Маргарита Павловна позвонила мне в семь утра. Голос у нее дрожал так, что я сначала подумала, что случилось что-то страшное. Оказалось, под кустом сирени у нашего подъезда лежит собака. Рыжая, грязная, с перебитой лапой. Не скулит, не шевелится, только смотрит.
Находка под кустом сирени
Мы с мужем спустились во двор. Спаниель действительно лежал под сиренью, прижавшись к земле. Шерсть свалялась колтунами, ребра проступали под кожей, задняя лапа торчала под неестественным углом. Пес не рычал, когда мы подошли, только отвернул морду. В глазах не было ни страха, ни надежды. Пустота.
Маргарита Павловна стояла рядом в халате и тапочках, несмотря на утреннюю прохладу.
«Я его заберу», — сказала она тихо.
Соседке 76 лет. Живет одна с тех пор, как мужа не стало. Собак никогда не держала, даже в детстве. Я хотела возразить — мол, куда вам, справитесь ли. Но посмотрела на ее лицо и промолчала. Там было что-то, чему я не имела права мешать.
Муж завернул спаниеля в старое одеяло. Пес даже не дернулся, обвис тряпкой. В ветеринарной клинике новости оказались неутешительными. Перелом сросся неправильно, операция уже бесполезна. Собака будет хромать до конца жизни. Возраст — около восьми лет. На шее след от ошейника, значит, домашний. Скорее всего, выбросили, когда стал не нужен.
Маргарита Павловна слушала врача молча. Потом спросила только одно: «Жить будет?» Врач кивнул. Соседка расплатилась за прием и лекарства, не торгуясь.
Как два раненых сердца учились доверять
Первую неделю Рыжик — так его назвала Маргарита Павловна — прятался под кроватью. Ел только ночью, когда в квартире становилось тихо. К миске подходил украдкой, озираясь, будто ждал удара. На прогулки выходил по необходимости и сразу тянул обратно, в темноту под кроватью.
Соседка звонила мне каждый вечер. Голос усталый, растерянный. Спрашивала, нормально ли это. Правильно ли она все делает. Я искала информацию в Интернете, читала форумы о травмированных животных, советовалась со знакомым кинологом.
«Не торопите его. Не навязывайтесь. Просто будьте рядом», — передавала я чужие советы.
Маргарита Павловна делала именно так. Садилась у кровати с книжкой и читала вслух. Тургенева, Чехова, иногда просто газеты. Тихим ровным голосом, часами. Рыжик слушал. Сначала забивался в дальний угол. Потом стал подползать ближе к краю.
На десятый день он впервые взял кусочек курицы из ее рук. Маргарита Павловна позвонила мне в слезах. Я сначала испугалась, а она смеялась и плакала одновременно: «Взял! Сам взял!»
Через месяц Рыжик начал встречать ее у двери. Хромая, припадая на заднюю лапу, но встречать.
Два одиночества, которые нашли друг друга
Прошел год. Вчера я видела их во дворе. Маргарита Павловна шла медленно, опираясь на палочку. Рыжик ковылял рядом, подстраиваясь под ее шаг. Она что-то говорила ему, он поднимал голову и смотрел на нее. Два немолодых существа, оба со своими ранами, которые нашли друг друга.
«Он меня спас, — говорит соседка. — Я после Коли совсем одна осталась. А теперь у меня есть, кому читать вслух».
Я киваю. Не уточняю, кто кого на самом деле спас. Это и так понятно.