В публикации по ссылке ниже на основе анализа сведений из открытых источников о боевых действиях в тактической зоне на нынешнем этапе российско-украинской войны, приведена информация о влиянии на это внедрения инновационных технологий по созданию и применению боевых беспилотных систем, в течение двух последних лет ставших основными средствами ведения боя в данной зоне при общем позиционном характере военных действий.
В прошлом году, в основном ещё в первой половине, редко проводились атаки смешанными ударными отрядами из больших бронегрупп с пехотой и больших групп пехоты на индивидуальных средствах моторизации. Численность личного состава, задействованного для атак в таких отрядах могла быть от усиленной роты до полубатальона.
В большинстве случаев задачи наступлений таким составом сил/средств выполнялись полностью или частично. Но темп боевых действий и глубина продвижения именно с рубежа атаки оставались не высокими, поскольку броня отходила в тыл сразу после десантирования с неё пехоты, если ей удавалось уцелеть, бой совместно с пехотой не вела, в глубину обороны противника не продвигалась. Помимо этого, многие такие атаки влекли за собой и высокие единовременные потери в людях и технике ещё до подхода к рубежу спешивания и перехода в контактный бой. Фактор потерь в таких атаках противник широко использовал в пропагандистких целях в информационной войне. В нашей медиасреде это тоже вызывало неоднозначный резонанс и особый критический негатив в случаях неудач.
Однако вряд ли только данные факторы повлекли во второй половине прошлого года практически отказ командования от проведения таких атак.
Скорее всего проблема заключалась в ставшем ощущаться все сильнее дефиците техники из-за ее больших потерь в течение всего периода войны.
Советские запасы велики, но не бесконечны. Российский ВПК, хоть загружен по полной и дает по несколько сотен единиц новой бронетехники в год, вряд ли способен выпускать, поставлять в войска тысячи новых единиц, чтобы при прежних способах применения и с учётом ее не малых потерь в течение войны, одновременно не только замещать их, но и наращивать. Российский военный бюджет тоже вряд ли может позволить себе такие расходы при сохранении политики ограниченной войны и существующем уровне милитаризации государства.
Проблемой наверняка являлась и сфера выпуска в России современной электроники необходимой «для начинки» техники при ее производстве, ремонте или модернизации. Ограниченных возможностей закупок комплектующих за рубежом с учётом экономической войны, ведущейся против РФ западным альянсом.
Сам подход к наступлению, когда вместо совместного боя с пехотой в качестве основного ударного средства (главное предназначение) дорогостоящая бронетехника используется в качестве «такси» для пехотного десанта и часто с заездом в один конец с последующим разменом на куда более дешевые средства поражения, вряд ли можно признать экономически оправданным при ведении войны.
Совокупность перечисленных причин и необходимость адаптации к реалиям современного боя на нынешнем этапе войны стали главным фактором перехода к малым бронегруппам (3-5 единиц) и все более редкому их использованию в атаках, а к атакам с применением бронетехники от десятка и более единиц в исключительных случаях. На поле боя доминирует пехотная атака малых групп либо их медленная инфильтрация в глубину обороны противника. Никакой необходимой мобильностью по быстрому развитию наступления в глубину эти силы, не имеющие в ходе боя техники, не обладают.
В свете поставленной на расширенном заседании Коллегии МО РФ министром Белоусовым в качестве приоритетной задачи войскам на 2026 год - увеличить темпы боевых действий и скорость продвижения на ТВД.
Следовательно, в таком случае, вопрос о мобильности войск в ходе наступления тоже становится ключевым.
Со времен ВМВ и по наши дни, именно бронетехника являлась основой мобильности войск, дополняясь в дальнейшем применением вертолетных десантов посадочным способом. Теперь с возможностями применения в наступлении вертолётов для десантирования дела обстоят еще хуже, чем с бронетехникой и со второй половины 2022 года такие действия ВС РФ не проводятся.
С учётом того, что количество беспилотников в тактической зоне боевых действий у противника не уменьшается и присутствует близкий паритет, гарантированно подавлять его ответный огонь при ведении наступления на его оборону пока не удается. Значит и задача по значительному увеличению темпов боевых действий с ускорением продвижения на большую глубину реально пока остается невыполнимой.
Размышляя над вопросом за счёт чего можно обеспечивать в сложившихся условиях мобильность войск при наступлении, тем самым решая обозначенные министром ключевые задачи, автор ответа не нашёл. Кроме идеи, о которой ранее упоминал неоднократно в своих публикациях - это мотодельтапланы, дельтапланы, реактивные специальные ранцы и другие относительно дешевые летательные аппараты, способные переносить пехотинца с его вооружением и снаряжением.
В условиях современности подобное совсем не выглядит фантастичным. В стане противника уже активно работают над дальнейшем совершенствованием тяжёлых БЛА, но пока для использования в эвакуации раненных.
Суть выше обозначенной идеи - воздушным прыжком преодолевать «килзону», инженерные заграждения и вести бой, десантируясь с воздуха, не только в районе позиций переднего края, но и развивать атаку в глубину. Причём тактическую схему в подобном наступлении можно и следует сочетать одновременно с обычными атаками групп пехоты, атаками малых бронегрупп и на средствах индивидуальной моторизации там, где есть возможность их использовать. Вариации действий возможны в самых различных комбинациях.
Такое многообразие наступательного боя, как и применение самих индивидуальных летальных аппаратов (ИЛА), существенно усложняет тактику действий пехоты, требует совсем другого уровня индивидуальной подготовки пехотинца и слаженности подразделений, а соответственно и длительности подготовки, чем та первоначальная, трёхнедельная, интенсивная, которая существует в данный момент. Но увеличение сроков подготовки тянет за собой необходимость и увеличения количества личного состава в войсках, в условиях когда люди постоянно требуются в зоне боевых действий, а соответственно и дополнительного притока людей в армию, который сложно обеспечить без мобилизации. Тогда как она в текущее время вряд ли уже возможна в силу социально-экономических и внутриполитических причин. Также неизвестно может ли российская промышленность в короткое время обеспечивать войска необходимым количеством ИЛА и вообще производить их серийно «в товарном количестве».
Полагаю, что данная идея выглядит в целом сырой, а вопрос с повышением мобильности войск в ходе войны в ближайшем будущем выглядит неразрешимым. И очень хотелось, чтобы обозначенная нашим военным министром задача, не выполнялась бы за счёт дальнейшего увеличения потерь нашей пехоты.
А воевать все равно надо!