«Друг мой Сергеич, – так обращался к своему адресату царь Алексей Михайлович Тишайший, – приезжай к нам поскорее: дети мои и я без тебя осиротели… мне посоветоваться без тебя не с кем». Кто этот советчик, без которого государь не мог обойтись?
«Доверенный страж царской супруги»
Артамон Сергеевич Матвеев (1625–1682 гг.) не принадлежал к знатному роду: его отец был обычным дворянином, приказным дьяком, который выполнял поручения в Персии и Турции.
Тем не менее, юный Артамон за свое усердие к учебе, прилежание и ум попал в окружение Алексея Михайловича, когда тот еще был наследником престола. Невысокий чин стряпчего не помешал Артамону Сергеевичу стать любимцем Тишайшего царя, который проявлял к нему, по его собственным словам, «высочайшую и крайнюю… милость».
На посту начальника московских стрельцов Матвеев удостоился от царя наименования «верного и избранного головы».
Чем Артамон Сергеевич заслужил такое дружеское расположение государя? Царь ценил его за верную службу и в одном из своих писем призывал его «служить… паче прежнего». Артамон Сергеевич знал себе цену и в челобитной писал:
«Работал… чистым сердцем… и за твое Государское повеление должен и последнюю каплю крови своей источить…».
Матвеев не кривил душой: он действительно трудился не за страх, а за совесть не только из чувства долга, но и из личных соображений. Дело в том, что вторая жена Алексея Михайловича Наталья Кирилловна Нарышкина была дальней родственницей его жены и воспитывалась в его доме, как родная дочь.
Когда Наталья вышла замуж за Тишайшего государя, Матвеев стал своим человеком в царской семье. Он сопровождал царицу в богомольных походах в монастыри, заботился о ней во время отъездов царя, присутствовал в ее покоях во время пиров в честь рождения и крестин царских детей, что было величайшей честью.
Секретарь дипломатической миссии императора Священной Римской империи Адольф Лизек писал:
«Артамон, первый министр, есть доверенный страж царской супруги, облеченный царем в это звание по особенному к нему расположению».
Алексей Михайлович даже сделал своего любимца одним из воспитателей сына Петра – будущего первого российского императора.
«Отец немцев»?
Почему царь доверил Матвееву столь ответственное дело? Тишайший государь хотел дать наследнику современное образование, то есть – ознакомить его с достижениями Западной Европы. А Артамон Сергеевич был убежденным западником.
В своем доме он собрал библиотеку из 77 книг на иностранных языках. Это были труды по истории, философии, астрономии, грамматике, сочинения поэта Вергилия и даже гуманиста Эразма Роттердамского.
Так же, как и царь, Артамон Сергеевич увлекался театром. Он создал свою труппу из иностранцев и дворовых людей. Именно он организовал первое театральное представление в селе Преображенском в 1674 году, которое положило начало театральной жизни в России.
В том же году Матвеев попытался реализовать амбициозный план уполномоченного саксонского герцога Лаврентия Рингубера. Этот проект предполагал приглашение на работу в Россию иностранных специалистов – металлургов, учителей, землемеров, географов, математиков.
В окружении Матвеева было много иностранцев; если верить Лизеку, «немцы, живущие в Москве, называют его своим отцом». Английский король Карл II, выражая признательность России за поддержку королевской власти во время печально известной революции, прислал ему орден Святого Георгия.
Дом Матвеева был оформлен в европейском стиле, и уклад домашней жизни был свободным. Так, жена Матвеева и Наталья Нарышкина не были теремными женщинами, и свободно общались с образованными, эрудированными гостями.
Политический вес Матвеева был настолько значителен, что о нем еще при жизни сложились легенды. Так, поговаривали, будто москвичи и стрельцы, которые обожали его за честность и бескорыстие, преподнесли ему для возведения каменных палат… камни с могил своих предков.
Скорее всего, это выдуманная история, но все же ее существование доказывает популярность Артамона Сергеевича в народе. Может, поэтому он вызывал зависть у родовитых бояр, которые не смирились с его славой?
Убийство царского друга
Артамон Сергеевич был почти незаменимым человеком на военной и государственной службе. «Бе человек остр в разуме и к гражданским делам искусен зело», – так отзывался о Матвееве писатель и книгохранитель Московского печатного двора Сильвестр Медведев.
Умный, образованный, расторопный, Артамон Сергеевич возглавлял Малороссийский и Посольский приказы, дослужился до чина окольничьего, стал ближним боярином, то есть ближайшим советником царя.
Его карьера и судьба всецело зависели от милости последнего. Поэтому когда в 1676 году Алексей Михайлович умер, для «отца немцев» наступили черные дни. Благодаря стараниям Милославских – родственников первой жены Тишайшего государя – он попал в опалу и был отправлен в ссылку.
Но в 1682 году в жизни Матвеева произошел новый крутой поворот. Наследник Алексея Михайловича, болезненный Федор умер, и власть ненадолго перешла к малолетнему Петру, вернее, – к его родственникам Нарышкиным. Разумеется, Матвеев был немедленно возвращен из ссылки и осыпан милостями и почестями.
Увы! – это был последний, роковой взлет ближнего боярина Тишайшего государя. В Москве уже волновались стрельцы, которые хотели видеть на престоле болезненного брата Петра – Ивана и его властную, решительную сестру, царевну Софью. Такая перспектива не устраивала Матвеева.
«Уничтожу бунт или положу жизнь за государя, чтобы глаза мои на старости лет большей беды не увидели», – твердил он на обратном пути.
Матвеев прибыл в Москву 11 мая, и к нему сразу потянулась знать, рассчитывая, что он наведет порядок в столице. Его приезд заставил заговорщиков поторопиться с реализацией кровавого замысла. 15 мая произошел страшный стрелецкий бунт.
Дипломатичный Матвеев попытался успокоить разъяренных стрельцов и почти добился своего. Но в решающую минуту князь Михаил Долгоруков принялся осыпать мятежников бранью и мгновенно вывел их из себя. Началась страшная бойня, жертвой которой пал и Матвеев.
Царица пыталась его защитить, но с ней уже никто не считался. Матвеев схватился за руку Петра, но его силой вырвали и убили на глазах царской семьи. Маленький Петр видел гибель опекуна своей матери, и это жуткое зрелище навсегда врезалось ему в память.
«Я до сих пор помню его красные сапоги», – признался он 40 лет спустя, стоя на месте убийства Матвеева. Не переоценил ли Артамон Сергеевич свои силы, когда решился «уничтожить» русский бунт – бессмысленный и беспощадный?