6 января 2026 года, мир музыки отметил 80-летие со дня рождения Роджера Кита «Сида» Барретта — легендарного основателя Pink Floyd, чей гений зажёг звезду психоделического рока, но угас слишком рано
Хотя Барретт ушёл из жизни в 2006 году в возрасте 60 лет от рака поджелудочной железы, его наследие продолжает сиять: от дебютного альбома Pink Floyd «The Piper at the Gates of Dawn» (1967), где его сюрреалистические тексты и экспериментальные звуки определили эпоху, до соло-работ вроде «The Madcap Laughs» (1970), полных причудливой поэзии. В честь юбилея Ник Мейсон, барабанщик Pink Floyd, поделился размышлениями о креативности и влиянии Сида, подчеркнув его роль в формировании психоделического рока. Официальные страницы Барретта в соцсетях публикуют семейные фото и видео, а фанаты делятся плейлистами с интервью от Дэвида Гилмора, Роджера Уотерса и других, кто знал его лично. Статьи в изданиях вроде American Songwriter вспоминают его недооцененные песни, такие как «Octopus», подчёркивая, что Барретт не просто фронтмен — он был космосом творчества, полным искусства, загадок и хрупкой чувствительности. В этот день, когда поклонники по всему миру поднимают тосты за «безумного алмаза», давайте окунёмся в три эпизода из его жизни — моменты, где гений граничил с безумием, а реальность таяла, как воск под софитами.
Тени прошлого: Три легенды о Сиде Барретте
В лабиринтах лондонской андеграунд-сцены 1960-х Сид Барретт сиял как сверхновая. Его разум, оплодотворённый допингами и неукротимым воображением, рождал мелодии, что уносили слушателей в иные миры. Но слава, как ядовитый плющ, оплела его, и в 1967 году, на пике триумфа Pink Floyd, произошёл инцидент, ставший метафорой его падения. Перед одним из последних концертов — то ли в душном клубе Лондона, то ли под звёздным небом американского тура — Сид, борясь с непокорными локонами, сотворил алхимический эликсир: раздавил таблетки транквилизатора Mandrax, смешал их с густым брильянтином Brylcreem и нанёс на голову, словно корону из забытых снов. Под ослепительным жаром сценических огней паста растаяла, стекая по лицу липкими ручьями, превращая его в живую свечу — тающую, искажённую, эфемерную. Группа играла, но Сид стоял отрешённо, его гитара издавала хаотичные аккорды, эхом отзываясь на внутренний хаос. Ник Мейсон позже шутил, что Сид не стал бы тратить «хорошие манди» на такую ерунду, но этот момент, запечатлённый в воспоминаниях и биографиях, стал символом: гений, пожираемый собственным пламенем, на грани исчезновения.
В ноябре 1967-го, во время первого американского тура, Pink Floyd ступили на яркую, но чуждую сцену шоу American Bandstand Дика Кларка. Они должны были «исполнить» — на деле, шевелить губами под фонограмму — «Apples and Oranges», третий сингл Сида, полный фруктовых метафор и психоделического шарма. Но Барретт, уже тронутый тенями, стоял как статуя: взгляд пустой, губы едва шевелились, руки вяло имитировали аккорды. Интервью после «выступления» превратилось в фарс — Дик Кларк сыпал лёгкими вопросами о еде в Британии, а Сид отвечал односложно или молчал, уставившись в одну точку. Остальные — Уотерс, Мейсон, Райт — пытались спасти ситуацию, но напряжение висело в воздухе, как дым от сигареты. Видео сохранилось: чёрно-белое, позже раскрашенное фанатами, оно фиксирует начало конца — тур укоротили, группа осознала, что Сид ускользает. Это был один из первых публичных сигналов беды: коктейль из наркотиков, стресса и ментального истощения, что унёс гения в изоляцию.
Истории о его последнем выступлении в Pink Floyd расплывчаты и часто противоречивы, но ниже приведена наиболее достоверная (или, по крайней мере, наиболее часто повторяемая) версия. На концерте в лондонском клубе Saturday Club Барретт появился и был необычайно (даже для него) неразговорчив. Группа попыталась сыграть «Set the Controls for the Heart of the Sun», но Сид смог лишь повторять один и тот же аккорд снова и снова, без изменения тона или интенсивности. Группа перепробовала все возможные способы, чтобы выбить его из колеи, но казалось, что Сид летит на автопилоте.
В 1972 году он ненадолго вернулся в музыкальную индустрию, создав группу Stars с Твинком, слегка скандально известным бывшим барабанщиком таких групп, как Tomorrow, The Pretty Things и Pink Fairies, и неким застенчивым ничтожеством по имени Сид Монк на бас-гитаре. Неудачная группа Stars просуществовала достаточно долго, чтобы дать всего один концерт: разовое выступление в Кембридже, аккомпанируя MC5.
Барретт казался на сцене отстраненным, играя лишь смутные фрагменты тем, бессмысленные гитарные переборы и обрывки песен. Казалось, это было просто очередное упражнение в собственном странном и запутанном стиле бессмысленной какофонии Барретта. После концерта Сид снова исчез, в конце концов вернувшись в подвал дома своей матери в Кембридже, где он проводил большую часть своего времени с момента разрыва с Pink Floyd в 1968 году.
В 1975-м, когда Pink Floyd, уже без Сида, ткали паутину своего шедевра «Wish You Were Here», прошлое материализовалось как призрак. 5 июня, в легендарной студии Abbey Road, где когда-то рождались их первые хиты, группа микшировала «Shine On You Crazy Diamond» — оду потерянному другу, трибьют алмазу, что потух в темноте.
Сид искал Сторма Торгерсона, и ему сказали, что Сторм находится в студии Abbey Road с Pink Floyd. Сид появился там неузнаваемым для группы из-за своих значительных физических изменений. Говорят, он сильно поправился и пришёл с пакетом, полным конфет, которые он ел.
Баррет взял в руки гитару Martin D35 Дэвида Гилмора и, по словам Фила Тейлора, гитарного техника Дэвида, почти ничего не играл. Фил сделал несколько фотографий новой камерой, которую получил в подарок от группы после их концерта в Небуорте.
Никто не узнал в нём товарища, не виденного семь лет; его приняли за случайного человека. Но когда пелена спала, случился шок: Роджер Уотерс расплакался, Дэвид Гилмор и Рик Райт замерли в оцепенении. Сид посидел, послушал трек, отметил, что гитара звучит «немного старомодно», похвалил соло, даже предложил добавить партию — но вскоре ушёл, растворившись в лондонском тумане. Это была последняя встреча, запечатлённая на фото: от харизматичного визионера к тихому отшельнику, посвятившему остаток дней живописи и садоводству. Эпизод, подтверждённый всеми Floyd, стал горьким напоминанием о цене славы — и вечным эхом в их музыке.
Эти истории — не просто анекдоты, а фрагменты мозаики, где Сид Барретт предстаёт как поэт, потерянный в своём лабиринте. В день его 80-летия они напоминают: даже угасая, он оставил свет, что сияет в сердцах миллионов.