— Ну что, зятья, — Геннадий Сергеевич откинулся на спинку стула и обвёл взглядом стол. — Решил я. Шестьдесят пять стукнуло, пора и честь знать. Мастерскую передаю. Кому-то из вас.
Вера под столом сжала руку Кости. Она знала отца тридцать два года и ни разу не видела, чтобы он что-то отдавал просто так.
Мастерская — три бокса в гаражном кооперативе «Восход» — была гордостью отца. Там он тридцать лет чинил машины со всего района, там стояли три подъёмника, компрессор, сварочный аппарат и ещё куча железа, в котором Вера никогда не разбиралась.
Слава, муж младшей сестры Насти, аж привстал.
— Геннадий Сергеевич, вы серьёзно? Это же… это же золотое дно! Там же наработанная клиентура, проходное место…
— Серьёзнее некуда, — тесть покрутил в пальцах зубочистку. — Сил уже нет. Спина не гнётся, руки не те. А бросать дело жалко. Пусть останется в семье.
Костя молча ковырялся вилкой в салате. Он работал программистом, в машинах разбирался на уровне «залить омывайку», и мастерская интересовала его примерно так же, как китайская каллиграфия. Но Вера видела, что муж напрягся. Он что-то почувствовал.
— Пап, — Вера отложила вилку. — Это очень щедро с твоей стороны. Но давай сразу обсудим детали. Как ты это видишь? Продашь кому-то из нас? Подаришь? Оформишь как-то официально?
Геннадий Сергеевич поморщился, словно откусил лимон.
— Вер, ты прямо как налоговая. Какие детали? Я отец или кто? Сказал — передаю, значит, передаю. Работайте, развивайтесь. Зачем эта бюрократия? Нотариусы, пошлины… Одно разорение.
— Затем, пап, что мастерская — это недвижимость. И оборудование. И если мы вложимся в это, а потом ты передумаешь…
— Я?! Передумаю?! — Тесть хлопнул ладонью по столу. — Родная дочь отца в мошенники записывает! Настя, ты слышишь, что несёт твоя сестра?
Настя, младшая, неуверенно пожала плечами. Она с детства привыкла, что Вера — зануда, а папа — душа нараспашку.
— Вер, ну правда, чего ты? Папа же от сердца…
— От чистого сердца — это прекрасно, — впервые подал голос Костя. Негромко, спокойно. — Но мы с Верой не готовы вкладывать деньги в объект, который юридически нам не принадлежит. Риски слишком высоки.
— Какие риски?! — Геннадий Сергеевич побагровел. — Я в этой мастерской тридцать лет! Своими руками её поднял! А ты мне про риски?!
— Я о том, что без документов это просто слова, — пожал плечами Костя. — Будет договор дарения или купли-продажи по семейной цене — обсудим. Нет — значит, нет.
Вечер был испорчен. Геннадий Сергеевич кричал о неблагодарности, о том, что «в его время» люди верили друг другу на слово, о том, что Костя — «офисная крыса, которая в жизни не держала в руках гаечный ключ».
Вера с Костей уехали в девять. Молча. В машине Вера сказала:
— Думаешь, я перегнула палку?
— Думаю, через месяц узнаем.
Через месяц Геннадий Сергеевич торжественно объявил за семейным обедом:
— Раз Верке с её москвичом моё наследство не нужно — отдаю мастерскую Славе. Он хоть мужик работящий, руками умеет работать, не то что некоторые.
Слава сиял. Он четырнадцать лет проработал автомехаником в чужом сервисе и давно мечтал о собственном деле.
— Геннадий Сергеич, я вас не подведу! Мы с Настькой там такое устроим! Сделаем современную диагностику, рихтовку, покраску…
— Вот это по-нашему! — Тесть расплылся в улыбке. — Вот это я понимаю — настоящий зять!
Вера смотрела на сестру. Настя светилась от счастья. Ей было двадцать восемь, за плечами — кредит за квартиру и трёхлетняя дочь. Они со Славой едва сводили концы с концами. И тут — такой подарок.
«Может, я и правда слишком подозрительная», — подумала Вера. И промолчала.
Слава взялся за дело как одержимый.
Весь май в семейном чате мелькали фотографии:
«Старый подъёмник продали, купили два новых Ravaglioli!»
«Настька, смотри, компрессор с ресивером на 500 литров!»
«Геннадий Сергеевич, завтра привезут покрасочную камеру!»
Тесть отвечал смайликами и голосовыми сообщениями: «Молодцы, ребята, развивайтесь, развивайтесь!»
Костя иногда показывал Вере чат и хмыкал:
— Покрасочная камера — это минимум восемьсот тысяч. Плюс вытяжка, плюс подготовка помещения. Откуда у них деньги?
— Слава взял кредит. И Настька вложила свои декретные.
— Декретные?
— Все. До копейки.
Костя покачал головой и ничего не сказал.
К сентябрю мастерская преобразилась. Слава выложил в чат видеоролик с новой вывеской: «Автосервис «Восход» — современный подход к вашему авто». Три бокса, покрасочная камера, компьютерная диагностика, зона ожидания с кофемашиной.
Геннадий Сергеевич приехал на открытие, расхаживал между подъёмниками, хлопал Славу по плечу:
— Вот это я понимаю! Вот это размах! Не то что раньше, когда я тут в яме корячился. Славка, ты молодец. Настоящий сын, не то что…
Он осёкся, покосился на Веру. Та сделала вид, что не заметила.
За столом, накрытым прямо в зоне ожидания, Слава достал папку с документами.
— Геннадий Сергеич, тут такое дело. Я все чеки собрал — на оборудование, на материалы. Подъёмники, камера, диагностика — это всё на меня оформлено, понятно. Но боксы-то ваши. Мы с Настей думали… может, съездим на неделе к нотариусу? Вы обещали — как раскрутимся, так сразу перепишете.
Геннадий Сергеевич вдруг страшно заинтересовался куском буженины на своей тарелке.
— Славка, ну куда ты гонишь? — пробормотал он, не поднимая глаз. — Работай спокойно. Я тебя разве гоню?
— Не гоните. Но я полтора миллиона вложил. Это всё, что у нас было, плюс кредит. Хотелось бы понимать, что это наше. Официально.
— Ну так ваше и есть! Пользуйтесь! Я же не против.
Настя отставила бокал.
— Пап, ты сейчас о чём? Мы договаривались. Ты сам сказал — развивайте, и будет ваше.
— Я сказал — работайте. И вы работаете. — Тесть наконец поднял голову. В глазах его мелькнуло что-то жёсткое. — А переписывать… знаешь, доча, жизнь — штука сложная. Сегодня Славка твой муж, а завтра — кто знает? Разведётесь — и что, я половину мастерской чужому дяде отдам?
— Я тебе не чужой дядя! — Слава вскочил. — Я тут полгода горбатился! В долги влез!
— А я тебя просил? — Тесть прищурился. — Я тебе предложил — работать. Не покупать. Работай, пользуйся, клиентов принимай. Но хозяин здесь — я. Так надёжнее. А не нравится — дверь вон там.
В зоне ожидания стало очень тихо. Только кофемашина булькала на стойке.
Настя медленно встала.
— То есть… то есть ты нас кинул?
— Я?! Обманул?! — Геннадий Сергеевич хлопнул себя по груди. — Я вам возможность дал! Крышу над головой! А вы мне — «обманул»! Вот она, благодарность!
Слава молча снял со стены ключи от боксов. Положил на стол.
— Настя, собирайся. Мы уезжаем.
— Куда уезжаем? Слав, подожди, давай поговорим…
— Не о чем говорить.
Слава вышел на улицу. Настя беспомощно посмотрела на Веру, на отца и выбежала следом.
Вера встала и тоже пошла к выходу.
— Верка! — окликнул её тесть. — Ну хоть ты скажи этому психу, чтобы успокоился!
Вера обернулась.
— Знаешь, пап, я примерно это и говорила полгода назад. Только другими словами.
Всю ночь Слава не спал. Сидел на кухне, перебирал документы. Договоры купли-продажи подъёмников — на его имя. Счет-фактура на покрасочную камеру — на его имя. Чеки, накладные, гарантийные талоны — везде он, Вячеслав Дмитриевич Комаров, указан как покупатель. Не мастерская, не Геннадий Сергеевич, не какое-нибудь ИП.
В шесть утра он позвонил знакомому юристу — тот когда-то помогал ему с документами на машину.
— Слав, если всё оформлено на тебя как на физическое лицо и оборудование не является неотделимым улучшением помещения — забирай. Это твоя собственность. Он тебе даже договор аренды не оформлял, верно? Значит, ты там вообще никто — ни арендатор, ни работник. Просто человек, который принёс своё имущество в чужое помещение, а теперь его забирает.
— А если он вызовет полицию?
— Покажешь документы. Преступления нет — ты забираешь своё, а не чужое.
Слава положил трубку. Посидел ещё минуту, глядя в окно на серое утреннее небо. Потом набрал номер друга, у которого был прицеп.
К мастерской Слава приехал в восемь утра — с прицепом и двумя друзьями.
Геннадий Сергеевич уже был там — видимо, тоже ночь не спал, караулил.
— Ты чего это? — он загородил ворота. — Куда собрался?
— Забираю своё. — Слава протянул ему папку. — Вот договоры купли-продажи — везде покупатель я, Комаров В.Д. Не ты, не мастерская. Я покупал как физическое лицо, на свои деньги. Вот чеки, вот гарантийные талоны. Подъёмники — мои. Камера — моя. Диагностическое оборудование — моё. Кофемашина — моя. Мебель в зоне ожидания — моя.
— Ты что творишь?! — Тесть побагровел. — Это же мастерская! Как она без оборудования работать будет?!
— Не знаю. Это теперь твои проблемы.
Следующие четыре часа превратились в кошмар. Слава методично демонтировал всё, что устанавливал сам. Сначала — подъёмники. Потом — покрасочную камеру. Потом — компьютеры, стенды, инструмент.
Геннадий Сергеевич вызвал полицию. Приехал усталый капитан, полистал бумаги, сверил паспортные данные Славы с договорами.
— Гражданин, я вижу документы на покупку оборудования. Признаков хищения или умышленной порчи имущества не усматриваю. Если считаете, что ваши права нарушены, обращайтесь в суд.
— Какой суд?! Он же мне всё производство разберёт!
— Разбирайтесь в гражданском порядке. — Капитан убрал блокнот. — Мы здесь закончили.
Полицейские уехали. Слава продолжил работу.
К вечеру от современного автосервиса остались голые бетонные стены с дырами от креплений. Яма, которую Геннадий Сергеевич выкопал ещё в девяностых. Ржавый верстак. И стойка администратора без кофемашины.
Слава захлопнул борт прицепа.
— Всё, тесть. Теперь ты полноправный хозяин. Владей.
Настя сидела в машине и плакала. Когда они уезжали, Геннадий Сергеевич что-то кричал им вслед, но Слава не слушал.
Вечером Костя поздно вернулся домой. Вера сидела на кухне и листала телефон — в семейном чате творилось безумие. Тётки, бабушки, двоюродные сёстры — все обсуждали «неблагодарного Славку» и «бедного Геннадия Сергеича».
— Видела? — Костя кивнул на экран.
— Видела.
— Твоя мама написала, что мы с тобой «всю семью настроили против себя».
— Знаю. Она мне уже звонила. Сказала, что это я Славу научила. — Вера усмехнулась. — Хотя я его полгода не видела.
Костя сел рядом. Помолчал.
— Вер, я тогда… ну, в апреле. Когда ты с документами начала. Я думал — может, зря ты так? Может, и правда, человек от души предложил, а мы ему в лицо недоверие…
— И что теперь думаешь?
Костя взял её за руку.
— Думаю, что мне очень повезло с женой.
Вера положила голову ему на плечо.
— Мне Настя написала. Они с кредитом теперь не знают, что делать. Оборудование-то забрали, но оно б/у, столько не стоит. А долг — полтора миллиона.
— Поможем?
— Поможем. Только отцу об этом знать необязательно.
Геннадий Сергеевич продал гаражные боксы через три месяца — оформил сделку купли-продажи недвижимости на какого-то перекупщика. Выручил в три раза меньше, чем мог бы: кому нужны пустые бетонные коробки без оборудования?
С дочерьми он не общается. Вера заблокировала его после того, как он прислал ей голосовое сообщение на пятнадцать минут — о том, какая она предательница и как он её проклинает.
Родственникам он рассказывает, что дочери его бросили. О мастерской он не упоминает — говорит просто, что вырастил неблагодарных. Что отдал им всё, а они ему — нож в спину.
Некоторые верят.
А Вера иногда смотрит на мужа и думает: как хорошо, что он тогда не промолчал. Как хорошо, что она не поддалась на папино «да ты что, я же отец».
Полтора миллиона — небольшая цена за то, чтобы понять, кто твоя настоящая семья.
Источник: Тесть обещал мастерскую, но так и не подписал документы