Иногда, даже если очень любишь мужчину, просто не можешь с ним жить. Вот моя история.
Познакомились мы на сайте знакомств. Ему 39, никогда не был женат, живёт в однушке с кошкой и пишет детективы. Я снимаю квартиру.
Честно скажу, влюбилась почти сразу. Не с первого взгляда — с первого разговора. В его суховатый, ироничный юмор. В его неидеальную внешность — очки, чуть растрёпанные волосы, но такие живые глаза. В его старомодную, искреннюю вежливость. До него мне никто не помогал так естественно надеть пальто и не открывал передо мной дверь в метро, пропуская вперёд. Мы читали одних и тех же писателей, обожали одних и тех же художников, могли часами спорить о деталях. Он великолепно играл в шахматы и постоянно учился чему-то новому — то ходил на курсы шитья, то зубрил немецкий. Его ум, его внутренний мир казались мне бесконечно богатыми.
Мы встречаемся недолго, около двух месяцев. И ни с кем раньше у меня не было такой… интеллектуальной и физической синхронности. Он понимает меня с полуслова, с полувзгляда. В постели — невероятно. Он постоянно, почти умоляюще просит меня остаться на ночь. Но я всегда нахожу причину уйти. И дело не в нём. Дело в его крепости.
Он выбрал для себя очень, ОЧЕНЬ аскетичный образ жизни. Я понимаю аскезу как минимализм, осознанность. Но это — нечто иное. Это добровольный, упрямый бытовой хаос.
На кухне у него нет штор. На окне висит, прилепленный скотчем, большой серый целлофановый пакет. У него всего две тарелки и одна кастрюля. И это не минимализм, это… лень или полное безразличие к материальному. Он убирает крайне редко. По всему полу, на диване, на всех тёмных вещах — слои кошачьей шерсти. Когда я прихожу домой, мне приходится счищать её со всей своей одежды скотчем. Везде пыль. В ванной и туалете — ощущение, что их мыли лет сто назад. И самое поразительное — в его квартире нет СТОЛА. Ни обеденного, ни письменного. Никакого!
Он ест, сидя на краю кровати или в кресле, поставив тарелку на подоконник или на стопку книг. Потом грязная посуда так и остаётся там же, в комнате, пока не закончится чистая. Кот спит на подушке, на которой мы спим.
Я понимаю, почему так. Он давно не жил с женщиной — последнее сожительство было больше пяти лет назад. Он творческий человек, погружённый в сюжеты своих детективов. Возможно, он просто не замечает этого хаоса. Для него это фон, «творческий беспорядок». Он счастлив в этой помойке, потому что его мир — в голове и в ноутбуке.
Но мой мир — и в голове тоже — требует хотя бы базового порядка. Чистого пола, на который можно босиком встать. Стола, за которым можно вместе поужинать. Туалета, где не страшно присесть.
Я люблю его. Люблю его смех, его ум, его руки. Но жить с ним… Переехать к нему в эту капсулу добровольного запустения я, наверное, никогда не смогу. Даже если я отмою всё до блеска, выброшу пакет на окне и куплю шторы, даже если я притащу сюда стол — он не изменится. Он будет снова заваливать посудой подоконник, снова игнорировать пыль и шерсть. Это его привычка. Привычка глубокого, убеждённого холостяка, для которого быт — досадная помеха между главами романа.
И от этого очень грустно. Грустно до боли. Потому что я вижу, каким уютным мог бы быть наш общий дом. Но этот дом — только в моей фантазии. А в его реальности есть только крепость-одиночка, которую он охраняет даже не специально, а просто потому, что иначе не умеет.
Кто знает, чем это кончится. Возможно, я когда-нибудь сломаюсь и начну тайком мыть его унитаз, смирившись. Возможно, он однажды проснётся и захочет купить тарелку для гостя. А возможно, мы так и будем встречаться — я, восхищаясь его умом и страдая от его пыли, а он — искренне не понимая, почему я не хочу оставаться навсегда.
А пока я просто стараюсь. Радуюсь каждой нашей встрече, каждому разговору, каждому взгляду. И изо всех сил стараюсь закрывать глаза на то, что в его волосах, которые я так люблю гладить, тоже запуталась кошачья шерсть.
История 2
Иногда одно-единственное предложение может разрушить всё очарование. Даже если до этого момента всё было... почти идеально.
Мы познакомились на сайте знакомств. Он был старше меня на двенадцать лет, но это меня не смущало. Напротив, в его анкете сквозила какая-то основательность, спокойствие, которых так часто не хватает ровесникам. Он был умён, ироничен, интересно рассказывал о своей работе. Мы договорились о встрече в тихом ресторанчике.
Он пришёл вовремя, опрятный, с хорошими манерами. Разговор за ужином лился легко. Он много спрашивал обо мне, умел слушать, шутил уместно. Я ловила себя на мысли: «Да. Вот так оно и должно быть. Взрослый, состоявшийся человек». Я уже представляла, как мы можем ходить в театры, путешествовать, как приятно будет опереться на его уверенность.
И вот, после десерта, за чашкой кофе, он непринуждённо, как о чём-то само собой разумеющемся, сказал:
— Да, кстати, я практически полностью содержу свою дочь. Она уже взрослая, живёт в другом городе, учится в магистратуре. Квартиру там снимаю ей, стипендия у неё маленькая, так что помогаю, чем могу. Это, конечно, серьёзная статья расходов, но что поделаешь — отец.
Он сказал это с лёгкой, отеческой улыбкой. Гордой. Как человек, который честно исполняет свой долг. И в его глазах не было ни тени сомнения, что это может кого-то смутить.
А у меня внутри всё рухнуло. Тот самый образ будущего — совместные путешествия, уютный общий быт, внимание, посвящённое друг другу — дал трещину и рассыпался.
Я не собираюсь делить своего мужчину. Ни с кем. Да, это прозвучит жёстко и, наверное, эгоистично в чьих-то ушах. Но я так чувствую. Я не хочу делить ни его финансовые ресурсы, которые могли бы стать фундаментом нашей общей жизни, ни, что гораздо важнее, его душевное внимание, его заботу, его приоритеты.
«Практически полностью содержит». Это значит, что его дочь — взрослая, самостоятельная женщина — остаётся на его иждивении. Надолго. Возможно, навсегда. А дальше последуют помощь с покупкой ей жилья, машины, потом, возможно, внуки... Его жизнь, его бюджет, его планы будут навсегда и неразрывно связаны с жизнью другой женщины. Да, родной. Но всё же — другой.
Я сидела и смотрела на него. Он был всё так же хорош собой, умен, интересен. Но теперь между нами стоял призрак его взрослой дочери. Не девочки, которой нужна поддержка отца, а взрослой женщины, которая прочно и надолго заняла место главного финансового и, я уверена, эмоционального бенефициара в его жизни.
Я не ревную. Это не ревность. Это понимание. Понимание того, что я никогда не буду для него «номером один». Что в любой ситуации его первые мысли, ответственность и ресурсы будут направлены туда. Что наши с ним планы всегда будут иметь оговорку: «Если только с дочкой всё в порядке» или «Если это не будет ей в ущерб».
Он — хороший отец. Честный и ответственный. Но я не хочу замуж за хорошего отца взрослой дочери. Я хочу замуж за мужчину, который готов построить новую, общую семью, где мы будем центром вселенной друг для друга.
Я допила кофе, поставила чашку.
— Ты — замечательный отец, — сказала я искренне. — Это огромное уважение. Но я поняла, что мы ищем разное. Ты ищешь женщину, которая примет твою жизнь целиком, с этой важной и, видимо, пожизненной обязанностью. А я... я ищу партнёрство, где мы будем инвестировать в наше общее будущее. Только в него.
Он смотрел на меня с недоумением, потом с лёгкой обидой. Он, видимо, ожидал умиления или похвалы за свою отцовскую добродетель.
— То есть тебе не нравится, что я помогаю своему ребёнку?
— Мне не нравится, что у «твоего ребёнка» уже есть своя взрослая жизнь в другом городе, но ты остаёшься её основным спонсором. Для меня это не «помощь», это — форма разделения жизни. А я делить не хочу. Извини.
Я расплатилась за свою половину счёта, встала и вышла. Не было скандала, не было хлопающей двери. Была тихая, окончательная ясность.
Иногда любви, или даже сильной симпатии, недостаточно. Нужно совпадение фундаментальных жизненных установок. Его установка — «моя кровь прежде всего, всегда и во всём». Моя — «мы с партнёром строим свой собственный мир». Эти две картины не совмещаются. И как ни грустно, но лучше понять это за ужином, чем через годы бесплодных попыток вписаться в роль «терпеливой второй скрипки» в оркестре его отцовского долга.