баранку рулевого колеса, и печально махнув рукой, безысходно произнес:
- И вот теперь, похоже, им это удалось?!. – он грустно покачал головой, затем совершенно убежденно добавил, - Ну да, конечно же, удалось! С помощью этого проклятого суперчипа, современные средства управления сегодня достигли своего предельного совершенства. Вернее совершенного беспредела…
Старик горестно вздохнул, медленно поднимая вверх указательный палец:
- И заметь, сынок: все это делалось с исключительно благородной, как они считали, целью – осчастливить человечество. Как прав был все-таки древний мудрец сказавший, что самые ужасные из своих деяний, человек совершил из самых лучших своих побуждений. Какая горькая-горькая правда!
Он снова вздохнул, отрешенно глядя на пляшущее пламя костра…
- Но вначале, вначале все конечно чрезвычайно обрадовались. И я - больше всех. Еще бы, ведь мгновенно появились новые электронные игрушки, а я, я был лучшим игроком: самым быстрым и самым хитрым. Совсем как ты. Ну и, конечно же, разные там спецслужбы тот час попробовали затолкать новый чип в тело человека…
…
Сделали они это для борьбы с преступностью. Человеку, преступившему закон, принудительно имплантировался специальный чип-надзиратель. Получилось вроде бы совсем неплохо – ну просто замечательно! Всего за несколько лет преступность полностью ликвидировали, последние два слова старик произнес, как отрезал:
- Еще бы! Ведь человек с таким имплантатом постоянно находится под «колпаком». За малейшую провинность он получает мгновенное наказание – разряд: он вдруг испытывал сильнейшее физическое недомогание или даже смерть! - дед выразительно провел ребром ладони по своему горлу.
- Были конечно и ошибки, но в целом эффект был поразительным. Тюрьмы быстро опустели, и программа получила благословление правительства, забодай его комар! –
Выругавшись, старик крепко сплюнул, сердито сверкнув глазами.
- И вот тогда эти крохотные капсулы, эти беспощадные чипы, подсоединенные по радио к единому сверхмощному компьютеру, стали толкать под кожу всем, кому попало. Теперь уже в целях государственного прогресса и безопасности. Сначала осужденным преступникам, потом преступникам потенциальным. Потом полиции, потом военным, потом всем желающим, за определенные льготы и вознаграждение. А потом, всем подряд: направо и налево.
Даже детям теперь вживляют этот треклятый чип, и 1 сентября сегодня – «День подключения» к главной Машине. Сейчас на нашем острове нет ни одного взрослого человека, не подключенного к Машине. Ни е-ди-но-го! – старик размерно-медленно покачал головой и шепотом добавил: - Кроме меня...
- ??? -
Конечно же, юноша уже давно догадывался, что его родной дед, полностью автономный и так разительно непохожий на других человек, был абсолютно независим от Машины. Смышленый паренек, бывало, часами ломал голову, размышляя над тем, как удается его старику сохранять такую яркую индивидуальность и самостоятельность. И сейчас, в ожидании скорой разгадки, он затаил дыхание, приготовившись открыть удивленный рот.
- Меня ударило молнией!.. - загадочно улыбаясь, старик держал долгую паузу, удовлетворенно наблюдая, как вытягивается лицо пораженного внука.
- Миллион вольт! Прямо в темечко! Что за прелесть! - При этом дед нагнул свою седую голову и показал сморщенную почерневшую лысину: - Ну, какая электроника тут, к черту, выдержит?! А я ничего – выжил? - старик ласково погладил себя по седой голове, видимо выражая благодарность за ее крепость. – Так что я то же, в некотором роде опустошенный и обделенный, бедный и несчастный, – дед хитро подмигнул мальчику и широко огляделся вокруг:
- Да, что там наш остров! – он звонко хлопнул себя ладонью по колену, - скоро Это будет на всей планете. Весь мир захватила эта сумасшедшая, эта извращенная идея: все разложить по полочкам и жить согласно расписания, ни за что и ни за кого не отвечая. Как это заманчиво – все свалить на Машину!
- Судя по моим данным, наш «Великий сосед», уже давно и весьма «успешно» идет тем же курсом. А наш народ всегда отличался терпением и дисциплиной, и поэтому, мы впереди планеты всей. Возможно, сейчас на земле еще есть такие места, где люди живут как люди. В сибирской тайге и в джунглях амазонки они до сих пор выходят на тропу войны, и каждый день принимают решения о жизни и смерти. Эти люди до сих пор любят и ненавидят, творят и созидают, радуются и страдают, поют песни и слагают стихи. Сами, своими руками они куют свою судьбу, и сами же за все отвечают. Это свободные люди…..уются и страдают провел ребром ладони по горлу.…
- Это несчастные люди! – неожиданно для самого себя юноша решил вставить слово, - Мы проходили таких по «истории». Они живут первобытным строем, часто голодают и умирают от болезней. У них нет самого необходимого, у них, у них…
- Самое необходимое у них как раз есть! – перебил его дед, подчеркивая слово самое, - и смею тебя заверить: они гораздо счастливей тебя, образованный ты мой! – криво усмехнулся снисходительный дед и продолжил,
- Но мне трудно спорить с тобой: ты оперируешь точными фактами и рассуждаешь как Машина. И хотя ты еще мало знаешь о чувствах и ощущениях, говоря все это, я обращаюсь к твоему сердцу: запомни - быть свободным – это великое счастье! - дед приложил руку к своей груди, затем таинственно пригнулся к мальчику и на ухо сказал:
- Есть и на нашем острове такое место. Оно там, на восточном склоне этой священной горы, - он плавно махнул рукой в неопределенном направлении и затем шепотом добавил, - Ты увидишь его утром, на восходе… - старик снова улыбался.
Он встал, отвернулся от костра и сделал пару шагов в темноту. Там, внизу, во мраке чернильных сумерек, утопая в смоге машин, копошился, вздыхая ко, сну огромный город. Ослабевая с каждой минутой, он беззвучно мерцал мириадами разноцветных огоньков, словно угасая в агонии своих мелких дневных проблем. Десять миллионов – это десять миллионов! Зрелище завораживало, оно гипнотизировало, вызывая странное чувство, подобное тому, которое мальчик испытал утром.
Они с дедом только что выбрались из города, преодолели последний пост и устремились в гору. Начался лес, и дед вдруг остановился около большой кучи под сосной.
- Смотри, это муравейник! - он широко округлил глаза и, изображая неподдельный интерес, выразительно хлопал ресницами, рассматривая неутомимых маленьких тружеников.
- Это – муравьи. Тысячи крохотных безобидных насекомых. Ты видишь, это лишь на первый взгляд кажется, что все они без толку бегают и суетятся, но на самом деле каждый из них выполняет вполне конкретную полезную задачу: строит, воюет, питается. И вся эта кипучая деятельность подчинена одной единой цели – Муравейник...
- А самое забавное, что все эти добрые букашки даже не осознают этого. Потому что они - лишь взаимозаменяемые винтики огромной четко отлаженной системы. Строго организованной системы, которая управляется одним единым мозгом - мозгом Королевы. Так вот, наша Машина – это королева. Она думает за людей, заботится о них, приказывает, управляя ими при помощи этих самых, преумных вживленных чипов.
Какие винтики-болтики, какая королева-машина? Мальчик тогда не понял своего премудрого дедулю. В тот момент ему просто было не до этих абстрактных философских проблем и мудреных загадок. Тем не менее, некоторые непонятные ощущения чего-то огромного живого и страшного он тогда испытал. Даже голова на мгновение закружилась. И сейчас, от созерцания мерцающих городских кварталов, эти чувства, многократно усиленные пониманием такого простого тождества, вновь охватили его, вызывая приступ тошноты.
Дед брезгливо поежился и посмотрел вниз.
- Этот город, что лежит сейчас у нас под ногами, по сути своей есть огромный муравейник в десять миллионов мурашей. Именно мурашей: насекомых, которые себя не осознают, которые ни о чем думают, почти ни о чем. Они живут по команде: встают, едят, работают, отдыхают, спят, занимаются любовью, рожают и воспитывают детей. Умирают они то же по команде, хотя сами и не догадываются об этом. А самое печальное заключается в том, что все они безнадежно уверены, что счастливы. Или вот-вот будут счастливы…
Старик задумчиво поворошил пылающие угли костра. Просто так, голой рукой. Причем, совершенно без каких-нибудь последствий. Мальчик снова раскрыл рот. Он уже успел пару раз обжечься, изучая сие странное явление – огонь. Подкравшаяся было сонливость, вмиг куда-то улетучилась.
- Нет, вообще-то имплантаты, сами по себе, совершенно безопасны, – продолжил несгораемый дед, внимательно осматривая абсолютно невредимую руку. Он стряхнул пепел и, указывая на свое запястье, продолжил:
- Вот здесь я носил первый прообраз этого всевидящего прибора. Он был похож на браслет часов и кроме времени показывал целую кучу всякой полезной и бесполезной информации. Но главное – он имел обратную связь. Благодаря сотовой системе мои родители, воспитатели и учителя всегда знали: где я, с кем и даже: чем я занимаюсь. Более того, они могли даже погрозить мне виртуальным кулаком, когда я собирался выпить пива или, допустим, закурить, - боязливо оглянувшись, дед эффектно поднес ко рту воображаемую сигарету.
- А мой школьный учитель информатики прямо таки гордился, сердешный, своим вживленным кардиостимулятором, управляемым по радио из центральной клиники. Так что, практическую пользу от внедрения имплантатов трудно было переоценить. Постоянный оперативный контроль за состоянием организма, позволил победить многие известные болезни. Общение перестало зависеть от коммуникаций, мобильных телефонов и прочих факсов-шмаксов. Исчезли многие проблемы перенаселенного города. Исчезли просто так, сами собой. Вот что значит для человека рациональный контрол его жизни…
«Control»! Это безжалостное, произнесенное со строгим акцентом железное слово, такое жесткое и до боли знакомое, сипло резануло по нежным ушам мальчика, и эхом отдалось внутри исчезнувшей было пустоты. Оно заставило его вздрогнуть, снова напоминая о всемогущем Разряде. Старик только усмехнулся. Правда, на этот раз, без излишней иронии. Он понимающе кивнул головой и продолжил тему.
- Контроль. Для большинства молодых людей это слово всегда было и будет связано с самыми негативными ассоциациями. Говоря «контроль», они видят забор с колючей проволокой и надзирателя с кнутом в руках. Ограничения свободы, возможностей, желаний, чувств и прочих глупостей – вот что такое контроль в их понимании. «Нельзя! Опасно! Запрещено! Не стоит! Никогда! Не советую! Не рационально!..» – сто тысяч «НЕТ» услышит каждый из нас за свою жизнь. … Но, взрослея, человек становится умнее. Он постепенно набирается опыта, сил, знаний, теряя при этом чувства и желания, и когда ему становиться можно - он говорит не хочу… свободу и возможности,. И вот уже за понятием контроль, он начинает видеть порядок и стабильность, спокойствие и благополучие. И вот уже он сам начинает твердить НЕТ по каждому сомнительному случаю. И, только потом, на самом закате, вспоминая безвозвратно ушедшую юность, мы понимаем всю святость своих безрассудных порывов. И мы улыбаемся. Улыбаемся сквозь слезы…
Дед улыбался. Он всегда улыбался и мальчик начал к этому привыкать. Но сейчас ему показалось, что в морщинистых уголках таких мудрых и таких веселых глаз старика что-то блеснуло…
- О чем это я? – мгновения короткой паузы, растянулись в бесконечность.
- Ах, да: о контроле… Так вот: и кнут, и пряник, и железные браслеты – все известные человеческой истории средства контроля, были упакованы в этот маленький безобидный имплантат: миниатюрный аппарат, обеспечивающий прямую связь с Машиной. «Дело было сделано!» - старик слепил ладонями воображаемый комок из воздуха, тщательно умял и громко хлопнул, разбивая его.
… мальчик переваривал новый ракурс на историю
- И главное, никто и ни кого не угнетает: все подчиняются одной Машине, вернее одной идее, заключенной и воплощенной в программе суперкомпьютера. Подчиняются беспрекословно, с удовольствием, я бы сказал: подчиняются с любовью, веря в беспристрастность и непогрешимость Машины. Люди сознательно отдали предпочтение цельному диктату Машины, против корпоративного насилия со стороны ближнего своего. «Одна свинья лучше, чем повсеместное свинство!» - вот подходящий лозунг для такой перестройки. Ну, а новая компьютерная хавронья, то есть я хотел сказать модель, была совершенна и безупречна. Процент вероятности ее ошибок сопоставляли с метеоритом, падающим на голову случайного прохожего. Ну, кто будет обращать на это внимание. У молнии подобный процент гора-аздо выше, - старик энергично почесал грозовую отметину на своей голове и рассмеялся, предовольный своим сравнением.
- И надо отдать должное: Машина не ошиблась. Она просто не могла ошибиться. Что ж, кесарю – кесарево! Я тоже, где-то и как-то, по-своему люблю Машину. Ведь этот суперкомпьютер – мое детище. Я участвовал в его создании, обучении, в его воспитании: мой любимый Франкенштейн…
- Нет, я не хочу убивать его. Просто я хочу всыпать ему ремня, дать хорошую взбучку и преподнести урок, чтобы промыть его электронные мозги. Одним словом: внести поправку в программу.
Последние три слова старик произнес с предельной серьезностью. Он встал, повернувшись к мерцающему внизу городу. Встал, сжимая кулаки и, сверкнув глазами, яростно прошептал:
- Папочка придет за тобой! Скоро!..
- А, что плохого в Машине? Разве можно в наше время жить как-то иначе? – голос мальчика испуганно дрожал, но в его интонациях, четко звучала убежденность.
- Эксселлент! Мо-ло-дец! Отличный вопрос, сынок! – дед прихлопнул ладонями и даже подскочил на месте от радости:
- Кажется, я не ошибся, когда выбрал тебя! – дед снова улыбался,
- Ведь я стащил тебя прямо с операционного стола, когда из тебя вытащили детский чип и собирались имплантировать взрослый – настоящий универсальный корректор, со сложной программой и четкой обратной связью. Связью, определяющей всю твою дальнейшую судьбу, всю твою жизнь. Жизнь, посвященную служению обществу, а точнее – Машине, - при этом дед вытянулся по стойке смирно и отдал честь, салютуя в сторону города. С глупым видом он сделал еще несколько движений, и юноша без труда узнал в них утренних болванов-полицейских на КПП.
- Но я вовремя украл тебя, оставив с носом, но без чипа. Так, что служить ты теперь будешь мне! – торжественно сообщил дед и широко улыбнулся.
Улыбнулся и мальчик: дед удивлял его все больше и больше. Вот и сейчас он схватил сканер, поколдовал над ним, потом задрал голову на звезды, потом снова покрутил сканер, потом оглянулся, удовлетворенно хмыкнул и принялся подбрасывать хворост в затухающий костер.
- Все в порядке, - произнес дед, глядя на воскресающий огонь, - у нас есть целый час до восхода луны, так что сейчас я тебе все объясню. Или может, поспишь немного? – мальчик, было, зевнул, но тут же отрицательно замотал головой, демонстрируя максимальное внимание, самого преданного слушателя. - Ну, тогда слушай!
- Ты спрашиваешь, что плохого в Машине? Отвечаю – абсолютно ничего! Одно только хорошее! На первый взгляд. Впрочем, и на второй, и на третий взгляд - то же. Как не крути, эта идея была прекрасна со всех сторон. В том и заключается ее парадокс: когда слишком много хорошего – это очень плохо… Непонятно? – ну да, конечно, ты ведь не знаешь, что такое парадокс…- Дед сокрушенно пожал плечами и терпеливо продолжил:
- Идея была настолько хорошей, что все наше заплесневелое общество буквально стало бредить ею. Все были за. Почти все… Но кто станет слушать горстку старых, выживших из ума философов?!. – старик красноречиво покрутил пальцем у виска, - Тысячи самых лучших, самых ученых, самых блестящих умов принялись за разработку новой кибернетической концессии. И я, я был одним из них. Да, да! Твой покорный слуга, твой родной дед, стал са-амым молодым членом основной группы по разработке главной компьютерной системы…
Мне тогда стукнуло двадцать пять, и я сидел в тюрьме. Да, да! За решеткой! – старик скрестил пальцы, и, подмигивая через их квадратное сплетение, весело и абсолютно бесцеремонно заявил:
- А сидел я за хакерство. Ведь я был – лучший. Лучший хакер в мире! – напыщенный дедуля сильно стукнул себя по гордо выпяченной груди и, наблюдая, как округляются глаза его собеседника, как в ужасе расширяются его детские зрачки, мгновенно переменился. Он неожиданно стал очень серьезным, безжалостно строгим и жестоким. Старик наклонился к мальчику в упор, и пристально глядя в глаза, смачно произнес:
- Я – ХАКЕР!!!
Стальной голос и беспощадные интонации не оставляли ни тени места для шутки. Это был приговор: его родной дед - хакер – преступник – враг! И сейчас этот враг стоял прямо перед юношей, и, подняв руки с растопыренными пальцами, кричал ему в лицо:
- Ха-к-ке-е-ррр! Ха-к-керрр! – он даже не кричал, он буквально каркал:
- Керрр-ха-а-а! Керрр-ха-а-а!..
Это было уже слишком. Все что угодно, но только не это. Этого юноша вынести не мог. «Хакер» - какое страшное, какое уродливое неприглядное слово. Оно пронзило его насквозь. Оно потрясло его. Оно растоптало, разбило, уничтожило его. «Нет!» - попытался произнести задыхающийся мальчик и вдруг совсем по-детски, наивно и беспомощно закрыл лицо дрожащими ладошками и расплакался. И пока он ревел, размазывая сопли и слезы, старик обошел его со спины и крепко обнял за плечи и прошептал ему на ухо:
- Ну, конечно же – нет! Я не преступник и не враг. Я тот же самый дед, твой любимый деда.
- Машина внушила тебе, что «хакер» - это самое ужасное, что вообще может случиться на этом свете. А между тем: во время моей молодости «хакерство» было вполне обычным занятием для тех, кто хоть как-то разбирался в компьютерных программах. И каждый первый не второй программист считал за честь взломать какую-нибудь программу, просто из интереса, чтобы попробовать её на вкус. Ну как дети.
И чего мы только не вытворяли с друзьями - славное было времечко… - дед даже вздохнул, качая головой. - Но Фортуна – дама весьма капризная: я был пойман, осужден и приговорен к тюремному сроку. Именно там мне всадили этот треклятый чип. Первую серийную модель. Старик брезгливо поморщился и, выражая глубокое отвращение, похлопал себя по шее...
- Уже оттуда, из тюрьмы, меня направили работать в группу по созданию единой системы компьютерного обеспечения развития общества, где я вскоре возглавил отдел разработки безопасности системы. Нашему руководству позарез был нужен специалист моего профиля и моего же класса. Так я оказался при деле. Короткое заключение и интересная работа пошли мне на пользу, и через пару лет я, как и все мы стал, буквально одержим всеобщей идеей…
- Ох, уж эти идеи! – продолжил после минутной паузы, слезно кающийся идеалист,
- Видит бог, мир всегда страдал из-за своих глобальных идей! Особенно таких амбициозных, как создание рая на Земле. А мы хотели построить именно такое общество. Общество, где не будет ни каких проблем: войн и насилия, голода и болезней, грязи и разврата. Где все будут счастливо жить и дружно трудится на всеобщее благо!.. - в голосе старика послышались дребезжащие восторженные нотки.
- Прямо коммунизм какой-то, черт меня раздери! От каждого по способностям, каждому по потребностям. И главное – ни какой утопии: вся наша команда была на редкость трезвой и прагматичной. Компьютерщики, смею тебя заверить, вообще народ сугубо рациональный. Поэтому все наши разработки быстро находили поддержку в самых широких кругах общества и поэтапно внедрялись. Даже для детей были созданы специальные воспитательно-обучающие программы. Малышам вшивались такие ма-а-аленькие чипы, которые не только помогали в образовательном процессе, но еще анализировали и выявляли их индивидуальные способности и таланты, с детства определяя дальнейшую судьбу ребенка. Именно благодаря этим программам, в конечном счете, я и выбрал тебя, избранный ты мой…
– Зачем выбрал? – испуганно вздрогнул засыпающий под равномерный монолог деда мальчик.
Дед засмеялся и посмотрел на восток, - Зачем выбрал – поговорим потом. Быть может завтра…
Луна взошла почти полностью. Она была неестественно великолепной: полной и яркой, загадочной и притягательной. Еще минут двадцать, и станет достаточно светло, чтобы идти по тропе. Старик поворошил угли догорающего костра и продолжил свой неторопливый рассказ.
- Вместе с детьми очередь дошла до госаппарата. Министры и их чиновники быстренько остались без взяток, - старик выразительно похлопал по пустому карману: - таким образом, с коррупцией было покончено за один день! В конце концов, мы взяли за горло и политиков: люди просто перестали голосовать за тех, кто не был подключен к Машине – так им надоело слушать ложь и обман. В итоге дело закончилось новой конституцией. И главный закон нового порядка гласил: каждый человек обязан быть счастливым, полноценным членом общества. Именно счастливым и именно полноценным. То есть подключенным к Машине. Ни больше и не меньше!
– Ха! Ха! Ха! – Старик хрипло каркнул три раза, изображая сарказм и язвительный смех:
- Подобный закон могли издать только люди с поистине электронными мозгами!.. – он покрутил пальцем у своего виска и снова принялся шумно ворошить костер…
- Хотя не все шло так гладко, – быстро успокоился дед, - Попытка контрреволюционного переворота все же была. Сильные мира сего, а ты даже не представляешь, насколько они были сильны, ни как не хотели упускать рычаги власти. Они сделали попытку прибрать к рукам всю эту электронную систему управления, влезть в главный компьютер и через него управлять обществом…
- Есть такая человеческая болезнь, очень заразная и практически неизлечимая: жажда власти… А еще, они всегда хотели привилегий. Так уж устроены эти люди: им подавай самое-самое. Это заболевание тоже не лечится. Но их попытка провалилась, и в этом моя прямая хакерская заслуга, - старик сильно стукнул себя в гордо выпяченную грудь, но словно опомнившись, тут же погладил ее и опять рассмеялся.
- Так или иначе, это была самая настоящая революция – смена конституции. Я бы назвал такое явление заключительным этапом всего научно-технического прогресса. Триумфом всего цивилизованного человечества, всей его созидательной жизни на земле. Наконец-то первобытный кнут был вознесен на веками создаваемый для него пьедестал под своим настоящим, своим истинным именем – «Машина!» - венец творения рук человеческих! – дед с размаху плюхнулся на колени перед воображаемым монументом и безропотно поднял руки, изображая беззаветную рабскую любовь.
- Это было началом триумфального шествия. Мне тогда стукнуло тридцать пять… Эх, сынок! Ты даже не представляешь себе, сколько всего можно сделать, сколько всего понастроить за каких-то десять-пятнадцать лет. Под флагом всемогущей Машины, мы из маленького островного государства превратились в передовую сверхдержаву, самую развитую в современном мире. Страну, где каждый гражданин знает, что он делает, где каждый уверенно чувствует себя маленькой частью великого единого механизма.
Вставая, старик говорил все более громко и торжественно, с пафосом размахивая руками:
- Как быстро человек идет, когда он стоит! – дед гордо выпрямился, высоко подняв голову, - Стоит на правильном пути! – он щедро вытянул правую руку в широком агитаторском жесте.
- И каждый из нас чувствовал это! Каждый из нас хотел этого! – звонкий голос вдохновленного оратора восторженно и упоительно дребезжал:
- Каждый из нас… каждый из нас… каждый из нас стал походить на муравья… - дед сделал театрально выжидательную паузу, загадочно подмигнул, сделал глубокий вдох и отчаянно выпалил:
- Потому что у каждого выросло шесть рук и шесть ног! – неожиданно резко закончил старик, подпрыгнул и весело рассмеялся. Он смеялся долго. Смеялся мощно, сгибаясь пополам и подскакивая на месте. Смеялся от всей души…
Наконец он перевел дыхание, вытер слезы и сказал недоумевающему мальчику:
- Пойдем, друг мой, нам пора: скоро рассвет, а до вершины еще далеко.
- А что было потом, деда? – мальчик вопросительно хлопал изумленными глазами.
- Что, что,- передразнил дед, расстегивая штаны, - суп с котом!
- Потом меня ударило молнией, и я ВСЕ увидел, - дед снова засмеялся, и неожиданно помочился прямо на мерцающие угли. Обалдевший мальчик от удивления открыл рот и во все глаза вытаращился на облако пара, круто поднимающееся от потухшего костра…
Часа два-три они медленно карабкались в гору, пока не достигли подножья вершины. Деревьев здесь почти не было, зато в расщелинах между темными валунами лунной россыпью мерцали осколки самых настоящих бриллиантов.
- Ты видишь снег! – важно пояснил всезнающий дед, - он очень холодный, но совсем не кусается. Можешь потрогать его!
Мальчик осторожно отломил горсть прозрачного хрусталя и попробовал его лизнуть. Постоянно покрытая ослепительной белоснежной шапкой вершина Священной горы всегда притягивала его внимание, когда он бродил по раскаленным улицам летнего города. Теперь он смог попробовать ее на вкус.
- Это потухший вулкан, - тихо сказал дед, оглядываясь по сторонам и поеживаясь от холода, - Сейчас он спит, хотя может проснуться в любую минуту.
Старик поднес палец к плотно сжатым губам, словно боялся ненароком разбудить эту огромную священную гору. Полная луна сияла в зените, мягко осеняя склоны нежным волшебным свечением. Город лежал внизу, как на ладони. Тишина была пронзительная и даже пугающая.
- Передохни немного, мой отважный скалолаз, - старик уселся на поваленное бурей дерево. Утомленный затяжным подъемом, юноша без сил свалился подле него:
- Так что ты тогда увидел, деда? – шепотом спросил отдышавшийся мальчик.
- ??? – дед высоко поднял брови, сделал вид, что не понял вопрос.
- Ну, тогда? Когда тебя шандарахнула молния? – чуть громче пояснил внук.
- Я … увидел … ЭТО! – старик широко развел руками, показывая на Город внизу, -
- Я узрел тенденцию! И я догнал парадокс! – старый плут загадочно улыбнулся, и по всему его виду было видно, что он абсолютно доволен собой. Мальчик недоумевал: он снова сидел с открытым ртом и вытаращенными глазами. Старик тем временем сосредоточился, набрал в легкие побольше воздуха и важно, подражая школьному учителю, отчетливо выговаривая каждое слово произнес:
- Тенденция развития современного общества, есть процесс постоянного улучшения уровня жизни всех его членов, - он многозначительно поднял вверх указательный палец, -
- Улучшение – есть направление от плохого к хорошему, а от хорошего, к еще более хорошему, - здесь старик привстал и заглянул своему юному собеседнику в глаза, чтобы удостовериться в его понимании,
- Но!.. – пауза скребла по нервам.
- Но более хорошее, не всегда есть более лучшее! Вот в чем заключается мой парадоксиус!
Старик торжествовал. Его глаза блестели. А сам он буквально сиял и светился, совсем как желтая луна над его круглой макушкой.
- Понимаешь, сынок: человеку для счастья не всегда надо то, что он желает сию минуту, то, что ему видится лучшим. Иногда слишком много хорошего, может быть чрезмерно плохим. Словом: когда все очень очень хорошо – это уже очень скверно! Так гласит народная мудрость…
Обескураженный юноша задумался над услышанными словами. Какая глупость, этот парадокс и тем более эта народная мудрость. То ли дело Машина: все ясно и все понятно! Заработал пять баллов – получи пряник, влепили двойку – держи разряд!..
- Вставай, друг мой! Вставай! Нас ждут великие дела! – улыбаясь, дед протягивал руку зевающему мальчику, - До рассвета мы должны обойти вершину и найти тропу на восточном склоне горы. Смотри под ноги! Нас не догонишь!..
Идти вниз было гораздо приятнее. Коснувшись океана, янтарный диск луны, огромным прожектором освещал лесную тропу, едва заметную среди призрачных деревьев. Весь мир казался эфемерным: волшебным и прекрасным. Старик и его юный спутник резво наращивали ход. Иногда, мальчику казалось, что стоит только пошире раскинуть руки, как он оторвется от земли и полетит. Полетит по лунной радуге, на встречу звездам. Возможно, так бы они и сделали, если бы с ходу не врезались в плотную стену густого тумана. Запахло утренней свежестью. Сразу стало зябко. Этот туман, он обволакивал их тела, хватал за руки, ловил ноги, пытаясь удержать, во что бы это ни стало. Холодным мокрым дымом туман упрямо норовил забраться за шиворот. Он был действительно очень густой и плотный. Даже липкий…
– Вот черт! – останавливаясь, выругался дед, - совсем ничего не видно!
Одной рукой старик поймал разогнавшегося мальчика, а другую поднес к лицу, пытаясь разглядеть часы.
– Придется подождать до рассвета. Перед восходом солнца обязательно дунет ветерок и разгонит весь этот липкий кошмар.
Дед устроился на поросший мхом валун, приглашая жестом мальчика сделать тоже самое.
- Ничего, не долго уже осталось, - успокаивал себя старик, - тем более будет обидно сломать себе шею в двух шагах от цели.
Туман не только застилал глаза. Его рваные молочные клочья таинственно шевелились по всему склону, скрывая овраги и обрывы, подстерегающие путников крутом опасном спуске. Оставалось только ждать, созерцая это внезапное бесформенное препятствие…
- Так вот, на чем это я остановился? – нарушил молчание старик. Его голос звучал странно. Казалось, он скользил по серебряным капелькам тумана, резонируя в них заржавленным колокольчиком. Прислушиваясь к его околдовывающему звучанию, мальчик не сразу понял суть вопроса и вопросительно уставился на деда.
- Так на чем я остановился, – терпеливо пояснил дед, - На хорошем или на плохом?. Он снова загадочно улыбался, и эта улыбка не предвещала ничего веселого.
- Не знаю деда, - робко отвечал мальчик, - я вообще ничего не понял в твоем па... падароксе.
- Куда уж тебе! – усмехнулся старик, - тебя ведь молнией не ударяло! Он снова засмеялся, приобнял мальчика за плечи и вновь продолжил свой рассказ.
- Парадокс, скрывается в тенденции. А тенденция имеет свойство развиваться. – Непонятно? – сейчас объясню:
- Когда мы составляли программу нашего суперкомпьютера, мы заложили туда ряд основополагающих концессий. А именно: жизнь каждого члена сообщества должна непрерывно улучшаться по мере развития общества в целом, включая развитие базовых возможностей самого компьютера. Ведь наша Машина имеет способность самосовершенствования и мы, как авторы, хотели получить от этого процесса только максимально-положительные плоды. То есть чем лучше и умней становилась сама машина, тем больше способов и возможностей она находила для внедрения перемен во благо человека. Все это просто и понятно. Но просто – только до определенной критической точки. Вот ее то мы и не разглядели. Вся наша славная команда программистов-разработчиков проморгала этот элементарный нюанс. В том числе и я. Пока меня не шандарахнуло молнией. Прямо по моим сединам…
Опытный рассказчик сделал краткую паузу, словно прислушиваясь, как его собственный голос плавно затухает в пухлом тумане.
- теперь, оглядываясь назад, я всё чаще вижу себя и всю нашу команду в роли Садовников, которые выращивали Древо Познания прямо посреди огромного мегаполиса. Листик за листиком, веточки и сучки, тысячи программ… Всё это надо было увязать в единые алгоритмы и вживить в главные протоколы корневых каталогов нашей Машины: - «не навреди!»...
Дед глубоко вздохнул, торжественно перекрестился и приподнято выдохнул – Аминь!
- В итоге нам удалось закрыть глаза всему человечеству на его извечную проблему «добра и зла». Великое грехопадение было остановлено. Добро пожаловать обратно – в Рай!..
Мальчик быстро-быстро заморгал глазами: о чём это он?..
Но Дед продолжал:
- Мне было уже пятьдесят, и я как раз собирался на пенсию. В то время я заканчивал работу на последней своей темой: возможности и способы перезагрузки главного компьютера для внесения изменений в программу Машины. Учитывая мое положение и все мои «боевые» заслуги мне полагалась очень приличная пенсия: куча солидных кредитов и возможность свободного передвижения в пределах всего нашего острова. И вот однажды, в один прекрасный майский день я отправился погулять по склонам этой священной горы в поисках творческого, так сказать, вдохновения. Бесцельно блуждая среди вековых деревьев, я взобрался на самую вершину и оттуда наслаждался величественным видом нашего прекрасного растущего города. Какая все-таки чудесная штука – жизнь, думал я, зачарованный грандиозным видим гигантского людского муравейника внизу. С такими темпами экономического развития, очень скоро люди будут уходить на пенсию уже в сорок лет, а рабочий день будет длиться 3-4 часа – все будут делать машины…
Старый фантазер мечтательно прикрыл глаза, и с блаженной улыбкой поднял раскрытые ладони.
- Мое творческое вдохновение, в тот день явно решило похалтурить, и я снова начал мечтать о том, чем я займусь, выйдя на пенсию. Конечно же, я намеревался продолжить трудится над какой-нибудь прикладной программой для нашей Машины. Но это так, в охотку, при желании. Прежде всего, я давно мечтал заняться одной очень древней и очень замечательной практикой - Цигун. Ни для кого не секрет, что компьютерщики – народ довольно хилый. Впрочем, все наше «машинное» поколение прямо скажем не блещет физическим совершенством. И вот, представь себе, как сладко я мечтал о том, что однажды, я поселюсь на берегу океана, и каждое утро буду созерцать восход солнца, выполняя сложнейшие комплексы упражнений таинственной гимнастики Бодхисаттвы…
Вдыхая свет, покой и пустоту, без дум и мыслей на пустынном берегу
Я растворился средь крупиц песка, таких же мелких и пустых, как я…
Юноша заслушался: что-что, а читать стихи дедуля умел. Он вообще был мастером говорить, чем собственно и покорил открытое сердце мальчика, когда впервые объявился в интернате. И теперь юноша в сотый раз пожалел о том, что два года назад курс поэзии в школьной программе был сокращен до «основ рифмования и стихосложения». Заменен, к всеобщей радости всех учеников.
- Я уже грезил наяву, - воодушевленно продолжал старый рассказчик, - когда неожиданно «услышал» мощный сигнал тревоги. Я очнулся, сосредоточился и через мгновение «увидел» виртуальную сводку погоды: надвигалась сильная гроза. Так вот в чем дело! Посредством своего внутреннего чипа-имплантанта, я мысленно поблагодарил Машину за предупреждение и поспешил скорее спуститься вниз. Гроза надвигалась стремительно. Не успел я пройти и мили, как налетел первый шквал. Я в панике остановился посреди опушки, пытаясь найти хоть какое-нибудь убежище. Вдруг весь мир сверкнул и взорвался…
- И что же ты думаешь? – загадочный дед машинально почесал свою лысину, - Первая же молния ударила меня прямо в голову!!!
Старик жалобно ахнул и откинулся назад, спиной в пушистый мох. При этом он задрал кверху скрюченные руки-ноги и мелко-мелко затрясся. Юноша было улыбнулся, глядя на поверженного старикана-таракана, но в одночасье обомлел когда тот, не прилагая ни каких видимых усилий, вдруг легко, словно Ванька-встанька поднялся и принял прежнее вертикальное положение. Создавалось впечатление, что кто-то поднял его невидимым канатом. Магический дед торжественно посмотрел на внука, помпезно наслаждаясь произведенным впечатлением… …
- Вообще то, я нечего не почувствовал, - старый трюкач снизошел, наконец, до дальнейшего повествования, - совсем ничего. Яркая ослепительная вспышка в мозгу и все: я стал стремительно проваливаться в какую-то темную бездонную яму. Потом я долго, бесконечно долго пытался из нее выбраться. Я полз, совершая какие то отчаянные движения, карабкаясь и вырываясь из последних сил, пока силы не оставили меня. А потом я умер…
Старик прикрыл глаза и ненадолго замолчал. Казалось, что он заново переживал этот трагический момент: - я был мёртв. Совершенно мертв…
- Я оставил все свои попытки и стал смотреть в небо. Оно было прямо подо мной: чистое, голубое, отмытое проливным дождем и протертое обрывками проплывающих облаков. А еще там, внизу была нарисована радуга. И вдоль по этой радуге медленно, очень медленно двигалась большая черная птица. Она плавно взманивала огромными крыльями, нанося последние штрихи небесного шедевра. Это было поистине замечательное зрелище, и я был готов навсегда здесь остаться…
Прошла вечность. Птица сделала полный круг и снова принялась за свое творчество. И тут я осознал, что птица все это время летает вверх ногами. Вниз головой…
Я действительно умер! Это была первая сознательная мысль, осенившая и испугавшая меня. Резкий отвратительный запах тут же ударил по моему носу и окончательно привел меня в чувство. Мир вернулся с головы на ноги, и я понял, что лежу навзничь на склоне священной горы, не в силах пошевелить ни одним пальцем. Нестерпимо мерзко воняло горелой шерстью и паленым мясом. Отчаянно, обжигающе остро, зудела макушка головы. И единственное, чего я тогда действительно хотел это почесать затылок и подуть на него. Но мое тело окончательно отказалось подчиняться мне. Я мог только лежать, смотреть в небо, стонать и плакать. И я заплакал. Заплакал от отчаянья, от беспомощной обиды и от жалости к себе. Я рыдал нараспев, подвывая и всхлипывая, а слезы ручьями текли по моим скулам, наполняя мои уши. Потом слезы кончились, и мои высохшие глаза снова увидели небо. Парящий над вершиной орел спустился пониже и теперь, наклонив голову, с интересом разглядывал меня.
Говоря это, дед повернулся к юноше и, склонив голову, пристально посмотрел на него пронзительно округленным глазом. Мальчик невольно отстранился, ибо сходство с хищной птицей было потрясающим. Дед улыбнулся своей шутке и продолжил:
- Зуд и жжение на голове утихли, и я весь как-то успокоился. Я больше не жалел себя. Наоборот, отстранившись от самого себя, лежа на священной горе я перепросматривал всю свою прожитую жизнь. Мысли были удивительно четкие и ясные. Моя жизнь удалась, думал я. Я прожил не зря, и, в общем, добился всего, чего хотел. Ведь я принимал самое непосредственное участие в создании Машины – величайшего творения человечества. Машины, способной привести земную цивилизацию к счастью. Еще бы, размышлял я: уже побеждены голод и болезни, преступность и коррупция. А такие мелкие человеческие пороки как зависть, лень, и разврат отошли на второй план и через пару поколений перейдут в разряд мифов и преданий. Люди больше не чахнут в горячих цехах и не загибаются на рисовом поле: весь тяжелый труд выполняют умные механизмы. Рабочий день сокращается с каждым годом, уступая место творчеству и искусству. И не далек тот день, когда роботы полностью заменят людей в процессе производства. И в истории развития планеты настанет новая эра человечества – эра счастья, эра творчества и любви…
Старик искренне улыбался, его глаза светились, но у мальчика появилось странное чувство недоверия, как будто дед оправдывался перед ним.
- Единственное о чем я сожалел, это то, что я не дожил и уже никогда не увижу этого рая… И так я вдруг расстроился, что мгновенно все и узрел!..
Старик привстал и принялся медленно осматриваться вокруг.
- И что же ты увидел? – мальчик затаил дыхание, ему не терпелось услышать разгадку пресловутого дедова парадокса.
- Как что? – старик, казалось, чуть было не обиделся на недалекого внука, - Я увидел и тенденцию, и парадокс. И главное, я увидел ответ на вопрос:
– А ЧТО, дальше?... – старик снова сделал глубокую паузу, загадочно глядя на вопрошающего внука:
- А дальше начнется деградация! Обратный процесс. Так бывает всегда, во всех замкнутых системах. Точка равновесия будет пройдена. Все дела будут переделаны. Машина достигнет до полного самообеспечения, как людей, так и себя. И развитие человечества стремительно покатится вниз по наклонной. И виной тому будет Машина. Да, да, именно Машина. Ее первоначальная установочная программа – это есть постоянное самосовершенствование для выполнения поставленной задачи по стабильному улучшению жизни человека. А ведь пределов совершенствования в принципе нет, и она будет неуклонно продолжать выполнение поставленной ей задачи. У нее просто нет такой кнопки, нажав которую можно было бы остановить процесс. Да и если бы кнопка была, вряд ли бы нашелся тот, кто смог бы сказать - хватит, и нажал на нее. Так уж устроен человек – ему всегда будем мало. Но Машина, так уж получается, совершенствуется гораздо быстрее, чем развивается человек. И поэтому, пройдя критическую точку равновесия, умный помощник оказывается намного умнее своего хозяина. И, что очень важно: - несравненно сообразительней. Спрашивается: кто кого будет в таком случае контролировать?.. – новая пауза затянулась надолго…
- Да-а-а, - печально протянул дед, - люди потеряли контроль над Машиной. Причем, сделали это вполне сознательно. После моего необъяснимого исчезновения, коллеги программисты из группы разработчиков перекрыли доступ в Центральный сервер управления главного компьютера. Мы всегда опасались, что кто-то или что-то найдет доступ к управлению Машиной и возьмет в свои алчные руки штурвал корабля человеческой цивилизации. Поэтому, когда я так неожиданно исчез, наша бдительная команда срочно сверстала уже готовую, в принципе, законченную программу и одним движением клавиши заблокировала доступ в Машину.
Старик трепетно нажал воображаемый «ввод», а затем с размаху ударил по воздушной клавиатуре:
- Все! – сумрачно изрек дед, точно подписывая свой последний, свой смертельный приговор, - Гигантская, кропотливейшая, многовековая работа лучших умов человечества была закончена. Началась работа машин…
Старик привстал на цыпочки, словно пытаясь определить: насколько рассеялся туман. Потом, недовольный, присел на место.
- Как это ни печально, но надо признать, что уже сегодня, спустя всего одиннадцать лет автономной работы, наша акселеративная Машина на голову переросла своих самонадеянных, недалеких создателей. Она стабильно развивается, создает новые программы, конструирует другие машины. Она строит, кормит, лечит, растит и воспитывает людей. Теперь Машина не есть продукт творения человеческого разума. Сегодня Машина успешно выступает на доминирующих ролях среди обитателей нашей планеты. А завтра?!. Завтра, любое мало-мальски разумное существо уверенно скажет: Машина является причиной существования человеческой цивилизации! – эти слова старик произнес шипящим, срывающимся в шепот, зловещим голосом. Он высоко поднял свои седые лохматые брови и, оттопырив загнутый указательный палец, энергично тыкал им куда-то в небо, в сторону луны.
- И Машина же, в недалеком будущем, станет причиной ее прекращения… - Старик наигранно горько запричитал, схватившись руками за голову…
- Нет, нет: что ты! – новоявленный пророк упредить вопрос, уже готовый сорваться уз уст юного собеседника, - Ни в коем случае Машина не будут уничтожать людей. Упаси боже! Наоборот – наш компьютер, как старый преданный служака до конца выполнит свою основную задачу: осчастливить человечество. Так заложено в его самой главной основополагающей программе. В этом его предназначение. В этом его парадокс. Он постоянно будет подсовывать человеку все самое лучшее. Новые одежды – пожалуйста, лучшие продукты – пожалуйста, приятные ощущения – пожалуйста!
Тут старый артист бесцеремонно изобразил довольно неприличный жест, а его лицо при этом расплылось в блаженной идиотской улыбке.
- Вот именно – ощущения! Эта неизлечимая погоня человечества за новыми ощущениями. - Старик презрительно сплюнул, но затем, уже снисходительно добавил,
- И ничего тут не поделаешь – человек живет, пока ощущает. И чем приятнее ощущения, тем лучше кажется ему жизнь. Это, как два плюс два. К тому же всем этим тамагочам, - старик кивнул в сторону Города, - им давно уже наплевать: реальные это ощущения или виртуальный суррогат. В последние годы это особенно хорошо заметно: люди ударились в погоню за хорошими, качественными ощущениями, за удовольствием и наслаждением. Значит, работает программа формирования и генерации положительных эмоций. Машина неустанно создает, и будет создавать все новые и новые программы, реализация которых, будет приносить человеку блаженство. А что взамен? Ничего! Как говориться: «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало». Еще одно поколение, воспитанное в таком духе, и все: люди начнут стремительно деградировать. Их уже ни что не будет интересовать кроме одного: поскорее в кресло-койку, чтобы погрузится в бескрайний океан Блаженства и Сансары…
Печально закрыв глаза, старик на минуту замолчал, предоставляя своему внимательному слушателю немного поразмышлять над его словами. А юноша, тем временем, думал о своих ощущениях, о радужных детских мечтах, которым видимо, уже никогда не суждено исполниться. А чего желают все мальчишки, всегда и везде? Ну конечно! - каждый ребенок мечтает поскорее стать взрослым, и вчера после замены детского чипа, он получил бы такую возможность. Противная пустота внутри окончательно расстроенного юноши мгновенно выросла до неимоверных размеров. Снова это омерзительное чавкающее ощущение. Нет, не об этом гадком чувстве мечтал он еще вчера. Новый чип давал возможность новых ощущений: сильных и взрослых. Как он завидовал старшим товарищам, которые, презрительно глядя на желторотых юнцов, гордо отправлялись в свои комнаты. Теоретически он прекрасно знал, что там происходит: Машина посредством специфических программ, воздействует на определенные нервные центры человека, доставляя последнему, практически любые ощущения. Но одно дело знать, другое – иметь. А что имеет он? Проклятую чавкающую пустоту! Юноша вновь почувствовал себя обманутым, и на его глазах мгновенно навернулись слезы…
- Эк тебя развезло! Прямо всего ломает! – дед сокрушенно покачал головой,
- Да-а-а, кажется твой покорный слуга и его заумная компания с легкой руки программистов и благословления дальновидных политиков, все же подсадили таки человечество на компьютерную иглу виртуального наркотика, - грустно констатировал озадаченный дед. Он грустно почесал затылок и уныло продолжил:
- А что Машине до такой наркомании. Она «разумеет» это по-своему, и теперь, как верный пес, будет преданно лизать протянутую хозяином руку, и снабжать его ощущениями. С той лишь разницей, что с каждым разом она будет делать это все лучше: все качественней и рациональней, с меньшими затратами. И не сомневайся, сынок, рано или поздно человеку вообще не надо будет вставать с мягкого кресла наслаждений: все будет делать Машина. Даже ходить за него в туалет…
Люди в итоге превратятся в цветы, а Машина в заботливого садовника. И знаешь, чем это кончится? В конце концов, хитрая Машина выведет такой сорт людей, которых можно будет осчастливливать еще до их рождения так, что они и рожаться то не захотят!.. Угу - Ага!..
При этом старик снова поднял брови и совершенно непостижимым образом развел глаза в разные стороны. Затем он по очереди медленно свел их к переносице, и его загорелое морщинистое лицо вдруг перевоплотилось в беззаботной младенческой гримасе. Сунув в рот большой палец, он сполз с дерева, свернулся плотным калачиком и, изображая грудного ребенка, пробубнил:
- В итоге чефофечество, как вид, не фыдержафший конкуренции, согласно Дарвину, просто исщезнет с лица земли. Эволюция-с! Ефстефственный отбор. Вот, так-с!..
- А Машина, - дед встал и принялся устало отряхиваться, - Машина, с отметкой выполненного долга, умоет руки, подчистит файлы и начнет строить новую цивилизацию – цивилизацию м-а-ш-и-н…
***
Туман почти растворился. Старик и мальчик с наслаждением вдыхали пьянящий аромат утреннего бриза. Вот-вот должно было встать солнце, и дружное щебетание лесных пичуг сливалось в радостный хор, исполняющий гимн. Гимн Восходящему Солнцу. Пустота внутри заполнилась до краев. Ее больше не было.
- Как это здорово! – прошептал очарованный пением юноша, - ты слышишь дед? Мальчик повернулся к деду и его рот стал медленно открываться от удивления. Старый чародей с блаженной улыбкой, абсолютно неподвижно сидел, вернее висел, а точнее парил поодаль, в нескольких футах над землей между двух округлых камней. И хотя молодой зоркий глаз тут же заметил два длинных скрюченных пальца, которыми старик упирался в камни, его легкая воздушная поза не поддавалась ни какому разумному объяснению. Дед, тем временем разогнул ноги, встал, потянулся и сделал несколько плавных красивых движений, разминая кости. Мальчик тут же попробовал их повторить, но сразу сбился и чуть не упал.
- Как ты сделал все эти чудеса? – восхищенно прошептал отрок, - Научи!
- Это, батенька, - Ушу! - засмеялся дед, - это тебе не педали крутить на тренажере. А чудеса, - усмехнулся дед, - чудеса еще и не начинались. Скоро ты увидишь людей, умеющих летать по небу, оседлав ветер, заклинать дождь и трясти землю! – старик закачался, изображая землетрясение.
- Это они? Они спасли тебя тогда? – догадался мальчик, - Ведь кто-то же тебе помог!
- Мой спаситель не «кто-то», - авторитетно поднимая указательный палец, ответил дед, - Это самый великий человек, которого я когда-либо знал! И я намерен представить тебя ему еще до полудня.
Он медленно обошел вокруг мальчика, пристально осматривая его с ног до головы, словно оценивая: достоин ли тот такой высокой чести. Затем удовлетворенно хмыкнул и продолжил:
- Само провидение направило его в тот день на вершину Священной горы. Оно же вывело его на меня. Он подобрал меня полностью парализованного и неподвижного, взвалил на плечи, совсем как я тебя утром, и отнес по этой самой тропе к храму. Причем сделал это гораздо быстрее, чем мы ползем сегодня. Впрочем, нынче у нас другая задача: ты должен понять. Понять и осознать свое предназначение.
- …? – мальчик вздрогнул и навострил уши.
– Какое? Не сейчас… - старик был категоричен.
- Но как тебя вылечили? Ведь в этом лесу наверняка нет операционных роботов и вообще медицинского оборудования. Думаю, даже анализ крови они сделать не в состоянии, – мальчик блистал своей эрудицией и познаниями в медицине.
Дедуля громко рассмеялся…
- Меня лечил сам Настоятель. Он кормил меня с ложечки, давал питье из чудесных трав. Он лично делал мне целебный массаж и ежедневно втыкал в мое неподвижное бесчувственное тело тысячи серебряных игл. День за днем, неделя за неделей…
- А еще он пел. Да, да: он садился рядом и негромко напевал странные, похожие на речитатив мелодии. Это были Мантры. Чудесное сочетание слов и мелодии, звуков и любви.
- О-у-ммм-ман-ни-падмеху-о-уммм… - неестественно глубоким голосом вдруг затянул старик, разгоняя жалкие остатки тумана. Мальчик, было, вздрогнул, но тут же был очарован и буквально заслушался дивными стройными звуками. Этот ритм, эти интонации, эти паузы и ноты дерзко затронули какие-то скрытые, незнакомые до сих пор струнки его наивной детской души. Дед уже умолк, а в маленькой голове его юного спутника все еще звучали волшебные вибрации. Вибрации его сердца. Тихо улыбаясь, старик подождал несколько минут, и лишь затем продолжил:
- И я выздоровел! Однажды, одним прекрасным утром я проснулся на рассвете от распирающего чувства переполненности мочевого пузыря. Я уже хотел позвать кого-нибудь, принести мне утку. Как вдруг заметил, что мой пенис напрягся и стоит, как солдат на параде – великолепное, ни с чем не сравнимое чувство! Это означало одно – мои конечности снова обрели способность двигаться. Я сосредоточился, напрягся и сделал отчаянное усилие пошевелить правой рукой – мне удалось это! Потом двинул другой рукой, потом ногами, и вот, через пару минут я уже сидел. Вытерев пот, я дотянулся до утки и с наслаждение помочился. Какой кайф – сделать это самостоятельно! Надеюсь, ты меня понимаешь – подмигнул дед, и мальчик густо покраснел: он вспомнил как вчера утром, болтаясь в полусознательном состоянии на дедовых плечах, он не вытерпел и описался. Прямо на любимого дедулю...
– Ну, вижу, не забыл, - заикаясь от смеха и вытирая слезы, сказал старик…
Туман ушел. По небу метались солнечные зайчики, в тщетной надежде за что-нибудь зацепиться. Ни облачка.
- Прекрасный день впереди! – старик молодо потянулся всем телом, - верная примета благоволения ее величества Удачи!
Старик и мальчик легко спускались по склону священной горы. Прыгая с камня на камень, они, казалось, соревновались в ловкости и сноровке. И глядя со стороны ни за что нельзя было сказать, что эти двое уже вторые сутки на ногах: так легко, так грациозно они двигались. На самом деле о грации и состязании они думали меньше всего. Они вообще ни о чем не думали. Мальчик смотрел на мелькавшую впереди спину деда, и старался повторять его движения: идти пружинисто, чуть согнувшись, расставив согнутые руки, словно придерживаясь за невидимые перила. Ни каких мыслей в голове не было. Было только движение. И он наслаждался этим движением, двигаясь как автомат, почти не глядя под ноги, полагаясь на какое-то новое необъяснимое чувство. Это чувство уверенности сейчас полностью владело его маленьким существом, придавая ему силы и энергию. Усталость куда-то исчезла, а время просто перестало существовать.
- Тупру! – мальчик с разгона врезался в дедову спину, - вот мы и у цели.
Дед внимательно оглядывался по сторонам, быстро, по-звериному втягивая носом воздух, - Сейчас я начну знакомить тебя с местными обитателями.
Только теперь мальчик заметил огромное мохнатое животное, стоящее на высоком валуне в ста фута от тропы. Их взгляды встретились, и собака угрожающе зарычала, демонстрируя перепуганному мальчику свои острые белые клыки. Вперед выступил дед:
- Достопочтимый, многоуважаемый господин Пес, храбрый страж и хранитель сего прекрасного замка! – старик сделал пару шагов на встречу грозно оскалившейся собаке. - Разрешите мне, Вашему старинному другу и товарищу, представить Вам, этого доброго, славного и во всех отношениях замечательного юношу, моего родного внука и будущего достойного воина нашей дружной общины!
Произнося эту длинную пышную тираду, старый джентльмен, широко развел руки и отвесил собаке низкий поклон. Пес прекратил рычать, спрыгнул с камня и, виляя хвостом, подбежал к деду. Затем участливо посмотрел на будущего достойного воина, ни живого - ни мертвого прячущегося за дедовой спиной, осторожно подошел к нему и тщательно обнюхал. Дед легонько свистнул и чуткий пес, вполне удовлетворенный запах-контролем, снова весело завилял хвостом и проворно подбежал к нему.
- Ну, здравствуй, здравствуй, лохматое чудовище! - дед ласково потрепал собаку по загривку, почти достающему ему до пояса, - Да-а! Я то же! Очень - рад - тебя - видеть!
- Он что, все понимает? – обрел дар речи славный юноша.
- Безусловно, все! – гордо ответил хитрый старик и вопросительно посмотрел на собаку.
- Гав! Гав! – подтвердило лохматое чудовище, смешно запрокидывая голову на бок.
- Вот видишь!? – дед демонстративно развел руками, дескать, дальнейшие комментарии тут излишне. Испуг мальчика бесследно исчез, уступив место детскому любопытству. Юноша улыбнулся и протянул руку. Огромная собачья морда, мокрым носом ткнулась в детскую ладонь и кротко лизнула ее горячим шершавым языком.
– Ну, что ж, будем считать знакомство состоявшимся. – Дед удовлетворенно рассмеялся, - А теперь, наш пушистый амиго, веди нас прямо к хозяину! Вперед!
Зверь согласно гавкнул еще раз, и быстро побежал по тропинке, помахивая хвостом и постоянно оглядываясь на своих усталых спутников.
Они не спешили. Юноша крутил головой и во все глаза разглядывал высокие стены старинного строения, показавшиеся из-за сосен и кипарисов.
- Это монастырь, - лаконично пояснял дед, - Здесь живут монахи.
Но юноша не слышал его. Он видел это замок раньше на учебном файле по истории. Ну конечно все эти башни и шпили. И весь этот храм: здесь античные люди поклонялись богу. Богу, которого никто и никогда не видел. Это называлось религия – обман. Так учила Машина. Но сейчас, медленно шествуя вдоль невысокой стены украшенной причудливыми башенками и зубцами, мальчик всем своим существом почувствовал чудесную ауру сказочного волшебства.
- Деда, - восторженно шептал пораженный мальчик, - это похоже… похоже на …
- Конечно! – старик, как всегда понял его с полуслова, - И если бы ты был девочкой, то я звал бы тебя Алисой…
Ярко-зеленая, окрашенная нежным лишайником стена, кончилась ажурной каменной аркой, накрывавшей приоткрытые деревянные ворота. Дед, сделал галантный жест, пропуская юношу вперед:
- Входи, не бойся: сейчас я познакомлю тебя с Волшебником этого Изумрудного Города! Он даст тебе мозгов для ума, смелости для храбрости и большое горячее сердце! Сердце человека…
***
Продолжение следует…