Андрей Титов: Ещё один день, который отпечатывается в памяти и остаётся там на всю жизнь каждой деталью, случился в августе 1977 года. Как и 4 года назад, он снова был связан с поездкой в Москву на поезде "Вятка" - я возвращался после каникул у дедушки с бабушкой домой.
Снова в путь
В то время маршрут Киров - Москва был мне уже хорошо знаком. Ездил я по нему и самостоятельно. Но на этот раз еду с тётей и двоюродным братом. У
Виктора регулярные поездки в столицу - традиция. В те времена всё, включая спортивную экипировку, нужно было долго искать или "доставать", и самые большие возможности для этого были, конечно, в Москве. Он - тренер по лыжному спорту в детско-юношеской спортивной школе, и своему делу предан всей душою,, почти фанатично. Поэтому пользовался любой возможностью купить что-нибудь интересное - хорошие лыжи, мази, крепления, подчас откладывая на это деньги из собственной зарплаты. Тётя тоже хотя бы раз в год ездила в столицу, повидаться с любимой сестрой - моей мамой.
Из окна автобуса
В один из последних дней лета мы снова на автостанции. Снова старенький ЛАЗ везёт нас в Киров. Сижу у окна, наслаждаюсь поездкой. На середине пути
расположена деревня Луза.
Там живёт много цыган. Наблюдаем такую картину. По узкой тропинке со всех ног бежит цыганка, за ней несется цыган с огромным кривым ножом. Расстояние между ними стремительно сокращается. Женщины в автобусе ахают: догонит!
Не догнал. Когда расстояние уже уменьшилось до опасного, споткнулся и со всего маху шлёпнулся на землю. Что было дальше, не знаю, мы уже далеко, но, видимо, всё обошлось: о каком-либо криминальном происшествии в эти дни слышно не было.
В плацкарте
На вокзале нас уже дожидается "Вятка", теперь это уже скорый поезд № 19. На
этот раз едем в плацкартном вагоне. Я - первый раз в жизни, до этого всегда брали купе. Вагон совсем новенький, только с завода, ещё пахнущий свежей краской, лаком, кожзаменителем. Наше купе последнее, другого достать не удалось. Мы с тётей едем в основном отсеке, Виктор - на боковушке.
В 19.41 по московскому времени, точно по расписанию, отправляемся. После традиционного вечернего чая готовимся к ночи. Время в Кирове в то время опережало московское на час, поэтому вскоре люминесцентный свет выключается, сменяясь тусклой дежурной лампочкой. Вагон засыпает. Только брат, не отрываясь, читает "Декамерон", не боясь испортить зрение. Я осторожно интересуюсь, о чём книга, но Витя, улыбаясь, отвечает, что мне ещё рано такое читать. Что ж, отправлюсь спать на свою полку.
"Песняры" и Пьеха
Проехали Владимир. Утром проснулись под звуки включившегося радио. Тогда в фирменных поездах оно было обязательным и выключалось только на ночь.
Привычное дело. За множество своих поездок не вспомню, чтобы кто-то возмущался, что "передают всякую ерунду" и просил выключить или
сделать потише. Слушали все и всех.
Иногда передавали исключительно "Маяк" или 1-ю программу радио, но часто
работники штабного вагона дополняли репертуар магнитофонными записями с самостоятельно составленными музыкальными сборниками. Так было и в этот раз. Звучали лучшие песни советской эстрады тех лет. Вот о чём-то романтичном поёт Эдита Пьеха:
Куда ни гляну — беспокойный ветер
Колеблет медленно цветы,
Не видела я, что столько их на свете
Покуда мне не улыбнулся ты.
Что ещё за цветы? Улыбки какие-то... Нормальные пацаны
такое не слушают! Но глубокий, с небольшим акцентом голос Эдиты
Станиславовны завораживает. Слушает и брат, отложив в сторону свой
"Декамерон".
Потом звучит "Беловежская пуща". Но в исполнении не "Песняров", а солиста детского хора Виталия Николаева. Его чистый и звонкий голос проникает в душу. "Песняры" со своими бессмертными хитами, конечно, тоже были - "Вологда", "Берёзовый сок", "Белоруссия"...
Подъезжаем!
Закончился концерт, по радио объявили о скором прибытии в столицу - пора собираться. Проехали Мытищи. Здесь появились дополнительные пути для пригородных поездов, и наш скорый, до этого двигавшийся неспешно, вырывается, наконец, на простор.
На финальном участке маршрута вдруг разбегается в полную силу, и, обогнав пару попутных электричек, в считанные минуты долетает до Москвы-3, тормозит и, наконец, прибывает на Ярославский вокзал. Наш вагон 18-й,
предпоследний. Идти по перрону далеко. Наконец, добираемся до головы
состава. Здесь кончаются рельсы и провода. И вся Транссибирская
магистраль протяженностью 9257 километров, самой северной точкой которой
как раз является Киров, откуда мы и прибыли.
Чебурашка
Электровоз уже стоит отцепленный от вагонов, чуть впереди поезда. Теперь это не старичок "Владимир Ленин", а чехословацкий ЧС2. Внешность у него не
строгая, как у ВЛ22, а дружелюбная и добродушная. За это, а также за
некоторое сходство с электровозом из мультфильма про крокодила Гену,
любители железных дорог, да и сами железнодорожники позже назовут его
"Чебурашкой".
В те годы большинство поездов в Москву приводили именно эти локомотивы. Они работали на многих направлениях: от Ленинграда и Мурманска до Урала и Сибири. "Чебурашкам" в СССР и России была суждена долгая жизнь. Тот, что в 1977 году привёл нашу Вятку, был списан всего несколько лет назад:
Несмотря на несерьёзное прозвище и скромную внешность, Чебурашка - машина мощная и быстрая. Именно с ЧС2 началось в СССР скоростное движение - в 1963-м появился поезд "Аврора", который смог сократить время в пути между двумя столицами до 5 часов. Водили они и тяжёлые поезда по 20 вагонов и больше, а в начале 70-х в доработанном варианте впервые на советских железных дорогах преодолели рубеж в 200, а затем и 220 км/ч.
***
Ну, а мы прощаемся с "Вяткой" и отправляемся домой, в Тушино, в коммуналку на улице Фомичёвой. Дома - первым делом к друзьям. А вечером - семейный ужин с бабушкиными вареньями-соленьями и рассказами о том, как провели лето.
Другие воспоминания автора: