Есть в шоу-бизнесе категории артистов, которые умеют стареть красиво, а есть те, кто предпочитает превращать свою осень в затяжной сеанс политического самобичевания. Лайма Станиславовна Вайкуле, когда-то считавшаяся эталоном прибалтийского стиля и недосягаемой «западной» прохлады, кажется, окончательно запуталась в собственных показаниях.
Последние новости из стана «кормилицы всея Руси» заставляют даже самых терпеливых зрителей задаться вопросом: а не пора ли вызвать врача или, на худой конец, хорошего переводчика?
Лицензия на гласные и согласные
Недавно интернет облетела цитата, которая в нормальном обществе вызвала бы гомерический хохот, но в современных реалиях подается, как акт величайшего гуманизма. Лайма заявила:
«Я буду петь на русском тоже, мои украинские поклонники разрешили мне».
Вы только вдумайтесь в эту формулировку. Артистка, которая десятилетиями строила карьеру на великом и могучем, которая заработала свои миллионы на текстах Резника и музыке Паулса, теперь спрашивает «дозволения» у одной части аудитории, чтобы продолжать эксплуатировать культурное наследие другой.
Это напоминает плохой анекдот. Представьте себе Шарля Азнавура, который звонит в Алжир, чтобы спросить, можно ли ему сегодня спеть на французском в Париже. Абсурд? Безусловно. Но для Лаймы Вайкуле это - новая норма.
Это не просто слова, это попытка получить «лицензию» на дальнейшее использование кассового репертуара. Ведь петь на латышском для «трех с половиной латышей» (как метко замечают в сети) - занятие почетное, но крайне нерентабельное. А кушать хочется всегда, причем не серый горох со шпеком, а те самые деликатесы, к которым привыкла «звезда союзного значения».
Экономика «хуторского» масштаба
Давайте будем честными, Лайма Вайкуле - прекрасный бухгалтер своей собственной славы. Она прекрасно понимает, что латвийский рынок - это даже не капля в море, это лужа в дюнах Юрмалы. Весь её лоск, все эти шляпки, очки в дорогой оправе и высокомерный взгляд - всё это оплачено российским зрителем от Калининграда до Владивостока.
Когда она говорит о «разрешении», она на самом деле транслирует страх. Страх стать окончательно ненужной. Ведь если убрать из её программы русскоязычные песни, что останется? Останется пожилая дама с сомнительным вокалом, поющая на языке, который за пределами Рижского взморья понимают лишь специалисты-филологи.
И вот тут на помощь приходит «солидарность». Изучение украинского языка в её исполнении выглядит не как дань уважения культуре, а как защитная мимикрия. Это как надеть защитный костюм в надежде, что в тебя не полетят гнилые помидоры за то, что ты всё еще исполняешь «Вернисаж» на русском языке.
Шоу в Юрмале: Заповедник забытых кумиров
Её фестиваль «Рандеву» давно превратился в своего рода «культурный оффшор». Там собираются все те, кто внезапно осознал, что в Европе их никто не ждет с распростертыми объятиями и чемоданами денег. Сидят, кивают друг другу, соревнуются в том, кто сильнее «отречется».
Михаил Шахназаров неоднократно и очень метко подмечал этот феномен, что люди, которые десятилетиями кормились с руки российского государства, теперь пытаются изобразить из себя совесть нации, при этом не забывая проверять баланс на карте.
Смешно наблюдать, как Вайкуле пытается усидеть сразу на трех стульях сразу. Первый стул - это её латвийское происхождение, которое она выставляет как щит. Второй - украинская повестка, через которую она получает право на рукопожатность на Западе. И третий, самый важный и мягкий стул - это русскоязычное наследие, без которого она просто превратится в тень из прошлого.
Забытая гордость
Самое печальное в этой истории - утрата элементарного достоинства. Когда артист такого масштаба начинает оправдываться за язык, на котором он думает и творит, это финал. Язык - это не собственность политиков, это достояние народа. И спрашивать разрешения на использование языка у политизированной толпы, значит признать свое творческое рабство.
Лайма может сколько угодно притворяться, что она «своя» для Киева или Риги. Но реальность такова: для Запада она всегда будет «той самой русской певицей из Прибалтики», а для России она теперь - человек, предавший своего зрителя ради сиюминутного одобрения в соцсетях.
Как говорит Михаил Шахназаров, «интеллект на лице не спрячешь, особенно если его там никогда не было в избытке».
Мы наблюдаем закат эпохи, где вместо величия осталась только суета и бесконечные попытки доказать, что «я не такая, я жду трамвая». Только вот трамвай из Юрмалы в сторону большого искусства, кажется, уже давно ушел в депо.
*Телеканал «Дождь» - признан нежелательным в РФ
Читайте, если пропустили: