«Видеть не видя»: как Брейгель ведёт нас к чуду
Картина Питер Брейгеля старшего «Поклонение волхвов в снегу» — своего рода упражнение в духовном зрении. Художник применяет свой знаменитый принцип смещённого центра, и наше внимание сначала задерживается на второстепенном.
Мы видим быт и детали: спешащих по своим делам жителей, детей, играющих на льду, тяжёлую работу у проруби. Видим густой снегопад, окутывающий фламандскую деревню. Замечаем вдалеке разрушенный замок и колесо, застывшее в сугробе. Это лицо мира — узнаваемое, суетное, поглощённое текущим моментом.
Но Брейгель ведёт наш взгляд дальше. В левом углу, почти спрятанное за ветвями и стеной, находится самое главное. Пройдя взором через всю картину, мы обнаруживаем сокрытое чудо — крошечные фигуры Марии, Младенца и склонившихся волхвов. Они — смысловой и духовный центр, который был здесь с самого начала, но который нужно было разглядеть.
В «Поклонении волхвов в снегу» в задачу Брейгеля входило сделать рождественскую сцену незаметной — и для жителей Вифлеема, и для нас, зрителей. И художник предпринял для этого все возможное.
Во-первых, передвинул сцену в самый угол картины, во-вторых, сделал едва различимыми фигуры волхвов и повернул их к нам спиной. Он сделал практически невидимым Иосифа, едва наметил лица Марии и Христа и почти целиком закрыл их фигуры полуразрушенной стеной. Нищета, бедность обстановки (хлев) усугубляются этой незаметностью.
Другая картина зимнего рождественского цикла Брейгеля, «Перепись в Вифлееме», построена похожим образом. И местные жители, и пришедшие на перепись из других городов люди толпятся, они озабочены своими делами (записаться в книге, заплатить подать), и никто из них не замечает тихо вошедшую в город семейную чету. Муж в широкополой шляпе идет впереди, за ним шагает ослик, на котором сидит закутанная в длинный плащ женская фигура. На то, что этот мужчина — именно Иосиф Обручник, указывает лишь одна деталь, его атрибут: на плече мужчина несет плотницкую пилу. Но эту пилу еще надо заметить.
Незаметность главного персонажа или основного события в живописи Брейгеля — один из важнейших, излюбленных его приемов. Он как будто заставляет нас почувствовать себя слепыми, вглядываться в картину, рассматривать детали, но не видеть главного.
Так художник ставит перед нами вопрос: а не проходим ли и мы в жизни мимо главного, увлекшись внешним? Не застилает ли пелена привычки и суеты наше видение? Брейгель не просто изображает евангельское событие — он воссоздаёт сам процесс прозрения. Он предлагает нам остановиться, отвлечься от шума и, пробившись сквозь метель повседневности, увидеть тихое чудо, которое всегда рядом.