Тишина в читальном зале городской библиотеки была не просто тишиной. Это была плотная, почти осязаемая субстанция, которую нарушал лишь шелест страниц да редкое покашливание. Так было до 14:03.
В 14:03 дверь с визгом, достойным затравленного поросёнка, распахнулась, и внутрь этой священной тишины вкатился Борис.
Борис был человеком действия. Человеком, чей девиз по жизни: «Вижу цель — не вижу препятствий, особенно если они выглядят как стеллажи с алфавитной расстановкой». Он направился прямиком к стойке библиотекаря, где восседала Валентина Семёновна — хранительница покоя, цезарь в очках и вязаной кофте.
— Здрасьте! — прогремел Борис, смахивая с плеча несуществующую пыль. — Мне нужна книга. Про грибы.
Валентина Семёновна подняла на него взгляд поверх очков. Этот взгляд замораживал кипяток.
— Молодой человек, — прошелестела она, — у нас есть «Грибы СССР» в 3 томах, определитель «Грибы средней полосы» под редакцией Васнецова и популярная энциклопедия «Съедобное и несъедобное». Вас что-то конкретное интересует?
— Да я в лесу нашел такие! — не сбавляя громкости, продолжил Борис. — Шляпка рыжая, в пятнышко, ножка кривая. Хочу понять, можно их жарить или только любоваться.
— Для точной идентификации, — холодно отметила библиотекарь, — вам потребуется иллюстрированный определитель. Он находится в отделе естественных наук, стеллаж 15-Б. Но прежде вам необходимо заполнить формуляр, если он у вас отсутствует.
— Ага, щас! — Борис махнул рукой и рванул вглубь зала, словно танк, прорывающий оборону.
Валентина Семёновна сделала вдох, которого хватило бы, чтобы надуть воздушный шар, и нажала на незаметную кнопку под стойкой. Это был сигнал.
Из-за шкафа с картотекой, словно тени, возникли двое: худощавый юноша в свитере с оленями (Сергей) и девушка с тугой косой и строгим взглядом (Людмила). Это был библиотечный спецназ. Их задача: нейтрализовать нарушителей спокойствия гуманными, но эффективными методами.
— Объект движется к 15-Б, — беззвучно прошептала Валентина Семёновна в рацию-игрушку от «Макдональдса». — Тактика «Тихая вода».
Сергей и Людмила растворились среди стеллажей.
Борис уже стоял у нужной полки, громко рассуждая: «Так… Б… Бактерии, ботаника… А где же грибы? Грибы-то где?»
— Сударь, — возник рядом Сергей, материализовавшись из-за угла с томиком Кафки в руках. — Вы, кажется, ищете раздел «Микология». Он, по новой системе, ближе к окну.
— К окну? Ну что ж они, как футболисты, по полю бегают? — огрызнулся Борис, но поплелся к окну.
У окна его уже поджидала Людмила. Она делала вид, что усердно конспектирует что-то из журнала «Вопросы философии».
— Простите, — вежливо, но с ледяной интонацией обратилась она к Борису, который снова начал водить пальцем по корешкам. — Вы не могли бы говорить чуть тише? Здесь работают люди. Ваш голос обладает… значительной проникающей способностью.
— Да я почти шёпотом! — искренне возмутился Борис, и его «шёпот» долетел до самого входа. — Вот же они, грибы! Ура!
Он схватил толстенный определитель и, громко шлепая подошвами, понёс его к столу. Уселся, развернул книгу и… уронил её на пол. Звук был сравним с падением небольшого метеорита в болото.
В зале вздрогнули три человека. Валентина Семёновна закрыла глаза.
— Так, — сказал Борис, поднимая фолиант. — Ну-ка, покажись, брат…
Он начал листать. Не просто листать, а с чувством, с придыханием. Каждый переворот страницы звучал как удар паруса на старинной шхуне. Ш-ш-вак! «Не то». Ш-ш-вак! «И не это». Ш-ш-вак!
Сергей и Людмила, сидевшие за соседним столом, переглянулись. Тактика «Тихая вода» не сработала. Пора переходить к плану «Б».
Сергей встал и подошёл к Борису.
— Извините, — сказал он с убийственной вежливостью. — Вы, случайно, не специалист по акустике? Меня заинтересовала частота звука, издаваемого при контакте ваших пальцев с бумагой. Уникальный резонанс.
Борис на секунду опешил.
— Я… сантехник. Ищю грибы.
— О, сантехника — это тоже наука! — подхватила, подойдя, Людмила. — Гидродинамика, сопротивление материалов… А вы знаете, что бумага, особенно старая, имеет предел прочности на разрыв? Вот смотрите.
Она взяла с ближайшей полки тоненькую брошюру 1957 года издания и демонстративно, с преувеличенной нежностью, перелистнула страничку. Звука не было вообще.
Борис смотрел на них, как на инопланетян. В его голове явно шла борьба. С одной стороны — грибы. С другой — два странных типa, говорящих непонятно о чём.
— Ладно, — пробурчал он, наконец. — Буду тише.
И о чудо! Он действительно попытался. Он склонился над книгой, его губы шевелились в беззвучном бормотании. Он нашёл свою поганку, долго сверялся с картинками, тыча в них пальцем размером с сосиску. Тишина, хоть и потрёпанная, начала медленно залечивать раны.
Через полчаса, сделав пометки на клочке бумаги (с громким скрипом пера), Борис с торжеством понёс книгу к стойке.
— Нашёл! — объявил он Валентине Семёновне уже на пониженных тонах. — Млечник обыкновенный. В маринованном виде — съедобен!
— Я безмерно рада за вас и за млечники, — без тени радости ответила библиотекарь. — Теперь вам нужно аккуратно заполнить формуляр для записи книги на дом.
— А можно я её просто сфоткаю на телефон? Страничку-то? — с внезапной, подозрительной находчивостью спросил Борис.
В глазах Валентины Семёновны вспыхнули огоньки апокалипсиса. Она медленно выдохнула.
— Молодой человек, — сказала она с ледяной сладостью. — Фотографирование материалов возможно только со специальным письменным разрешением, которое согласовывается с методическим отделом за три рабочих дня. Кроме того, вспышка может нанести непоправимый ущерб хрупкому типографскому шрифту 1972 года. Вы же не хотите навредить книге?
Борис посмотрел на неё, потом на толстенный определитель, потом снова на неё. Сантехническая логика столкнулась с библиотечным кодексом и дала трещину.
— Да ну её, — сдавленно молвил он. — Я лучше в интернете посмотрю.
Он развернулся и направился к выходу. Дверь на этот раз открылась с тихим стоном и закрылась за ним почти бесшумно.
Тишина в читальном зале снова воцарилась. Но это была уже другая тишина — тишина после победы. Сергей и Людмила вернулись на свои места, обменявшись едва заметными улыбками. Валентина Семёновна поправила кофту и с глубоким удовлетворением открыла томик Пастернака.
Миссия была выполнена. Грибы остались несфотографированными, а покой — неопустошенным. До следующего вторника.