Вокруг слова «стекловата» давно возник странный культурный шлейф. Его произносят с усмешкой, ностальгией, иногда с иронией, иногда — с почти нежной жестокостью. Это слово стало мемом, названием музыкальной группы, маркером «своих».
Но дело здесь не в материале и не в музыке.
Стекловата — не объект, а опыт
Формально стекловата — всего лишь дешёвый теплоизоляционный материал, массово применявшийся в СССР и постсоветских странах. Её использовали для обмотки теплотрасс, труб, коммуникаций — быстро, дёшево и временно.
Но в коллективной памяти поколения 1980–1990-х стекловата — это не строительный элемент.
Это телесный опыт.
Город как пространство инициации
Постсоветский город был пространством без инструкций:
- без родительского контроля,
- без цифровых ограничений,
- без представления о «безопасной среде».
Двор, гаражи, стройки, теплотрассы — всё это было не инфраструктурой, а полигоном взросления.
Теплотрассы, временно выведенные над землёй, обмотанные рвущейся стекловатой, становились своеобразным испытанием:
- забрался — значит «свой»,
- не забрался — значит «ещё нет».
Стекловата в этом смысле выполняла функцию ритуального барьера. Она не убивала, но наказывала. Она оставляла след — зудящий, болезненный, унизительно долгий.
Боль как социальный маркер
Важно понимать:
речь не о героизме и не о романтизации травмы.
Речь о том, что боль была нормализована:
- как часть игры,
- как часть взросления,
- как часть мужской идентификации.
Именно поэтому слово «стекловата» сегодня вызывает мгновенный отклик у тех, кто «там был». Это не ностальгия по бедности — это память о времени, когда мир был жёстким, но прямым.
Почему это всплыло сейчас
Современный городской ребёнок живёт в:
- сертифицированной,
- ограждённой,
- алгоритмизируемой реальности.
Опыт физического риска вытеснен симуляцией.
И на этом фоне «стекловата» возвращается как контраст, как напоминание о поколении, выросшем без инструкций и подстраховки.
Музыкальная группа, мемы, ироничные упоминания — это не про сам материал.
Это способ сказать: «мы прошли через это и выжили».
Вывод
У стекловаты нет секрета.
Есть память.
Она стала кодовым словом для тех, кто вырос в переходной эпохе — между индустриальным прошлым и цифровим будущим, между двором и экраном, между болью и самостоятельностью.
И если сегодня это слово снова звучит — значит, обществу снова требуется разговор о реальном опыте, а не о его имитации.