Видок у его благоверной был тот еще…
– Ну, Вадик, не начинай… – глупо улыбаясь, проблеяла Анечка.
От нее разило перегаром и она безуспешно пыталась выпутаться из левого рукава пальто.
– Чего не начинай?! Где тебя черти носили?! – теряя терпение, рявкнул он еще громче.
Трехлетняя дочка, сидевшая у него на руках, нервно дернулась и обхватила мощную шею отца.
– Сиди, милая… – погладил он спину ребенка, – мама сейчас нам расскажет где шлялась…
– Вот чего ты нудишь? – продолжая улыбаться, хмыкнула в его сторону Аня. – Корпоратив - такое дело! Мне что, отдохнуть уже нельзя?
– Отдохнуть можно, – грозно двинулся на нее Вадим, – шляться до утра нельзя! Сколько раз ты клялась, что нигде зависать не будешь?! Когда твои пьянки закончатся?!
Аня наконец стянула пальто, швырнула его в сторону вешалки и качнулась, успев схватиться за дверную ручку входной двери.
– Ой.., – рассмеялась она, закатив глаза, – устала… Так долго ползла, что устала…
Собрав остатки сил, молодая женщина отцепилась от двери и шагнула в сторону кухни.
– Пожрать есть чего? – спросила она в темноту пространства. – Кишки сводит…
– Где тебя поили, пусть там и кормят! – буркнул ей в спину Вадим.
Он развернулся с дочкой на руках, понимая, что ребенку совсем не обязательно видеть, как ее пьяная мамаша будет греметь кастрюлями. Аня почему-то любила устраивать концерт после очередной попойки, пытаясь найти что-то съестное. Жор на нее нападал, как у бойца после марш броска.
Вадик бросил ненавистный взгляд на свою жену, еще раз поморщился и понес дочку в детскую. Сунув ребенку планшет с мультиками, он вернулся на кухню. Там его жена, нашарив ложку, хлебала прямо из кастрюли холодный вчерашний борщ.
– Все-таки хорошо, что я за тебя замуж вышла, – не отрываясь, бросила она ему.
– Кому хорошо? – нахмурившись, спросил Вадим.
– Мне, кому же еще! – чавкая, ответила женщина. – И борщ у тебя отменный, и дочка под присмотром! Ты такой милый, Вадик…
Она бросила грязную ложку в раковину, вытерла кухонным полотенцем губы и потянулась к мужу. Тот стоял молча, скрестив на груди руки, глядя на нее исподлобья.
– Какая же я дрянь! – усмехнулась Анечка, отчаянно икнув. – Мне такой мужик достался, а я этого не ценю… Вот чего ты меня терпишь, Вадюшик? Зачем я тебе сдалась? Хозяйка я отвратительная, мать никудышная… Толку от меня только в постели. Правда, красивая еще… Мужики от меня без ума!
Вадим дернул плечами, словно его ударили разрядом тока. Он понял, что Анька опять изрядно набухалась. И компания, где было продолжение корпоратива, была далеко не женской. Ребенок за стенкой останавливал его от того, чтобы съездить жене по морде. Прошлый раз, когда он не сдержался, Анька подняла такой визг, что соседи вызвали полицию. Маруся, дочка, тогда была очень напугана, да и загреметь в отделение Вадиму тоже не улыбалось. Оставлять девочку с этой непутевой охоты не было…
– Иди в душ и спать ложись… – процедил он сквозь зубы. – Дрянь…
Он так и держал руки скрещенными потому, что боялся что сорвется и отметелит свою благоверную.
– Какой ты душный, Вадик… – еще раз икнув, кинула ему Аня. – До зубной боли с тобой скучно…
Она прошла мимо него, качнув крутыми бедрами и поправив откровенное декольте на атласном платье. Ее опущенные плечи говорили, что женщина очень устала и все, на что она сейчас способна, так это рухнуть в койку и вырубиться.
– Шлюха! – услышала она вслед, но даже не обернулась.
Все, что мог ей сказать муж, Анечка представляла. Он ее любил и тихо ненавидел одновременно. Хотя, последнее время в выражениях не стеснялся. Однако, женщина очень хорошо знала своего мужа. Он был надежен, как крепостной бастион и ответственен, как самые крутые банки мира. Поэтому, никакой развод ей не грозил. Маруся, их трехлетняя дочка, ни при каких обстоятельствах не будет брошена отцом, а значит и она, Аня, тоже останется у Вадима на содержании.
В браке с ним было спокойно, но однообразно скучно. Анечке же хотелось вечного праздника - тоска по прежней беззаботной жизни смертельно угнетала ее веселый нрав…
“Когда я пропустил то, что Анька начала скатываться? – думал Вадим, сидя на диване возле Маруси. – Ведь все нормально в начале было… Красивая она была, загляденье! Какая-то вся воздушная, тонкая и беззащитная… Казалось, что ей со мной очень хорошо. Ведь я с ума сходил, когда она только появлялась рядом… А теперь что? При каждом удобном случае норовит из дома свалить! Скучно ей со мной… Можно подумать, мне весело! Прям обхохочешься…”
К своим тридцати пяти годам Вадим все еще верил, что семейное счастье с Аней возможно. Разумеется эта вера слегка пошатнулась, когда его жена загуляла первый раз. Сейчас она отчетливо помнил тот момент…
– Вадик! Я к Верунчику - у нас девичник! – заявила тогда Анечка. – Нам надо иногда побыть в сугубо женской компании! Выпить, посплетничать и вообще отдохнуть от семейной жизни!
Вадим напрягся. Верка только развелась и устраивала вечеринку по этому поводу. Чем обычно заканчиваются такие посиделки, Вадим знал - можно было не ждать, что Аня скоро появится дома.
– А чем тебя не устраивает семейная жизнь? – хмуро попытался он уточнить.
Однако, ядовитый смешок жены остановил дальнейшие расспросы.
– А что в ней хорошего? – ухмыльнулась она, проводя помадой по губам.
Ее чувственный рот словно жил отдельной жизнью. Иногда губы могли скривиться в пренебрежительной усмешке, иногда капризно надувались. Когда хозяйке надо было что-то от мужа, они превращались в манящий оазис блаженства и Анечка получала то, что хотела. Она прекрасно знала, что Вадим сделает все, что она попросит. Как это делать, Анечка тоже прекрасно знала…
– У тебя какие-то древние представления о семье, милый! – продолжала Аня, натягивая сапоги. – Сейчас семья это партнерство. Женщина не обязана быть рабыней при муже! Прошли те времена, когда мужчина был центром вселенной! Так что, сиди с малышкой. Ты такой же родитель, как и я! Не скучайте! Мне надо немного расслабиться…
Она дежурно чмокнула мужа в щеку и была такова. Вадим тяжело вздохнул, глядя на хлопнувшуюся перед его носом дверь и понял, что их брак покатился к чертовой матери. Как это исправить, он не знал. В тот день его жена просто не пришла ночевать…
В последнее время изо всех утюгов неслось, что женщина тоже человек и имеет право вести себя так, как считает нужным.
Анечка вела себя отвратительно. Особенно с того момента, как вышла на работу после декрета. Она словно вырвалась на свободу и пыталась компенсировать свое добровольное заточение бесконечными задержками на работе и после нее. Объясняла Анечка свое поведение очень просто - она безнадежно отстала от жизни, пока ухаживала за дочкой, и это срочно надо исправлять.
– Ты пойми, Вадюша, – щебетала она, ласково прижимаясь к мужу и капризно надувая свои губки, – тебе первому будет скучно с такой женой! Ну, кому понравится неухоженная женщина, которая распустила себя, успокоилась в семейном лоне и превратилась в домашнюю клушу? Таких обычно, если не бросают, то уж любовницу в комплекте имеют! Я не хочу, чтобы ты смотрел на сторону! Поэтому я должна быть интересной, сексуальной и привлекательной! Я же для тебя стараюсь! Так что, милый, не бубни, а скинь лучше денежку на карту - Анечке надо купить что-то красивое для души!
В этот момент женщина напоминала игривую кошечку, которая нежно мурлычет, ластится к своему хозяину, но коготки держит наготове. И, если не дай бог, погладить ее против шерсти, то она их выпустит и тогда ран не миновать. Особенно на душе.
Бить по больному Анечка умела. Например, она тут же начинала припоминать мужу, какое великое одолжение она для него сделала, когда согласилась на рождение Маруси. Особым желанием размножаться Аня не горела - боялась испортить фигуру. Вадиму пришлось приложить немало усилий, чтобы их дочь появилась на свет.
– Зачем нам ребенок? – искренне недоумевала молодая женщина на вопросы мужа о потомстве. – Неужели ты не понимаешь, что наша беззаботная жизнь закончится, как только начнутся заботы о малыше? Нет, я не против! Но, сначала надо пожить для себя, поездить по миру, увидеть очень много интересного, а потом уже детей заводить!
– Ань, тебе не двадцать лет! – возражал Вадим. – Все нормальные женщины хотят детей!
– А я ненормальная! – хохотала Анечка. – Ты же знал, на ком женился! Со мной весело! А ты - бубнилка!
Вадим любовался ее золотыми локонами вокруг кукольного личика не в силах противиться обворожительности молодой жены. Анечка знала, как отговорить мужа от затеи с ребенком, но однажды просто прокололась, забыв принять таблетку. Это был шок…
– Что ты наделал?! – визжала она, тыкая мужу в нос тестом с двумя полосками. – Ты специально все подстроил! Я же предупреждала тебя, что надо быть осторожнее! Ты сволочь!!!
Вадим хорошо помнил, как Аня целую неделю рыдала, закрывшись от него в спальне. Когда она появлялась на пороге, то выражение лица не предвещало ничего хорошего. Ненависть плескалась в глазах, словно Вадим изнасиловал ее и бросил умирать на обочине. Аня чувствовала себя использованной, она была уверена, что теперь она не любимая женщина, а контейнер для вынашивания ребенка.
Однако, постепенно, с прибавлением веса и срока, Аня немного успокоилась. В какой-то момент ей даже стало приятно чувствовать себя беременной. Вадим буквально сдувал с нее пылинки, окружая заботой и вниманием. Аня быстро сообразила, что любой ее каприз исполняется мгновенно и подумала, что все-таки выгода в беременности есть. Можно было вести себя, как заблагорассудится…
Маруся появилась на свет в положенный срок, румяная и здоровая. Вадим, настояв на партнерских родах, был безмерно счастлив, перерезав пуповину и приняв дочку дрожащими от восторга руками. Он и не мог предположить, сколько эмоций захлестнет его во время первого крика малышки. Какое-то неимоверное счастье и чувство гордости распирало молодого отца, когда Маруся пыталась сфокусировать свой взгляд на нем. Вадиму казалось, что дочка уже любит его. Он чувствовал, что сделает все, чтобы его девочка была счастлива. Аня, уставшая и обессилевшая, нежно улыбалась, глядя как Вадим гладит маленькую головку малышки. Она вдруг почувствовала, что наконец весь этот ужас родов закончился и можно уже расслабиться.
– Приложи к груди! – внезапно скомандовала акушерка.
Аня вздрогнула, в одну секунду осознав, что теперь она молочная ферма. Дочка кряхтела, смешно чмокала губами, пытаясь найти сосок.
– Господи, кошмар продолжается… – недовольно протянула Аня, но выполнила то, что приказали.
Так началась ее подневольная жизнь - кормление по часам, бесконечное подмывание, смена подгузников и принятие того, что это не закончится никогда…
Продолжалось это почти три года, пока однажды ей не позвонил бывший начальник и не предложил выйти на работу.
– Большой проект запускаем! – гордо сообщил он. – Рук не хватает! Двое в декрет намылились, на тебя глядя, а со стороны брать не хочу - долго вникать будут. Так, что, молодая мать, велком на работу! Хватит отсиживаться, пора денежку на образование дочери зарабатывать!
– Она еще маленькая! – рассмеялась Аня в ответ.
Она была польщена тем, что он ней помнят.
– Ага! Только дети очень быстро растут! – усмехнулся Пал Аркадьевич. – Поверь мне, старику, не увидишь как замуж будешь отдавать! Вот где траты! Так, что в понедельник чтобы я тебя видел на рабочем месте! И без возражений!
И Анечка выпорхнула из семейного гнезда, радостно махая новой сумкой, которую ей только что купил Вадик. Ведь не могла же она появиться на работе после декрета со старой. Дни помчались со скоростью звука. Маруся росла под присмотром матери Ани, тещи Вадима. Зоя Петровна была женщиной покладистой, в семейную жизнь зятя и дочери не лезла. Она любила Вадима за его адское терпение - знала, что ее дочка далеко не сахар.
– Разбаловала я ее… – тихо говорила она всякий раз, когда Анечка задерживалась с работы.
– Почему? – хмурился Вадим.
– Жалко ее было, Вадик.., – отвечала теща, – последняя она у меня. Отец ее, алкаш конченный, замерз по пьяни. Старшие дети разлетелись, а мы с ней остались вдвоем. Одна она у меня отрада была. Все лучшее ей старалась дать… Не заметила, как Анечка стала покуривать, а потом и к бутылке прикладываться… Думала, подружки с толку сбивают. А потом увидела, что она вылитый папаша - дрожит, когда стакан видит… Не знала я какому богу молиться, когда Анечка тебя встретила. Думала, что теперь она выправится, когда замуж за тебя выйдет. Она вроде хвост прижала, и курить бросила, да и подружки ее в прошлом остались, когда она к тебе переехала. А теперь вот снова у меня сердце не на месте…
– Ладно вам, Зоя Петровна, – успокаивал ее Вадим, поглаживая золотые кудряшки Маруси. – Просто Анька дома засиделась, вот теперь решила оторваться…
– Ох, Вадик, – вздыхала теща, – не к добру все это…
Он видел, что пожилая женщина украдкой утирает слезу, отвернувшись в сторону, но ему не хотелось верить, что она права. Где-то в глубине души Вадим очень надеялся, что все это временно и Аня возьмется за ум.
“Ну, не может быть, чтобы ей было совсем уж наплевать на Марусю и на меня! – уговаривал он себя, глядя как теща собирается домой. – Да и мать, наверняка, пожалеет… Петровна, бедная, плачет то и дело…”
Надо сказать, что Аня была далеко не так глупа, чтобы потерять Вадима. Он ее хорошо обеспечивал, создавая надежный тыл. Молодая женщина прекрасно осознавала, что никто не будет терпеть все ее выходки, как этот угрюмый мужик. Ей все прощалось, особенно теперь, когда у них появилась дочь.
Вадим души не чаял в Марусе, да и малышка была крепко привязана к отцу. Это было не удивительно - папа все свое свободное время посвящал девочке. Его друзья даже подтрунивали над ним, спрашивая не называет ли Маруся его мамой. Вадим не обижался, понимая, что доля правды в этих шутках есть. Сумасшедшая любовь к дочери заставлял на многое закрывать глаза. И надежда, что Аня все-таки опомнится и поймет, что для нее главное…
Главным для Анечки была она сама - собственный комфорт всегда был для нее на первом месте. Правда с рождением дочки пришлось кое-что отодвинуть. Аня прекрасно понимала, что теперь ее жизнь полностью принадлежит Марусе на ближайшие восемнадцать лет. Мириться с этим было невыносимо. Поэтому Аня была безмерно рада, что вышла на работу. Там кипела жизнь, да и всегда можно было сослаться на усталость - все тут же кидались ее жалеть. Особенно девочки-сотрудницы - они понимала, что жизнь молодой матери не сахар.
“Придурочные, – думала Аня, поглядывая как Верка дописывает ее договор, – сами в своих детях растворились и думают, что всем это нравится! Ну, что там может нравится?! Да, мне повезло с Марусей, она золотой ребенок… Даже капризничать толком не умеете - улыбается всем, как Вадик. Даже скучно порой… У других дети истерики закатывают, на пол кидаются и бьются, как припадочные. А наша знай всем довольна! Мамочка, папочка… Никакого драйва! Скукота…”
– Так, дамочки! В пятницу корпоратив - отказы не принимаются! – раздался бас их начальника, выдернув Анюту из липких мыслей. – С мужьями нельзя, предупреждаю сразу!
Аня чуть в ладоши не захлопала, услышав хоть одну прекрасную новость.
“Пятница! Прекрасно! – многообещающе заискрилось все внутри нее. – Вот тебе и повод отменить семейный ужин! А значит я не увижу свою зловредную свекровь и не буду битых часа три слушать ее нравоучения! Пусть Вадик сидит со своей мамашей…”
Она тут же набрала номер мужа, сделала несчастное лицо и со вздохом сообщила “печальную весть”.
– Как же так?! – возмутился Вадим. – Мама же целый месяц хотела нас повидать, а тут такое! Что я ей скажу?! Откажись, в другой раз сходишь…
Аня еще раз представила себе жабье выражение лица Маргариты Игоревны, сложила пальцы крестиком и тяжело вздохнула в трубку:
– Вадюша, зайчик, ну что ты такое говоришь? Это же невозможно! Пал Аркадьевич всем дал понять, что лучше не отлынивать от мероприятия! Так и сказал - кто филонит, премию к Новому году не ждите! Вадик, я себе не враг!
Вадиму пришлось согласиться. Ему надоело тащить весь груз ответственности на себе, но сдаваться он не привык. Его мать была железной леди и его воспитала в таком же ключе. Правда, Маргарита Игоревна не учла одного - что Вадим вляпается в историю с Анечкой. Она ненавидела свою невестку и не думала скрывать это.
– Ну, и долго ты это терпеть намерен? – с порога заявила мать, как только вошла.
– Что именно? – опустив глаза, спросил Вадим.
Он принял пальто матери и стоял в прихожей, переминаясь с ноги на ногу. Вадим догадывался, что вечер пятницы безнадежно испорчен. Анька усвистела на корпоратив, мать, дыша праведным гневом, все равно явилась, Маруся же горела подозрительным румянцем, шмыгая носом. Вечер и не думал быть томным…
– Что с девочкой? – глянув на внучку, буркнула Маргарита Игоревна. – Температуру мерял?
Вадим покачал головой. Очень хотелось надеяться, что недомогание дочки ему привиделось.
– Ребенок огнем горит! А он стоит, головой качает! – возмущенно воскликнула мать.
Она подхватила Марусю, метнулась к шкафчику и достала градусник.
– Сейчас, деточка! Бабушка тебе температуру померяет… – сюсюкала она, пока девочка сопротивлялась градуснику. – Не надо себя так вести… Ты же не как твоя мама - непослушная и упрямая…
– Мама, не надо! – шагнул к ним Вадим. – Перестань…
– Как перестать?! Если ты такой тюфяк, что не можешь собственную жену поставить на место, то я молчать не намерена!
Маргарита Игоревна возмущалась громко, не взирая на то, что Маруся была готова вот вот расплакаться. Малышке не нравилось, что бабушка Рита орет своим басом у нее над ухом.
– Все, успокоились! – не выдержал Вадим, отбирая у матери дочь.
– А кто нервничает? Я абсолютно спокойна! – заявила Маргарита Игоревна, презрительно поджав губы.
– Я и вижу… – бросил в сторону Вадим.
Он наконец засунул градусник подмышку Маруси и прижал девочку к себе. Она прильнула к отцу, покосившись на бабушку.
– Вот, правильно! И ребенка против меня настраивай! Не нравится правду слушать! – выдала мать, нахмурившись.
Ее сердце постоянно разрывалось на части, когда она наблюдала семейную жизнь сына. Когда он женился на Анечке, первое время Марго была очарована этой легкой в общении девочкой. Она так умело подстроилась, весело вписалась в их жизнь, что взрослая женщина не сразу поняла, что за этой легкостью стоит бесшабашное отношение Ани ко всему. Марго очень хотелось верить, что с рождением внучки сноха изменится, но последние полгода доказывали обратное. Анна не собиралась быть примерной женой и матерью…
– Нет температуры… – вздохнул Вадим, – показалось…
– Слава богу! – отозвалась мать.
Язык чесался, чтобы очередной раз высказать сыну все, что она думает о его жизни. Но, Маргарита Игоревна, подумав, решила, что не стоит добивать Вадима сейчас. Он и так выглядел уставшим. Ее сын был далеко не дурак, но Анечка очень умела им манипулировала. Она знала, где нужно надавить на чувство вины или жалости, а где капризно топнуть ножкой и Вадик бросался исполнять ее прихоти.
– Ладно, сынок, разберешься… – на прощание выдавила из себя Маргарита Игоревна.
Оставаться в доме сына не было сил. Возмущение пополам с обидой жгло внутри так, что хотелось дать ему по макушке, чтобы он наконец проснулся и увидел в каком дерьме оказался. Но, Марго понимала, что пока Вадим сам не прозреет, никто ему не объяснит…
Маруся повеселела, когда дверь за бабушкой Ритой закрылась. Теперь никто не мог отвлечь ее папу от нее и можно будет поиграть. Папа был самым лучшим, самым сильным и добрым, когда оставался с Марусей вдвоем.
– Папочка, пойдем играть! – потянула она его.
Вадим подхватил дочь на руки, подкинул к потолку и поймал, слушая, как девочка закатилась веселым смехом. В эти счастливые моменты ему всегда хотелось только одного, чтобы Анечка была рядом. Он все еще надеялся, что материнство когда-нибудь станет для жены смыслом жизни…
– Давай-ка, милая, спать будем ложиться, – сказал он Марусе, глянув на часы.
– А мама когда придет? – с надеждой спросила дочка.
– Не знаю.., – отвернувшись, ответил Вадим, – поздно, наверное… Ждать не будем.
Он умыл ребенка, расчесал ее льняные кудряшки, переодел в пижаму и еще раз потрогал лоб девочки. Температуры не было.
– Спи, детка, – подоткнув одеяло, сказал Вадим.
Он глянул на часы, понимая, что сегодня Аня вряд-ли появится. Ждать, действительно не стоит.
Жена явилась утром. Помятая, поддатая, но веселая. Она едва держалась на ногах, путалась в пальто, но старалась казаться бодрой. Анечка знала все, что мог сказать ей муж, но это все это не было важным. На данный момент ее напрягало то, что она не все помнила. Отдельные отрывки воспоминаний прошедшего корпоратива мутным облаком всплывали в ее одурманенной алкоголем голове и так же исчезали, как сигаретный дым, оставляя неприятный осадок.
“И чего этот старый пень привязался? – думала Анечка, стаскивая поехавшие колготки непослушными руками. – “Чего ты, внученька, так нализалась?”, спрашивал… Какое твое дело, черт ты в шубе?! Ну, выпила и что?! Раз пришла на гулянку, так надо веселиться! Как ты, что ли в углу сидеть с посохом?! Наймут же идиотов...”
Перед глазами у Анечки стоял, вернее бегал мужик, одетый в костюм деда Мороза. Почему он за ней гонялся вокруг джипа шефа, было не совсем понятно. Картинки всплывали очень медленно в сознании Ани, словно кто-то пытался напомнить ей, что происходило на корпоративе. Но, они тут же исчезали и от этого становилось еще тошнотворнее - она понимала, что не помнит половины того, что было.
– Надо было так напиться… – проворчала она, наконец справившись с колготками. – Вроде немного выпили… Чего так развезло? Ну, бокал шампанского… Нет, сразу два подряд было. Потом аперитив был помню… Потом Славик из соседнего отдела с виски подошел… Потом пляски были, помню… Потом текила была, конкурсы… А потом все! Когда меня накрыло? Господи, как башка трещит…
Аня повалилась на кровать, как была в платье, натянула плед и вырубилась, подумав, что девочки в понедельник все расскажут. Она вспомнит, обязательно вспомнит, как было весело и круто…
Ближе к вечеру, Анечка, с трудом разлепив накрашенные ресницы, наконец проснулась. Во рту была пустыня, в голове бил набат.
“Пить! – шептал организм каждой своей клеточкой. – Дай воды!”
– Хоть бы кто-нибудь попить принес… – еле ворочая языком, пробубнила Анечка.
Она покосилась на тумбочку у кровати, но кроме записки ничего не увидела.
“Мы ушли…” - было написано на клочке бумаги.
– Гулять что-ли поперлись с самого утра? – недовольно поморщилась она.
Однако, глянув на часы, молодая женщина сообразила, что время уже близится к вечеру.
– Хорошо я сплю… – криво усмехнулась она, с трудом присаживаясь на кровати.
Голова гудела, как тракторный завод во время аврала, жить не хотелось и тишина, повисшая в квартире, напрягала еще больше, чем головная боль.
– Как вымерли все.., – доковыляв до кухни, вздохнула Аня. – Когда надо, сроду никого нет… Вадим, тоже хорош - знает, что умирать буду, хоть бы минералки или пива поставил! Муж называется…
Она глянула в телефон, который валялся на кухонном столе. Увидела там миллион сообщений, но сил просматривать, а уж тем более отвечать, у нее не было. Неприятно царапнуло, что сообщений от Вадима ни одного не было.
– Обиделся муж… – усмехнулась она, доставая пиво из холодильника. – Ну, ничего… Простит, куда денется!
Она ловко поддела кольцо на банке, вскрыла ее и прильнула к дырочке, жадно глотая ледяную горьковатую жидкость.
– Вот так-то лучше! – причмокнув губами, изрекла она через пару минут.
Анечке показалось, что жизнь налаживается. Сейчас явится Вадик с Марусей, поворчит для порядка, потом она его погладит и он все простит. Не такая уж она плохая, чтобы Вадим надулся на неделю.
Однако, время шло, а муж с дочерью не спешили объявляться.
– Где шляются? К матери моей что-ли рванули? – часа через два вяло забеспокоилась Аня.
Она, как амеба, распласталась на диване, попивая пиво и щелкая пультом. Наконец до нее дошло, что надо позвонить матери. Вероятность того, что Вадим у Маргариты Игоревны ровнялась одному проценту - не стал бы он так долго у нее рассиживаться.
– Мама, привет! – набрала она знакомый номер. – Вадик у тебя?
Мать на том конце тяжко вздохнула и ответила:
– Были с Марусей, но уехали…
– И где они шляются?
– Сказал, что к морю поедут…
– К какому морю, мама?! Зима на дворе! У тебя крыша поехала?!
Возмущению Анечки не было предела - в ее больной голове никак не укладывалось, что Вадим мог ее бросить!
– Он что, с дуба рухнул?! – начала возмущаться она. – Кто ему вообще разрешил?! Я тут валяюсь, переживаю можно сказать, а ему хоть бы что?!
Мать засопела в трубку, всхлипнула и сказала:
– Поздно ты спохватилась, дочка… Все сломалось у вас, не починить… Это ты все разрушила! Марусю жалко…
Анечка слушала и не верила своим ушам. Ее мать, которая слова поперек ей никогда не говорила, вдруг посмела что-то вякать в ее сторону.
– Ты в своем уме?! Что я там разрушила?! – завизжала Анечка, отшвырнув банку с остатками пива в сторону. – Что он там тебе наговорил?! Придурок!
– Ты бы помалкивала, дочка! – грубо перебила ее Зоя Петровна. – Прощелкала мужика, теперь сиди, пей в свое удовольствие! А мне больше не звони - устала я от тебя… Телезвезда, мать твою!
Аня уставилась в телефон, который щелкнул отбоем и замер гробовой тишиной в ее руке.
– Что происходит?! С ума что-ли все посходили?!
Она судорожно набрала мужа, но телефон был вне зоны доступа.
“Телезвезда!” - щелкнуло у нее в голове и она кинулась открывать видео, которое ей скинула коллега по работе.
По мере того, что она там видела, Аня бледнела со страшной силой. В конце ей показалось, что жизнь кончилась. Ее сексуальные пляски на капоте машины шефа были засняты во всех подробностях. Особенно тщательно и крупным планом было зафиксировано падение Анечки в сугроб с задранным платьем, а также ее отборный мат в сторону мужика в костюме Деда Мороза. Откуда он появился, Анечка хоть убей не помнила. Отдельные отрывки его увещеваний скупо всплывали в ее мозгу, но на этом все обрывалось.
– Вот уроды! Ну, кто просил снимать?! – возмущалась она целый час, читая комментарии в рабочем чате.
Народ не стеснялся, откровенно насмехаясь над Аниными ужимками. Кто-то писал, что давно такого веселого корпоратива у них не было, кто-то поддакивал, что если бы не Стеклова, со скуки бы умерли, а кто-то уже строил прогнозы что же ей грозит за такую шикарную развлекательную программу. Больше всех развлекался Славик, тот самый с виски.
– Вот гад! Сам же меня спаивал, а теперь предлагает меня в стендап определить! – кипятилась Аня, не в силах оторваться от комментариев. – Эти тоже хороши! Коллеги называются! Ну, выпила женщина, расслабилась немного! Чего топить то сразу? Сами душнилы еще те! Не умеете веселиться, так сидите дома!
Она от возмущения не заметила, как наступила ночь, а Вадик так и не написал ее ничего.
– Ну и черт с тобой, муженек! – обиженно надув губы, сказала Аня в экран телефона с фото Маруси и Вадика. – Сам потом еще прощения будешь просить за то, что жену в трудную минуту оставил!
Однако, весь следующий день Аня напрасно ждала его звонка. Не выдержав, она набрала его номер, но услышала, что абонент не в зоне сети. Чертыхнувшись для порядка, Анечка решила что все к лучшему - есть возможность привести себя в порядок перед началом новой рабочей недели, а не возиться с Марусей.
Завтра надо было появиться в офисе такой шикарной, чтобы все злые языки оказались засунутыми в одно прекрасное место и не вякали в ее сторону.
В понедельник, благоухая дорогим парфюмом, постукивая каблучками и поправляя меховой воротник пальто, Анечка вплыла в офис. Она гордо несла свою умопомрачительную укладку по коридору, невзирая на презрительные взгляды сотрудников.
– Стеклова! К Пал Аркадьевичу! – железным тоном приказала Ася, секретарша шефа.
Аня удивленно уставилась на нее - еще в пятницу Аська называла ее исключительно “Анюта”...
– Можешь не раздеваться, бегом к нему! – сквозь зубы процедила Аська, окинув ее презрительном взглядом.
Ане стало нехорошо. Ноги предательски задрожали, в груди сначала полыхнуло огнем, а потом булькнуло льдом, как в стакане с виски. Делать было нечего, пришлось идти, собрав волю в кулак, не взирая на полуобморочное состояние. Аня ожидала насмешек от коллег, но чтобы шеф с самого утра на ковер вызвал - такого даже в страшном сне она не могла себе представить…
– Ты уволена, Стеклова! – без прелюдий рявкнул Пал Аркадьевич, как только Аня засунула нос в кабинет.
Анечка наткнулась взглядом на вешалку и обмерла - на ней висела шуба Деда Мороза! Та самая, в которой за ней гонялся какой-то старик вокруг машины шефа. Поверх шубы болталась борода с усами, а из угла торчал посох.
– Пал Аркадьевич… – неуверенно начала было Анечка, но глянув на сдвинутые брови шефа, заткнулась.
До нее дошло, что здесь она больше не работает.
"Уволена!" - звучал голос в ее голове.
“Может и к лучшему! Душные тут все какие-то! – подумала она, уходя из приемной. – И зарплата так себе! Найду что-то более перспективное!”
Выйдя из офиса, Анечка набрала мать.
– Что Вадик? Звонил тебе? – грубо спросила она, чтобы не разреветься. – Он что, охамел совсем?! Увез Марусю, на звонки не отвечает! Я тут одна должна со всем разгребаться?! Меня, между прочим, уволили только что!
Мать молча слушала, как дочь возмущается, поливая отборным матом “уважаемых коллег”. Потом вздохнула и сказала:
– Ты, Анечка, запомни одну простую вещь - говорят, что алкоголь хороший растворитель… И семью, и друзей, и работу - все сотрет, ты даже не заметишь. Вот уже что-то начало исчезать из твоей жизни, а скоро и ты пропадешь. Словно тебя и не было, дочка…
Мать вздохнула еще раз и отключилась. Анечка стояла на тротуаре, ее локоны развивались на ветру и было жутко холодно. Она покосилась на другую сторону улицы, там призывно отсвечивала вывеска алкомаркета. Аня поежилась, подняла меховой воротник пальто, прижала к себе сумку, которую ей подарил Вадим и еще раз набрала мужа.
-Алло... - ответил до боли знакомый женский голос.
Аня не поверила своим ушам - это была Верка! Та самая подруга, которая только развелась и трещала на каждом повороте, что "замуж не ногой!"
- Ты чего там с мужем моим делаешь, выдра?! - взвизгнула Анечка, чувствуя что земля качнулась под ней и медленно поплыла в сторону.
- Догадайся! - хохотнула Верка и скинула звонок.
Анечка тупо уставилась в экран, надеясь, что весь этот кошмар ей снится. Вот сейчас она проснется и все будет, как прежде - Вадик с Марусей рядом, ее не уволили и этого проклятого корпоратива в помине не было. Как отмотать назад последние события своей развеселой жизни, Анечка не знала...
Она медленно брела по холоду, глотая слезы и судорожно соображая, как бы дозвониться до мужа и вернуть их с Марусей домой.
Средства на ее карте подходили к концу…
- PS: все имена, события и персонажи вымышлены, любое совпадение считать случайным.
Спасибо за внимание.
Благодарю за лайки, подписки и комментарии.
На канале есть истории, которые отзовутся в вашем сердце: