ВСЕ ЧАСТИ ЦИКЛА "Россия в 1839 году" - размышления о многом" в хронологическом порядке - В ИЛЛЮСТРИРОВАННОМ КАТАЛОГЕ "РУССКIЙ РЕЗОНЕРЪ" LIVE
Всем утра доброго, дня отменного, вечера уютного, ночи покойной, ave, salute или как вам угодно!
Клянусь - я ничего не подтасовывал и не вырезал части из труда нашего французского приятеля, успевшего, признаться, изрядно всем поднадоесть за два с почти половиною года "декюстиновых чтений", - чтобы этак изящно вдруг завершить оныя чтенiя прямо на кругленькой 30-й главе. Дескать, осталось только невинно голубые глаза вытаращить, да руками развести - так уж оно само вышло. Закончив прошлую часть негодованием маркиза на Бородинских торжествах, мы уже собрались провожать его назад в Петербург и, собственно, до границы (полюбуйтесь на титульную иллюстрацию - какую чудную тройку я выписал маркизу! Это ж не кони, это ж прелесть что такое!), я намеревался было протянуть с де Кюстином ещё парочку глав, но он изволил выстроить драматургию финальной трети последнего тома весьма своеобразным образом... Начав с воплей по поводу собственного участия в освобождении арестованного полицией соотечественника (попозже об этом!), он расписал оное ужаснейшее происшествие на добрых двадцать страниц, а оставшуюся стопку посвятил исключительно проклятиям России и деспотизму, писанным уже позже и в благоразумной отдалении от границ Империи, напоминая более всего отважнейшего из охотников, пустившегося в лес на медведя, наложившего в шаровары при одном только грозном рыке откуда-то из чащи, а после в лихой компании собутыльников у камина расписывающего, как повезло тому медведю - уж я бы его!.. Вопрос - о каком же "многом" я должен был "размышлять" по заданной теме "Россия в 1839 году" ещё пару-тройку месяцев? Напомню - затевая этот гигантский цикл, я прежде всего собирался увидеть Россию глазами очевидца и попробовать понять её самостоятельно - через призму монохрома автора ловкого, наблюдательного, небесталанного, но и престидижитатора весьма искушенного, манипулирующего фактами, пристрастиями и субъективами в расчете на читателя европейского. Подчеркну ещё раз: маркиз был принят "по первому классу", он побывал везде, где ему захотелось, сумел обманом проникнуть даже в Шлиссельбург (вот уж пройдоха!), был удостоен нескольких высочайших аудиенций... Представьте: вы у себя дома принимаете незнакомца, жена расстаралась, стол ломится от яств, всю ночь пекся "наполеон", а через неделю узнаёте о себе из третьих уст нечто вроде следующего: хозяин - неуч и самоуверенный болван, жена - толстая квашня, всё ещё полагающая себя младой красоткой, жаркое подгорело и было немилосердно наперчено, а игравшие на фортепьяно для дорогого гостя в четыре руки дети - феерические бездарности. Правда. мило? Досадно прежде всего не за то, кем и как вы были выставлены на посмешище, обидно за потраченные на неблагодарного визитера время и усилия, за собственное радушие, коего тот, оказывается, не стоил вовсе... Вот что!
Теперь давайте пробежимся по заключительному поводу для грандиозных истерик маркиза о "тирании" в России.
- Некий француз, г-н Луи Перне, несколько дней назад прибывший в Москву и живший в трактире Коппа, только что был арестован посреди ночи...; его схватили, забрали все бумаги и отвезли в городскую тюрьму, где посадили в одиночную камеру; все это рассказал моему слуге лакей из нашего трактира, который говорит по-немецки. Порасспросив еще, камердинер узнал также, что этот г-н Перне — молодой человек лет двадцати шести, что здоровья он слабого, отчего еще более приходится за него опасаться; что в прошлом году он уже бывал в Москве и даже жил здесь вместе со своим русским другом, который потом повез его к себе в деревню; сейчас этого русского здесь нет...
Я уж просто опущу (на всякий случай) двусмысленную фразу "даже жил вместе со своим русским другом", которая - на самом деле - ставит в неловкое положение самого маркиза, впрягшегося за незнакомого ему соотечественника, возможно, и по несколько иным, хорошо понятным ему самому, соображениям. На деле сей Перне был действительно задержан (не арестован) по представлению русского после в Париже, в котором француз трактовался как человек опасных взглядов и убеждений. Прибавим к сему то, как Перне сам себя аттестовал в России, успев назваться "то гражданским инженером, то рантье, путешествующим по собственной надобности, то негоциантом, прибывшим в Россию по делам". Да-да, какой яркий лакмус для современных "кюстинианцев"! Дайте же им уже возопить, воздевая руки к небесам: вспомните 1930-е!!! Шпиономанию в позднейшем СССР!.. Да чего уж - и сегодня иностранец, "живущий с другом" и рекомендующий себя одновременно конезаводчиком, журналистом, космонавтом и проктологом, просто не сможет не заинтересовать кого надо! А если припомнить фразу Николая I о Париже - "гнезде злодеяний, разлившем свой яд по Европе", то все в общем-то вполне объяснимо. Кем бы ни был тот Перне, он изначально должен был понимать - куда прибывает за какой-то надобностью второй год подряд.
- Между тем, думал я, бедняга, не надеясь ни на чью выручку, все глубже погружается в отчаяние, по мере того как текут часы в ужасном однообразии, в неизменном безмолвии; скоро придет ночь, а с нею череда призраков; сколько страхов, сколько сожалений станут его терзать! Как хотелось мне дать ему знать, что отныне ему должно рассчитывать не на вероломных заступников, а на старания неведомого друга! Но у меня не было никаких средств с ним снестись; и от такой невозможности его утешить я чувствовал себя вдвойне обязанным ему помогать; среди бела дня меня преследовали зловещие видения темницы; воображение мое, заключенное под мрачные своды, застило мне сияние небес над головою и лишало меня свободы, вновь и вновь являя видения темных подземелий и крепостных башен; в смятении своем забывая, что русские даже тюрьмы строят в классическом стиле, я мнил себя заточенным под землею; мне чудились не римские колоннады, но готические каменные мешки; я сам чувствовал себя заговорщиком, покаранным и сосланным преступником, я сходил с ума вместе с узником… вовсе мне незнакомым!
Так и хочется, признаться, покрутить головой и восхищенно воскликнуть - во закрутил! Впрочем, это - типичный де Кюстин, старательно работающий на публику "на контрасте" и отрицании какой-либо объективности. Помчавшись в столицу, он сообщил об ужасном происшествии тогдашнему французскому послу де Баранту (знакомая фамилия - не так ли?) и тут всё заверте... Кстати, забыл упомянуть: на пути из Москвы маркиз проезжал Великий Новгород. Угадайте - какие мысли вызвал у него этот красивейший город? Ну? Ну?..
- Я мало был расположен осматривать остатки этого города, где зародилась империя славян и нашла себе могилу их свобода... Я не доверяю больше возрасту ни одного из памятников старины, которые мне показывают в России. Названиям рек я пока еще верю; при виде Волхова представились мне ужасные сцены осады города-республики, который был дважды взят и опустошен Иваном Грозным. Мне виделось, как эта венценосная гиена, улегшись на развалинах, ликует при виде войны, мора и расправы, а из заваленной мертвецами реки, казалось, выступали кровавые трупы подданных царя, напоминая мне об ужасах гражданских войн к ей исступлении, до которого доходят общества, именуемые цивилизованными — потому лишь, что злодеяния расцениваются в них как дело доблести и вершатся со спокойною совестью. Среди дикарей страсти столь же разнузданны, даже еще более грубы и жестоки; однако там они не имеют такого размаха; человек там, располагая обычно лишь своею личною силою, творит зло в меньших размерах; к тому же безжалостность победителей если и не извиняется, то объясняется жестокостью побежденных; в упорядоченных же государствах разрыв между ужасом творимых деяний и расточением красных слов делает преступление особенно возмутительным и показывает нам человечество в особенно прискорбном виде. Слишком часто здесь некоторые склонные к оптимизму умы, а равно и другие, из выгоды, политического расчета либо самообмана льстящие массам, принимают всякое движение за прогресс...
Так, всё понятно... Полагаю, душевные силы маркиза уже на исходе, его буквально распирает изнутри от удушения тиранией, боюсь, как бы мущщину не разорвало вовсе... Если это и случится, то пусть уж за пределами Империи, а то после понапишут... Гей, кони, несите этого господина прочь, да порезвее!
Забегаем вперед: с Перне всё будет хорошо, его вскоре выпустят и выдворят из России восвояси. Никто не собирался хоронить его заживо в ужасной Siberia - делать больше нечего!
А наш герой напоследок умудрился ещё посетить петербургскую Академию художеств - видимо, выпустил пар и несколько успокоился. Впечатления? Ох... Ладно, чего уж, читаем!
- Много толков в России вызывает талант Брюллова. Говорят, что своим «Последним днем Помпеи» он наделал шуму в самой Италии. Огромное это полотно составляет ныне гордость русской школы в Санкт-Петербурге; не смейтесь — я сам видел, осматривая Академию живописи, как на дверях одного из залов начертаны эти слова — «Русская школа»!!! На мой взгляд, в картине Брюллова неверны краски; правда, избранный художником сюжет способен скрыть этот изъян, ибо кто может знать, какого цвета были здания в последний день Помпеи? Почерк живописца резкий, мазок жесткий, но в нем есть творческая сила; замыслы его не лишены ни воображения, ни самобытности… Лица у него разнообразны и правдивы; владей он искусством светотени, он, возможно, и заслужил бы когда-нибудь ту славу, которою здесь пользуется; сейчас же ему недостает непринужденности, колорита, легкости и изящества, да и чувство прекрасного ему несвойственно; он не чужд своеобразной дикой поэзии, и все же общий вид его картин неприятен для взора, а натянутостью стиля своего, хоть и не лишенного мощи, он напоминает подражателей школы Давида; рисунок выполнен тщательно, словно по гипсовой модели, а расцвечен как придется. На картине «Успение», которою принято восхищаться в Петербурге, так как это работа знаменитого Брюллова, заметил я тучи столь тяжелые, что в пору их отдать в Оперу для изображения скал...
Надо ли это вообще хоть как-то комментировать? Авторский приступ русофобии достиг своего максимума!
- В России все печально вдвойне — от страха власти и от отсутствия солнца!.. Народные танцы походят здесь на хоровод теней, который уныло тянется в слабом свете нескончаемых сумерек; а если пляшут их бойко — то на упражнения, которые делаются из боязни задремать и замерзнуть во сне.
Очень остроумно! Давайте-ка я поддержу автора: а французский бранль в таком случае объясняется желудочными коликами танцоров после того, как они оплошно объелись лягушками! Да ведь, маркиз? Это ж ваша манера критиковать всё ненавистное "от противного"?
И давайте ещё польем постного маслица на мельницу нынешних кюстинианцев: очередное пророчества от гуманиста и знатока искусств, недавно ещё побитого солдатами за противоестественные намерения в отношении их невинности.
- Когда над Россией взойдет солнце гласности, весь мир содрогнется от высвеченных им несправедливостей — не только старинных, но и творимых каждодневно и поныне. Да только слабым будет это содрогание, ибо такова уж судьба правды на земле: народы не ведают ее, когда им нужнее всего ее знать, а когда ее узнают, оказывается, что она им уже больше не нужна...
Итак, любезнейший читатель, пора, очевидно, подытожить наши двухгодичные чтения опуса де Кюстина!
На протяжении четырех томов маркиз с упрямством и упорством, достойными куда как лучшего применения, отказывал радушно принявшей его стране практически во всем (о таком понятии как "величие" можно даже не упоминать!): русские - азиаты, их культура - дикая смесь из давно канувшей в Лету Византии и потуг на "европейскость", архитектура лучших из их городов лишена вкуса, все прочие же отстроены по единым лекалам скудного мыслью зодчего, русские женщины страшны как смерть и старообразны, русские моряки - самые скверные из всех остальных, русские крестьяне носят тростниковую обувь и шляпы с павлиньими перьями, русский народ может думать о процветании лишь под властью боготворимой им тирании, вся Империя - это тюрьма... Я ничего не позабыл? Впрочем, неважно!
Я нисколько не впадаю в гротеск - любимую маркизом методу. Эти сентенции мы имели удовольствие наблюдать на протяжении 30 частей детального изучения декюстинового опуса. Закономерный вопрос: чем же тогда бравируют его последователи, с горькими скептическими складками у ртов потрясая цитатами из "России в 1839 году" и утверждая, что "ничего не изменилось"? Вероятно, стоило бы переадресоваться к ним, но, уверяю: на поверку окажется, что они - всего лишь ловкие манипуляторы ножницами для вырезания самых ярких петушьих фраз из наполненного вымыслами, карикатурами и злобою многотомья. Иной раз и сам де Кюстин, невольно залюбовавшись или впечатлившись чем-то увиденным, забывался, но тут же спохватывался и возвращался к привычной ему палитре, в которой довлели лишь черное и серое. С тем, вероятно, и приехал!..
- Я благодарен уважаемой аудитории, вместе с вашим РРЪ долгих два с лишним года посвятившим этому крайне объемному разделу "Внеклассного чтения". Отчего-то кажется, что оно того стоило... Впрочем, решать это точно не мне!
С признательностью за прочтение, мира, душевного равновесия и здоровья нам всем, и, как говаривал один бывший юрисконсульт, «держитесь там», искренне Ваш – Русскiй РезонёрЪ
ЗДЕСЬ - "РУССКiЙ РЕЗОНЕРЪ" ИЗБРАННОЕ. Сокращённый гид по каналу