Найти в Дзене
#SEROVDETKA, Серов

От подписчика

: В Екатеринбурге появится музей редких гиперкаров: роскошь или вызов времени? Основатель Совета директоров «Русской медной компании» Игорь Алтушкин открывает в Екатеринбурге музей редких спортивных автомобилей, который станет домом для уникальной коллекции из 30 экспонатов. Среди них — машины, участвовавшие в ралли «Дакар», гиперкар Mercedes AMG ONE (выпущено всего 275 штук) и новейшее приобретение — один из 125 гиперкаров Koenigsegg Jesko.   Koenigsegg Jesko — технологическое чудо шведского автопрома. Его кузов из углепластика, монокок как у болидов «Формулы-1», двигатель V8 мощностью до 1600 л.с. на биотопливе и разгон до 100 км/ч за 2,6 секунды делают его желанным трофеем для любого коллекционера. Музейное здание, соответствующее мировым стандартам, станет публичной площадкой для демонстрации этих автошедевров.   Роскошь в эпоху испытаний Однако открытие такого музея в непростое для России время вызывает неоднозначную реакцию. В период, когда страна проводит специальную военную оп

От подписчика:

В Екатеринбурге появится музей редких гиперкаров: роскошь или вызов времени?

Основатель Совета директоров «Русской медной компании» Игорь Алтушкин открывает в Екатеринбурге музей редких спортивных автомобилей, который станет домом для уникальной коллекции из 30 экспонатов. Среди них — машины, участвовавшие в ралли «Дакар», гиперкар Mercedes AMG ONE (выпущено всего 275 штук) и новейшее приобретение — один из 125 гиперкаров Koenigsegg Jesko.

 

Koenigsegg Jesko — технологическое чудо шведского автопрома. Его кузов из углепластика, монокок как у болидов «Формулы-1», двигатель V8 мощностью до 1600 л.с. на биотопливе и разгон до 100 км/ч за 2,6 секунды делают его желанным трофеем для любого коллекционера. Музейное здание, соответствующее мировым стандартам, станет публичной площадкой для демонстрации этих автошедевров.

 

Роскошь в эпоху испытаний

Однако открытие такого музея в непростое для России время вызывает неоднозначную реакцию. В период, когда страна проводит специальную военную операцию, а военнослужащие на передовой нередко испытывают нехватку специализированной техники, транспорта и снаряжения, масштабные частные проекты, связанные с демонстрацией роскоши, ставят вопрос о приоритетах.

 

Стоимость одного гиперкара Koenigsegg Jeskoоценивается примерно в 3 миллиона долларов. Mercedes AMG ONE стоит ещё дороже — около 2,7 миллиона евро. Даже один такой автомобиль — это состояние, на которое можно приобрести десятки единиц практичной техники для нужд армии или гуманитарных целей.

 

Примерный расчёт (по ориентировочным рыночным ценам):

 

На стоимость одного Koenigsegg Jesko (~3 млн $) можно приобрести примерно:

 

УАЗ «Патриот» (∼3,5 млн руб.) — около 80 штук

 

LADA Niva Legend (Классика) (∼1,2 млн руб.) — около 230 штук.

УАЗ «Буханка» (∼1,8 млн руб.) — около 150 штук

 

Важный нюанс: приведённые цифры — для новой техники. Если же рассматривать рынок подержанных автомобилей в хорошем состоянии, то на эти же средства можно приобрести в 2-3 раза больше единиц транспорта. То есть речь может идти уже о сотнях проверенных «буханок», «нив» или внедорожников-«патриотов», которые жизненно необходимы для логистики, эвакуации, переброски личного состава и гуманитарных грузов.

Вся коллекция музея, стоимость которой исчисляется десятками миллионов долларов, представляет собой капитал, способный обеспечить целый автопарк для различных нужд, включая армейские и социальные.

 

Сторонники проекта могут утверждать, что частные инвестиции в культуру и туристическую привлекательность региона — это вклад в будущее, создание точек роста и сохранение инженерного искусства. Музей может стать центром притяжения для туристов и энтузиастов, способствовать развитию инфраструктуры и созданию рабочих мест.

 

Критики же увидят в этом демонстративное потребление и несоответствие духу времени, когда общественный запрос сконцентрирован на солидарности, поддержке военных и их семей, общем чувстве ответственности. Вопрос о том, уместно ли сейчас публично выставлять напоказ такую эксклюзивную роскошь, остаётся открытым и этически сложным.