Мой гараж находился в самом центре Петербурга. В ожидании задания на выезд шофера собрались в небольшой комнатушке перед выходом их здания. Играли в лото. Господин Лушицкий Иван Тимофеевич наш начальник гаража запретил азартные игры на деньги. А деньги порой бывали у нас бешенные, смотря, кого возить прикажут.
Барчуки и барышни порой попадались довольно богатые. Но всё равно разбогатеть на шоферской работе вряд ли можно.
Вот и я служил в этом гараже шофёром. С годами заработал благосклонность начальства за хорошую работу. И мне доверили шикарный автомобиль «Руссо - Балт» с - 24 / 30. производства Русско – Балтийского вагонного завода в Петербурге.
Скорость автомобиля была не высокая. Но двигался он по земле городской вполне сносно. Возил я разных господ. Обращались они ко мне в разной манере своего воспитания. Да, собственно, как к извозчику; человек, голубчик, любезный. Но и попадались изрядные хамы.
По мнению тех же пассажиров я как извозчик относился к дутикам. Это извозчики таких колясок экипажей на резиновом ходу с накаченными воздухом шинами.
Толкнёт этак меня пассажир в спину и говорит, - отвези меня человек, допустим на Мойку к дому господина Палкина. Быстро обернёшься, то на чай получишь.
А видеть мне приходилось и известных господ. Столыпина видел и Николая II, Горемыкина и Протопопова. А уж после Февральской революции 1917 года господ возил с красными бантами тех же князей и генералов. Даже Керенского однажды посчастливилось увидеть и везти его в Зимний дворец. Известный адвокат он был. Без денег защищал рабочих с Ленских приисков. После того как их постреляли солдаты во время забастовки.
Правда, что греха таить обращение к нам простым людям осталось прежнее. Хотя короны с двухглавого орла сняли немедленно. Так я и остался голубчик, и любезный Павел. Мало что изменилось после революции.
В Октябре 1917 года грянула новая революция. Через неделю после октябрьского переворота из Смольного института стали поступать заказы на наши автомобили. Новой партии, пришедшей к власти и объявившей «Вся власть Рабочим и крестьянам», тоже требовались наши автомобили.
Моему учителю и наставнику Степану Казимировичу повезло он на лимузине «Тюрка - Мери» возил самого Ленина - главного большевика. Степан Казимирович шофёр был опытный, вот и машина ему досталась самая лучшая. Завода авто промышленника Симона Мери Леона Тюрка в городе Марселе. * В то время после таких резких перемен в жизни страны воры тоже подняли головы, - видно считали своё ремесло чисто пролетарским. - В один из дней прямо из двора Смольного института угнали автомобиль, на котором ездил Владимир Ильич.
На другой день после кражи ко мне подошёл Степан Казимирович и сказал, - Павел с этого дня ты будешь возить Ленина. До тех пор пока я не найду свой автомобиль. - Он мне объяснил как надо себя вести при Владимире Ильиче.
Хоть благодари воров. Мне посчастливилось познакомиться с Лениным. В точно назначенное время из подъезда вышел Ленин и подошёл к моему автомобилю. Он сказал коротко и ясно, - товарищ Павел вы будите со мною ездить. Скажите, пожалуйста, как Ваше отчество. - Я покраснел и ответил, - товарищ Ленин я ещё молодой и не заслужил отчества. Так я и стал возить Ленина. - Но уже не как человек или голубчик, а как полноправный гражданин РСФСР.
Первое время я стеснялся задавать вопросы Владимиру Ильичу. Потом немного осмелел и стал спрашивать разрешения, чтобы узнать мнение Ленина. Он мне охотно отвечал и сам задавал вопросы о жизни, об учёбе и моём понимании Советской власти. Сам за собой, не замечая, стал я больно разговорчивым. Уже потом я понял, что Владимир Ильич умеет слушать собеседника и при этом делать свои умозаключения. Мне было интересно, когда Ленин говорил о будущем нашего государства.
Из его слов я понимал, - каждый человек будет иметь своё отдельное жильё квартиру в многоэтажном доме или отдельный дом. Времена разрухи, голода и холода пройдут, и люди об этих бедах забудут. Откроются чистые и просторные школы, освещённые электрическим светом. Люди не будут беспокоиться, о завтрашнем дне и на земле наступит мир и спокойствие без войн и других потрясений.
Мои поездки с Владимиром Ильичём внезапно прекратились. Степан Казимирович нашёл свой автомобиль с помощью чекистов и милиционеров. Я, конечно, переживал, но что поделаешь. Меня тянуло к Ленину как магнитом. Я даже в церкви не слушал попа как Владимира Ильича с большим вниманием. Такой он был для меня человек удивительный.
В средине марта 1918 года мы получили приказ от Владимира Дмитриевича Бонч - Бруевича о переезде в новую столицу Москву. Мы запаслись бензином и прочим инвентарём и организованно отправились в путь. Мой автомобиль «Руссо - Балт» был довольно крепкой машиной кочки и ямы ему были нипочём. Да и проходимость по грязи, снегу и прочему бездорожью была неплохая.
В Москве мы расположились не далеко от кремля в одной из казарм. Работа, как и прежде, была возить начальство и прочих граждан нашей республики. Прошло немного времени и в наш гараж поступили новые автомобили. И я на мою радость получил автомобиль «Руссо - Балт» с 24/ 40 с сорока сильным двигателем. Машина моя пахла свежей краской и блестела на солнце свежим лаком. Штатная скорость машины, определялась в 24 километра в час, но и допускалось увеличение скорости до 40 километров в час.
В июле 1918 года левые социалисты революционеры подняли мятеж. Нам шоферам выдали револьверы. Благодаря умелым действиям правительства мятежников разогнали.
В конце августа на заводе Михельсона состоялся митинг рабочих. Ленин всегда с удовольствием выступал перед рабочими, солдатами, матросами и крестьянами. Он говорил о нашей Советской власти в цехе по производству гранат. После окончания митинга он вернулся к своей машине.
В это же время к машине подошла женщина и произвела три выстрела. Две эсеровские пули попали в Ленина, а третья пуля ранила работницу завода.
Владимир Ильич был ранен, но не потерял сознания. Он был довольно крепкого телосложения и при невыносимой боли держался на ногах. Его шофёр отвёз Владимира Ильича домой. Пули по странному решению медиков не стали вынимать.
Мы как всегда в шоферской комнате вели разговоры о здоровье Ленина. Среди нас были люди прошедшие фронт во время Германской войны и даже Японской. И разговор сводился к тому, - пули надо вынимать, чтобы исключить возможность внутреннего кровотечения и дать внутренним органам и тканям тела после травм заживать.-
После покушения на Владимира Ильича мне удавалось часто его видеть. Он держался стойко и ничем не выдавал своего состояния организма перенёсшего ранения из огнестрельного оружия. Ему удавалось силой воли переносить боль в теле.
В начале 1919 года на фронте борьбы с Колчаком произошли значительные перемены не в нашу пользу под городом Пермь.
Народный комиссар по военным и морским делам РСФСР соратник Ленина товарищ Троцкий выдвинул лозунг от имени правительства «Все на борьбу с Колчаком». Лев Давидович во время своих выступлений особо подчёркивал, - коммунисты и комсомольцы должны быть впереди революционных бойцов Красной армии.
Я к тому времени был в первых рядах революционной молодёжи. Наша молодёжная организация Коммунистической партии Советского Союза начала своё существование в октябре 1918 года.
Мне как ленинцу и верному человеку идеям Союза молодёжи этот призыв РКП (б) понравился. Я, не раздумывая, подал заявление о, вступлении в Красную армию.
В то время на Ижорском заводе изготовили бронеавтомобили. Требовались опытные шофера. И один из этих броневых автомобилей дали мне. По назначению я попал в 51 дивизию, которой командовал комдив Блюхер Василий Константинович.
Наша дивизия усиленная коммунистами и комсомольцами перевернула ход событий на фронте. Мы стали основной ударной силой в борьбе с армиями Колчака в 1919 году. Я на своём броневике был в гуще боевых действий.
Как только выпал снег в Сибири движение наших машин стало затрудняться. Мы стали лёгкой мишенью и мою машину поразил снаряд из пушки 45 калибра. Снесло пулемётную башню, и автомобиль стал не пригоден для военных действий.
Я перешёл в пехотную роту. Одет я был как комиссар в кожаную куртку. Меня и подстрелили под самым Ново Николаевском. Пуля попала в плечо. И вот тогда я почувствовал, что приходилось терпеть Владимиру Ильичу после ранения.
В Ново Николаевске меня определили в госпиталь, который находился на углу Николаевского проспекта и улицы Болдыревской. Рана моя заживала скверно, и я порой метался в полузабытьи. Однажды после перевязки ко мне подошёл мой командир дивизии. На моё удивление Василий Константинович знал в лицо почти всех красноармейцев служивших у него. Он пожал мне руку и пожелал скорейшего выздоровления.
От сестры милосердия я узнал, что комдив Блюхер тоже получил лёгкое ранение и ходит на перевязки в госпиталь. И к тому же он назначен начальником гарнизона города.
К святкам я уже был более - менее на ногах. Хоть с трудом, но передвигался. К тому же вышел Декрет об улучшении дела в военных госпиталях и обеспечении больных и раненых. И решено было создать чрезвычайную военную санитарную комиссию. Вот в эту комиссию и меня взяли как грамотного человека. До полного моего выздоровления.
Мы работали непосредственно под руководством начальника гарнизона товарища Блюхера. В нашу задачу входило обходить городские улицы и выявлять больных тифом. И кроме того оказывать посильную помощь голодающим и не обеспеченным дровами людям. Совершенно больных граждан на санях увозили в санитарные бараки. Умерших людей свозили в братские могилы и хоронили для предотвращения эпидемии.
Часто приходилось встречаться с последствиями действий колчаковской контрразведки и зверствами чехов, поляков и других интервентов, бывших пленных Российской империи. Порой люди не выдерживали при осмотре изуродованных тел горожан Ново Николаевска.
После пасхи я окончательно окреп и стал проситься на фронт. Мой комдив Блюхер выслушал меня и сказал, - Павел Андреевич мы вместе поедем биться с бароном Врангелем. А пока я хочу за тебя поручиться. Ты достоин, быть членом партии большевиков. Вот так я и вступил в 1920 году в РКП (б).