Семнадцатого августа 2014 года десятилетний Азамат Сулейманов вышел из дома покататься на велосипеде.
«Буду во дворе», — сказал он матери.
Но на свой порог он больше не вернулся. История его исчезновения и гибели обнажила страшную правду о подростковой жестокости, равнодушии взрослых и о том, как безнаказанность порождает чудовищ...
Портрет
Поселок Кудеевский Иглинского района Республики Башкортостан раскинулся среди лесов и полей. Около трех тысяч жителей, двадцать семь улиц, железнодорожный переезд, разделяющий населенный пункт надвое. В пяти километрах — оживленная трасса М5, по которой днем и ночью движутся тяжелые фуры. Вокруг — леса, овраги, болота. А еще пятьдесят шесть провалов от старых глиняных карьеров, заполненных мутной водой. Место, где легко потеряться, если не знаешь каждой тропинки.
Азамат Сулейманов родился в этом поселке в 2004 году. С самого рождения судьба была к нему немилосердна. Его мать, Нурия, во время беременности перенесла пиелонефрит и принимала сильные препараты. Последствия не заставили себя ждать: мальчик появился на свет с множеством диагнозов — задержка развития, нарушения речи, расстройство аутистического спектра.
Он был тихим ребенком. Замкнутым. Настороженным к посторонним. Со сверстниками почти не общался — они его побаивались, не понимали, а потому сторонились. Азамат учился на дому по специальной программе, редко выходил за пределы знакомых мест.
Когда Азамату было пять лет, умер его отец. С того времени семья жила втроем: мать, старший двадцатидевятилетний брат и сам Азамат. Ни мать, ни брат не работали — существовали на пособие по уходу за ребенком-инвалидом, около восемнадцати тысяч рублей в месяц. На эти деньги приходилось платить за коммунальные услуги, покупать еду, одежду. Жизнь превратилась в бесконечное балансирование на грани нищеты.
Мать Азамата иногда выпивала. Не до беспамятства, но достаточно, чтобы мальчик каждый раз сбегал к соседке — восьмидесятилетней бабе Поле. Последние пять лет пенсионерка была ему вместо бабушки, другом, утешением.
«Он приходил ко мне каждый раз, когда Нурия выпивала. Она не била его, игрушки покупала, но Азамат вид пьяных не переносил вообще, вот и уходил. Покормлю, конфеток дам, поговорим по душам», — рассказывала баба Поля.
Мир Азамата был маленьким и тесным. Двор. Дорога до магазина. Дом бабы Поли. Вот, пожалуй, и все. Но был у мальчика один источник настоящей радости — велосипед, который ему подарили за месяц до трагедии. Синий, блестящий, с высоким рулем и удобным седлом. Азамат гордился им безмерно.
Он любил кататься по знакомым улицам поселка, чувствуя свободу и независимость. На велосипеде он был таким же, как другие дети. Может быть, даже лучше — потому что катался он хорошо, уверенно. И в эти моменты казалось, что жизнь не так уж плоха...
В последние недели перед исчезновением Азамат стал еще более замкнутым. Соседи замечали, что он испуганно оглядывается, торопится домой. Баба Поля спрашивала, не случилось ли чего, но мальчик молчал. Он даже не представлял, что может рассказать взрослым о тех, кто требовал у него деньги. Кто мог ему поверить? Кто стал бы защищать?
А в это время в поселке уже действовала банда подростков, державшая в страхе половину Кудеевского...
Хищники
О них знали все. Шепотом, за закрытыми дверями, со страхом в голосе. Пятеро подростков в возрасте от пятнадцати до семнадцати лет терроризировали поселок несколько лет подряд.
Главарем был шестнадцатилетний парень — высокий, физически крепкий, с холодным взглядом. Он производил впечатление человека, который всегда добивается своего. За плечами у него была спортивная секция, хорошая физическая форма, умение драться. И полная уверенность в своей безнаказанности.
Его семья считалась в поселке относительно благополучной. Родители работали, имели связи, знали нужных людей. Когда на их сына начинали жаловаться, они быстро замаливали конфликт — то деньгами, то угрозами, то через знакомых в администрации.
Постепенно вокруг главаря сформировалась группа из четырех таких же подростков. Они вымогали деньги у школьников младших классов — по пятьдесят, по сто рублей. Избивали тех, кто отказывался платить. Врывались в дома, угрожали битами, совершали поджоги сараев и гаражей.
Жители боялись. Молчали. Надеялись, что беда обойдет стороной именно их дом.
В начале 2014 года банда совершила особо тяжкое преступление. Трое подростков во главе с лидером ворвались в дом к двадцатисемилетней жительнице поселка. Приставили биту к голове ее пожилой матери и совершили в отношении девушки действия сексуального характера. На глазах у матери. Спокойно. Цинично. Как будто это была обычная забава.
Надежда — так звали пострадавшую — на следующий день пришла в отделение полиции. Участковый выслушал ее, посмотрел на заявление и произнес фразу, которая потом много раз всплывет в материалах уголовного дела:
«Мальчишки перебесятся».
Он не возбудил дело. Не провел проверку. Формально отписался. А подростки поняли главное: им все сходит с рук.
«Все подруги уговаривали меня идти выше, в прокуратуру, но я боялась. Они угрожали расправой моей матери. Говорили, что найдут и покалечат. И я знала — это не пустые слова», — позже рассказывала Надежда следователям.
Жители не раз жаловались в школу, где учились члены банды. Директор выслушивала, кивала головой, обещала провести беседы. Но ничего не происходило.
Все подростки состояли на внутришкольном учете — формально с ними должны были работать психологи, социальные педагоги, классные руководители. На деле же профилактические беседы не проводились, отчеты составлялись для галочки.
«Учителя боялись их родителей. Один отец работал в администрации, другой имел связи в районе. Как только начинались разговоры о проблемах с детьми, родители приходили в школу и устраивали скандалы», — вспоминала одна из учительниц после трагедии.
В этой банде был и особый член — пятнадцатилетний подросток, занимавший в группе самое низкое положение. Его называли «шестеркой», заставляли выполнять самую грязную работу, унижали при каждом удобном случае.
Но самое страшное было другим. Как выяснится в ходе расследования, еще в 2012 году, когда мальчику было тринадцать лет, главарь банды и его семнадцатилетний товарищ превратили его в жертву систематических противоправных действий сексуального характера.
Впервые это случилось за местным магазином. Два старших подростка затащили тринадцатилетнего мальчика в укромное место, подавили его волю к сопротивлению угрозами расправы. С того дня ребенок стал их жертвой. Это происходило неоднократно — то вдвоем, то поодиночке. Следствие позже докажет шесть таких эпизодов, но вероятно, их было больше.
Мальчик молчал. Боялся. Стыдился. Не знал, к кому обратиться. В школе его считали трудным подростком, дома не замечали перемен. Он был заперт в клетке унижений, из которой не видел выхода.
И тогда, чтобы избавиться от статуса жертвы, чтобы доказать главарю свою «силу», чтобы заслужить хоть какое-то уважение, подросток был готов переступить последнюю черту. Он искал более слабого. Того, на ком можно было бы самоутвердиться...
И такой объект нашелся. Десятилетний мальчик-инвалид с велосипедом.
Пропажа
Воскресенье, 17 августа 2014 года. Погода выдалась теплой, солнечной — один из тех летних дней, когда хочется быть на улице. Около шести часов вечера Азамат попросил у матери разрешения покататься на велосипеде.
«Буду во дворе», — пообещал он.
Нурия кивнула. Азамат всегда держал слово, далеко не уходил. Она продолжила заниматься домашними делами, не тревожась. Но через полчаса выглянула в окно — мальчика во дворе не было.
Сначала она не забеспокоилась. Может быть, доехал до соседней улицы. Может, зашел к бабе Поле. Но когда прошел час, а потом второй, тревога начала закрадываться в сердце.
Нурия обошла ближайшие дворы. Спросила соседей — мальчика знали все, но никто его не видел. Странно. Необычно. Азамат никогда не уходил далеко, тем более без предупреждения.
К десяти вечера стало ясно: случилось что-то неладное. Соседи присоединились к поискам. Прочесали близлежащие улицы, заглянули во все возможные места. Безрезультатно.
Ночь Нурия не спала. Она ходила по комнатам, выглядывала в окно, молилась. В душе уже поселился страх — тот самый, материнский, который безошибочно чувствует беду.
Утром 18 августа она пришла в отделение полиции и написала заявление о пропаже сына. Оперативники немедленно начали работу. К полудню в Кудеевский прибыли дополнительные силы из района.
Поселок превратился в зону масштабных поисков. Жители выходили целыми семьями — прочесывали каждый двор, каждый сарай, каждый заброшенный дом. Волонтеры приехали из соседних районов. Кинологи привезли специально обученных собак. Водолазы начали проверять водоемы — сначала ближайшие пруды, потом отдаленные.
Задача была чудовищно сложной. Вокруг поселка пятьдесят шесть старых карьеров, заполненных водой. Глубина некоторых достигала пяти-семи метров. Мутная вода, заросшие берега. Водолазы методично обследовали один за другим — девять крупнейших прудов проверили в первые двое суток.
Авиация облетала окрестности. Штаб поисков развернули в здании сельсовета — на стене висела большая карта с отмеченными секторами. Каждый участок закреплялся за группой, результаты проверки фиксировались.
Мать между тем металась между надеждой и отчаянием. Соседи рассказывали, что она посетила местную гадалку, которая предсказала страшное: мальчик мертв, лежит в канаве.
«Не снимайте обувь, нельзя полы мыть, пока не похороним», — говорила Нурия журналистам, которые приехали освещать поиски.
Слова звучали так, будто тело сына уже везут. А ведь поиски были в самом разгаре, и многие еще верили в хороший исход...
Но 20 августа, на четвертый день поисков, в траве у заброшенного кирпичного завода на окраине поселка нашли велосипед Азамата. Синий, блестящий. Целый, без механических повреждений. Просто брошенный в высокой траве.
Завод не работал уже много лет. Обвалившиеся стены, разбитые окна, крыша с дырами. Место пустынное, заросшее бурьяном. До него от дома Азамата — почти три километра, через весь поселок.
Поисковая группа немедленно прочесала территорию завода. И через несколько часов, около четырех часов дня, на крыше одного из цехов обнаружили тело мальчика.
Трагедия
Место происшествия оцепили. Прибыли следователи, криминалисты, судмедэксперт. Началась кропотливая работа по фиксации улик, осмотру тела, сбору вещественных доказательств.
Судебно-медицинская экспертиза позже установит: ребенок погиб насильственной смертью в результате тяжелых травм, несовместимых с жизнью. Характер повреждений указывал на то, что Азамат подвергся длительному физическому воздействию — сначала его избивали, затем нанесли смертельные раны.
Криминалисты пришли к выводу: преступление совершено подростками. Взрослый человек действовал бы иначе — быстрее, целенаправленнее. Здесь же чувствовалось желание не просто убить, но и унизить, показать свою власть над жертвой.
Уже на следующий день, 21 августа, был задержан первый подозреваемый — пятнадцатилетний член подростковой банды. Он дал признательные показания, но попытался переложить вину на главаря группы.
По версии следствия, события развивались так.
17 августа, около шести часов вечера, Азамат выехал на велосипеде из дома. Он катался по знакомым улицам, не подозревая об опасности. В какой-то момент его заметил главарь банды со своими подельниками.
Подростки знали Азамата. Последние несколько месяцев они вымогали у него деньги — мальчик брал у матери мелочь на сладости и отдавал вымогателям, боясь конфликта. Для банды это была привычная практика: младшие школьники и дети-инвалиды становились легкой добычей.
В тот вечер главарь решил, что Азамат задолжал им деньги. Он приказал доставить мальчика к заброшенному заводу — туда, где их никто не увидит и не услышит.
Азамат испугался. Пытался объяснить, что денег у него нет. Возможно, плакал. Возможно, просил отпустить. Но подростки не собирались останавливаться.
Начались побои. Сначала главарь, потом остальные. Азамат был слабым, беззащитным — даже сопротивляться толком не мог. А они продолжали. Минута за минутой. Удар за ударом.
В какой-то момент главарь обратился к самому младшему члену банды — тому самому пятнадцатилетнему подростку, который годами был их жертвой.
«Теперь ты. Докажи, что ты с нами», — примерно так звучал приказ.
Подросток взял палку. Потом — кусок шлакоблока, валявшийся рядом. И выместил на беззащитном десятилетнем мальчике всю накопленную за годы злобу, унижение, боль. Он хотел самоутвердиться. Хотел доказать, что больше не жертва. Хотел, чтобы его приняли.
Когда все закончилось, подростки оттащили тело на крышу цеха. Велосипед бросили в траве неподалеку. И разошлись. Спокойно. Как будто ничего не произошло.
А на следующий день несколько членов банды присоединились к поискам Азамата. Ходили вместе со всеми. Делали обеспокоенные лица. Спрашивали у матери, нет ли новостей. Цинизм этих действий поражал даже видавших виды следователей...
Расследование
Следственно-оперативная группа под руководством Следственного управления Следственного комитета по Республике Башкортостан работала круглосуточно. Уголовное дело возбуждено по статье «Убийство» — части 1 статьи 105 УК РФ.
Допрашивали жителей поселка. Собирали свидетельские показания. Просматривали записи с камер видеонаблюдения — их в Кудеевском было немного, но каждая могла дать зацепку.
Первый задержанный — пятнадцатилетний исполнитель — сначала отпирался. Потом начал рассказывать частично, пытаясь выгородить себя. И наконец, сломался и дал полные признательные показания.
Он рассказал о вымогательствах, об избиениях, о том роковом вечере. Назвал всех участников. Объяснил мотив:
«Я хотел, чтобы они перестали надо мной издеваться. Хотел доказать, что я не слабак».
Следователи копали глубже. И вскрыли страшную историю, длившуюся два года. Систематические противоправные действия сексуального характера в отношении подростка со стороны главаря банды и его товарища. Шесть доказанных эпизодов, начиная с 2012 года, когда жертве было всего тринадцать лет.
«Он боялся им отказать. Угрожали, что изобьют, что расскажут всем в школе. Мальчик был полностью в их власти», — рассказывал следователь, ведущий дело.
Психологическая экспертиза подтвердила: длительное психологическое и физическое насилие, которому подвергался подросток, могло стать одним из факторов, способствовавших совершению им тяжкого преступления. Жертва превратилась в палача. Цепочка насилия замкнулась.
Собирали доказательства и по другим эпизодам деятельности банды. Вспомнили дело Надежды — изнасилование, которое участковый отказался расследовать. Теперь это дело возобновили. Выяснились многочисленные факты вымогательств, краж, поджогов.
«Мы опросили более ста свидетелей. Каждый рассказывал, что боялся. Молчал, надеясь, что беда пройдет мимо. В итоге беда настигла самого беззащитного — мальчика-инвалида», — говорил руководитель следственной группы.
Параллельно началась проверка в отношении сотрудников школы и полиции. Почему участковый не возбудил дело по заявлению Надежды? Почему директор школы не принимала мер, хотя все подростки состояли на внутришкольном учете? Почему профилактические беседы существовали только на бумаге?
«Директор говорила, что не верит в причастность своих учеников к преступлениям. Даже когда против одного из них уже шло расследование», — вспоминала учительница.
Результаты проверки станут основанием для возбуждения уголовных дел по статье «Халатность». Но это произойдет позже. А пока следствие сосредоточилось на главном — сборе доказательной базы для суда.
Правосудие
Расследование завершилось в апреле 2015 года — через восемь месяцев после трагедии. Уголовное дело направлено в суд.
Основной обвиняемый — пятнадцатилетний исполнитель — частично признал свою вину, но настаивал на том, что действовал по принуждению со стороны главаря банды. Его защита пыталась представить подростка жертвой обстоятельств — ребенка, который сам подвергался насилию и потому сорвался.
Суд учел смягчающие обстоятельства: несовершеннолетний возраст, частичное признание вины, тот факт, что обвиняемый сам был жертвой длительного насилия. Приговор: четыре года лишения свободы в воспитательной колонии для несовершеннолетних.
Остальные члены банды, включая главаря, первоначально получили условные сроки. Многие в поселке восприняли это как насмешку над памятью Азамата. Главарь был условно освобожден уже через год. Казалось, что справедливость так и не восторжествовала...
Но следствие продолжало работать. Было возбуждено отдельное уголовное дело по факту совершения противоправных действий сексуального характера в отношении члена банды.
В 2016 году состоялся второй суд. На скамье подсудимых — уже совершеннолетние главарь банды и его товарищ. Им было предъявлено обвинение в совершении преступлений сексуального характера в отношении несовершеннолетнего — шесть доказанных эпизодов, начиная с 2012 года.
Приговор был суровым. Семнадцатилетнему бывшему главарю банды назначено девять с половиной лет лишения свободы. Его восемнадцатилетнему подельнику — девять лет. Оба направлены в колонию строгого режима.
Отдельно рассматривались дела в отношении педагогов и сотрудников полиции. Директор школы и несколько учителей были привлечены к ответственности по статье «Халатность». Участковый, который отмахнулся от заявления Надежды, также понес наказание.
После событий руководство школы полностью сменилось. Формально усилили профилактику подростковой преступности. Но многие жители поселка скептически относились к этим мерам...
Эпилог
В 2019 году — через пять лет после трагедии — один из осужденных освободился из воспитательной колонии. К тому моменту ему исполнился двадцать один год. Он дал интервью телевизионной программе «Честно говоря», которое транслировалось на федеральном канале.
В интервью молодой человек говорил о тяжелых условиях в школе, о том, что сам был жертвой. Но самое поразительное — он демонстрировал отсутствие глубокого раскаяния. Продолжал объяснять свои действия желанием изменить свой статус в группе, избавиться от унижений.
«Я не оправдываюсь, но хочу, чтобы люди поняли — я тоже был жертвой. Меня годами унижали, и я не выдержал», — говорил он в камеру.
Слова эти вызвали бурю негодования. Многие указывали, что даже годы насилия не могут оправдать лишение жизни невинного ребенка. Азамат Сулейманов был еще более слабым, еще более беззащитным — но это не остановило убийцу.
Младший брат освободившегося говорил журналистам, что в местной школе мало что изменилось. Формально проводятся беседы, существует психологическая служба. Но на деле те же проблемы: равнодушие, нежелание вмешиваться, страх конфликтов.
«У нас все по-прежнему. Учителя боятся родителей. Родители закрывают глаза на своих детей. И если кто-то слабый попадает в беду, ему никто не поможет», — говорил подросток.
Мать Азамата так и не смогла оправиться от потери. Соседи рассказывали, что она подолгу сидит у окна, глядя на улицу, будто ждет, что сын вернется на своем синем велосипеде.
Баба Поля, лучший друг мальчика, умерла через три года после трагедии. До конца своих дней она повторяла:
«Если бы взрослые не молчали, если бы кто-то остановил тех подростков раньше — Азамат был бы жив».
Равнодушие убивает не меньше, чем палка и камень. Страх жертв и безнаказанность агрессоров порождают новые жертвы. Цепочка насилия — от изнасилованного тринадцатилетнего к убитому десятилетнему — оказалась сильнее всех взрослых, которые могли её разорвать.
Участковый, который сказал: «Мальчишки перебесятся». Директор школы, которая не верила в причастность своих учеников к преступлениям. Учителя, составлявшие отчеты для галочки. Соседи, которые видели, как подростки увозят Азамата к заводу, но промолчали из нежелания «связываться».
Каждый из них мог остановить трагедию. Но никто не сделал этого. И 17 августа 2014 года десятилетний мальчик с особенностями развития вышел покататься на велосипеде — и больше не вернулся домой.
Мир оказался слишком жестоким для того, кто не мог за себя постоять.
У нас есть еще истории, статьи про которые совсем скоро выйдут на нашем канале. Подписывайтесь, чтобы не пропустить!
👍 Поддержите статью лайком – обратная связь важна для нас!