В базу мы возвращаемся незадолго до Нового Года и встречаю я его в больничной палате Мурманской спецполиклиники, куда попадаю в связи с резким ухудшением состояния здоровья, вызванным переоблучением организма.
В течение месяца прохожу лечение там, а затем меня переводят в военно-морской госпиталь.
Это, наверное, были одни из самых тягостных дней моей жизни. Я медленно уходил. Не помогали даже процедуры известного в своей области профессора, вызванного из Москвы. Держало одно - Татьяна и еще не родившийся ребенок. Нельзя было их оставлять. Потом что-то изменилось - пошел на поправку.
В марте 1980 года решением военно-врачебной комиссии Северного флота я признаюсь негодным для оперативной работы в органах госбезопасности с рекомендацией назначения 3 группы инвалидности.
Из госпиталя в гарнизон меня сопровождает Нечай, которого эта миссия явно тяготит. Еще бы, как я узнал потом, откуда-то в отдел прошел слух что мне «кранты». Ну и списали, как это часто бывает на боевые потери по принципу «…умер Максим, ну и хрен с ним». В том числе близкие друзья.
А я вот он, живой, хоть и полудохлый. Даже неудобно как-то. Всю дорогу до Гаджиево в «УАЗе» молчали. О чем говорить? Все и таки ясно.
В отделе изменения. Неразлучные друзья Габидуллин и Гуменюк переведены на Большую Землю, а в подразделение прибыл новый оперработник.
На следующий день меня принимает адмирал.
- Не думал, что придется расставаться при таких обстоятельствах, - хмуро произносит он. Скажу честно, имел на тебя виды. Что планируешь делать дальше?
- Вернусь в Донбасс, к родителям. По гражданской специальности я горный мастер, так что пойду на шахту.
- С этим делом не спеши,- советует Василий Ефимович. Оперативный опыт и хватка у тебя есть, попытай себя у коллег на гражданке. Понадобится характеристика, немедленно вышлем. И еще. Группу инвалидности не оформляй, через год все равно снимут.
В порядке исключения, по решению руководства, в течение года будешь получать денежное содержание за офицерское звание. Больше, к сожалению, не можем.
- Спасибо, товарищ адмирал.
- На этом пока все. Сдавай дела и оформляй документы. Будут вопросы, заходи.
В течение следующей недели я передаю дела назначенному на мое место старшему лейтенанту, выпускнику Новосибирской школы и решаю другие, в основном бытового характера вопросы.
Главный из них, как распорядиться обстановкой квартиры. Отправлять ее контейнером в адрес родителей нереально. В результате уступаю ее за символическую плату своему сменщику, который, кстати, наследует и мое жилье.
Поскольку приказ об увольнении, из Москвы по каким-то причинам задерживается, меня привлекают к несению дежурства в Отделе. В это время от кого-то из ребят узнаю о серьезных проблемах, возникших в Западной Лице у моего однокашника Володи Слепнева и связываюсь с ним по телефону. "Казак" рад звонку и предлагает встретиться.
Принимаю решение навестить приятеля, благо времени у меня теперь навалом, и утром следующего дня выезжаю к нему. С самого начала поездка не заладилась из-за плохой погоды, но до Мурманска я все-таки добираюсь. Там все стоит - над полуостровом свирепствует буран, и ни один из местных таксистов не соглашается везти меня в Лицу даже за двойную плату.
Промаявшись в городе несколько часов и видя, что буран усиливается, еду в ближайший ресторан, где коротаю время до его закрытия. Утром, с первой оказией, возвращаюсь в гарнизон. Связаться с Володей больше не удается, и наши пути расходятся на много лет.
Неожиданно из дому приходит телеграмма о рождении дочери. Воспринимаю ее с радостью. В этом мире появился еще один, дорогой мне человек. Я телеграфирую ответ, с просьбой назвать малышку Еленой.
После майских праздников наконец приходит приказ КГБ СССР № 17 от 17 апреля 1980 года о моем увольнении в запас по состоянию здоровья. Получаю его в Особом отделе флота и в этот же день, от имени руководства, адмирал вручает мне за разработку «Близнецы» ценный подарок - радиоприемник «Селга», который, кстати, находится в рабочем состоянии поныне.
Организовав для сослуживцев прощальный ужин, в середине мая я уезжаю на родину.
До Москвы лечу вместе с Толей Ворониным, следующим в очередной отпуск. В аэропорту Внуково прощаюсь с ним и переезжаю в Быково, откуда мне предстоит вылететь утренним рейсом на Ворошилоград. Пользуясь случаем, звоню на квартиру Мартыненко.
После долгих гудков к телефону подходит Татьяна и, узнав меня рыдая сообщает, что Виталий с тяжелой черепно-мозговой травмой лежит в реанимации. Это известие ошарашивает и я пытаюсь выяснить адрес больницы, в которой он находится. Однако Татьяна отвечает, что Виталий в коматозном состоянии и к нему не пускают, после чего кладет трубку. Звоню повторно - в ответ короткие гудки...
До утра, как неприкаянный, брожу по спящему аэровокзалу, не веря в то, что услышал. Тогда я еще не знал, что это далеко не первая наша потеря...