Подошел к концу 2025 – очередной, вот уже четвертый военный год, а конфликт на Украине, вопреки ожиданиям многих, все никак не желает заканчиваться.
Дипломатическая активность последних месяцев, при всей своей шумности, на поверку оказалась практически бесполезной. Безусловно, в общедоступное информпространство уходит лишь малая часть содержания непубличных переговоров – и, гипотетически, ситуация в действительности может значительно отличаться от того, какой она представляется со стороны. Тем не менее, судить по делам всегда правильнее и надежнее,чем по неизменно оптимистическим заявлениям опытных политических шулеров. А практика показывает: интенсивность и характер боевых действий на фронтах СВО в целом остаются прежними. И Россия, и Киевский режим приняли необходимые военные, хозяйственные и бюджетно-финансовые меры, позволяющие продолжать борьбу как минимум в первом квартале 2026, что представляется практически неизбежным сценарием.
Война затягивается, хотя ее стратегический исход уже ни у кого не вызывает сомнений. Россия побеждает. С недавних пор об этом прямо говорит даже западная пресса. Тон статей, конечно, различается. В Европе это зачастую неприкрытый алармизм на грани паники, приучающий население верить в жуткую «русскую угрозу» — и соглашаться с выделением на «оборону от агрессивной Москвы» все новых и новых средств. Однако, несомненные успехи ВС РФ отмечают не только ангажированные пропагандисты, но и эксперты-профессионалы. Кратко остановимся на них и мы.
Начало 2025 года отметилось ликвидацией вклинения ВСУ в Курской области.
Полностью окружить и уничтожить неприятеля не удалось, но, благодаря уникальной операции «Поток» и умелому планированию наступления в целом, позиции противника оказались раздроблены, а его отход назад на украинскую территорию сопровождался большими проблемами. В рамках «Курской авантюры» особенно тяжелые потери понесли ударные соединения ВСУ, что в дальнейшем так и не удалось компенсировать скверно обученным пополнением из числа насильственно мобилизованных. С момента завершения во второй половине марта зимней кампании 2024-2025 армия России полностью завладела инициативой в масштабах всего фронта проведения СВО. Враг утратил способность даже в локальном масштабе навязывать нам свою волю, его действия свелись исключительно к ответным реакциям на те или иные шаги ВС РФ. Исходя из событий ноября-декабря,представляется разумным утверждать, что утрата армией Киевского режима инициативы носит необратимый характер. Попытка неприятеля деблокировать гарнизон Покровско-Мирноградской агломерации не привела к сколь-либо существенной корректировке наших наступательных планов ни на запорожско-днепропетровском, ни на константиновском, ни на северском направлениях и оказалась благополучно отражена сугубо местными средствами. Несколько более тяжелым для частей армии России стал контрвыпад противника в районе Купянска, однако и там ситуация практически полностью стабилизировалась. Львиная доля капитальной застройки города остается в наших руках, враг несет значительные потери, а главное – соединения группы «Запад» ВСРФ продолжают активные наступательные действия на левом берегу Оскола.
Не считая первых недель проведения СВО, 2025 год стал для армии России наилучшим сточки зрения темпов продвижения вперед. Сражение за город Гуляйполе заняло в общей сложности около двух недель – уникально короткие по меркам текущей войны сроки. И,что особенно важно, отчасти это явилось следствием морального надлома оборонявшихся там подразделений территориальной обороны ВСУ. 25 декабря – впервые с самой ранней стадии проведения Спецоперации на Украине – бойцами ВС РФ был в неповрежденном виде захвачен командный пункт штаба неприятельской бригады: вместе со всеми документами, оперативными картами, компьютерной техникой и даже знаменем. Рубеж по реке Гайчур, на котором противник надеялся остановить наступление нашей группы «Восток», прорван как минимум в трех местах. Таким образом, уже сейчас возникла серьезная угроза для флангов ореховского укрепрайона врага, которая, вне всяких сомнений, вскоре еще более усугубиться. В свою очередь падение Орехова устранит ключевую преграду на пути к Запорожью. Есть веские основания полагать, что армия России подойдет к городу на дистанцию эффективного применения артиллерии и fpv-дронов не позднее середины марта, а ко второй половине лета 2026 в схожем положении окажется также и Днепропетровск. В совокупности это грозит тяжелейшими последствиями для логистики ВСУ на всей территории левобережной Украины.
Но не будем чересчур забегать вперед и, помимо положения непосредственно на передовой, затронем сферу военного строительства сторон в целом. 2025 год стал периодом, когда ВС РФ окончательно ликвидировали свое отставание от неприятеля по всем видам воздушных беспилотников, ставших ключевым видом вооружения текущей войны. Наша армия избавилась от периодически возникавших на более ранних стадиях СВО локальных дефицитов (например, СИБЗ), приобрела богатейший опыт и радикально выросла над собой с точки зрения культуры командования. Боеспособность ВС России в 2025 постоянно возрастала, тогда как у ВСУ она в этот же период неуклонно падала – в первую очередь из-за уменьшения объемов поставок военной техники из-за рубежа и замещения гибнущих ветеранов слабо мотивированными пополнениями.
К началу 2026 года сохраняется только два направления, по которым армия РФ по-прежнему уступает врагу – это разведка и связь, а в более обобщенном виде –современные информационные системы. К сожалению, радикально изменить положение нам здесь едва ли удастся, но важно понимать: преимущество ВС Киевского режима в данных компонентах на 100% обеспечивается соответствующей инфраструктурой империалистических государств, включая США и ведущие страны Европы. Маневренные возможности сторон примерно сравнялись. Что же касается огневой мощи, то здесь армия России сохраняет уверенное лидерство, которое она окончательно закрепила созданием новых типов корректируемых авиабомб и преодолением «кризиса дальнобойности» в артиллерии. Мы близки к завоеванию локального господства в воздухе в прифронтовой полосе, поскольку эффективные средства ПВО все чаще оттягиваются противником вглубь территории страны для защиты ее ведущих политических и индустриальных центров. Поставки Киевскому режиму боевых самолетов производства государств НАТО(таких как «Мираж» и F-16) ничуть не изменили соотношение сил ВВС России и вражеской авиации. В целом украинские союзники исчерпали возможности дальнейшего качественного укрепления ВСУ. Теоретически еще существуют отдельные новейшие образцы ракетных и воздушных вооружений («Томагавки» последних серий, истребители пятого поколения), способные оказать определенное влияние на положение дел. Однако на практике передавать данные средства ведения борьбы Киевскому режиму их текущие владельцы не готовы. Долгое время культивировавшаяся на Украине вера в западное«вундерваффе» обернулась пшиком, и неприятельская пропаганда лишилась возможности разыгрывать эту ранее безотказно работавшую карту для повышения морального духа войск и населения.
В настоящее время ВС РФ не обладают достаточными резервами для проведения наступательной операции стратегического масштаба, позволяющей полностью разгромить противника и принудить его к капитуляции. Вместе с тем, степень истощения ВСУ увеличивается, что в перспективе вполне способно привести сперва к локальным обвалам фронта, а затем и к его общему коллапсу. При сохранении текущих тенденций критический момент может наступить на рубеже лета-осени 2026, о чем открыто предупреждают отдельные вражеские офицеры. Определенное сочетание негативных для неприятеля факторов способно спровоцировать коллапс даже раньше – и его следствием неминуемо явится потеря Киевским режимом не только остающихся под контролем ВСУ частей Донбасса, но и многих других территорий. В пределе – основной части левобережья Днепра.
Именно негативные для Украины перспективы продолжения сопротивления служат центральным аргументом Дональда Трампа, когда он взаимодействует непосредственно с Зеленским или другими украинскими официальными лицами. У ВСУ нет ни собственных,ни «заемных» ресурсов, позволяющих надеяться переломить ход войны в свою пользу. Следовательно, если поражение неминуемо, то во главу угла следует ставить минимизацию его издержек. Чем раньше Киевский режим пойдет на заключение мира, тем меньше окажутся его территориальные, материальные и человеческие потери. Логика кажется железной – однако ничего не меняется. Почему? И кто в первую очередь препятствует прекращению боевых действий?
Начнем с Украины. Основная масса остающегося в ее границах рядового населения чудовищно устала от войны. Десятки тысяч мужчин вынужденно ведут затворническую жизнь, боясь пасть жертвой рейдов ТЦК и отправиться на передовую. Нарастают как снежный ком коммунальные проблемы – перебои с электричеством, водоснабжением и отоплением. Растут цены. Постепенно начинает разрушаться логистика: железнодорожная – из-за проблем с энергией и российских ударов по депо, автомобильная– из-за мобилизации и эмиграции множества опытных водителей фур. Телемарафон с его единым на все каналы вещанием утратил влияние на умы. Властям становится все труднее скрывать количество погибших. Даже официальная статистика признает, что большинство украинцев хотело бы мира.
К сожалению, трудовые низы Украины фатально дезорганизованы. Украинские левые в период с 2014 по 2025 год потерпели чудовищное политическое поражение и оказались вытеснены в подпольный маргинес. Мы не видим ни скоординированного отпора «людоловам» из ТЦК, ни забастовок и стачек. Яркий пример индивидуального террора,когда 52-летний Михаил Сцельников в отместку за смерть погибшего на фронте сына застрелил бывшего руководителя самообороны Майдана Андрея Парубия, так и остался единичным эпизодом. Российские разведывательные органы провалили работу по формированию партизанского сопротивления Киевскому режиму. Общество Украины крайне атомизировано, а также глубоко проникнуто страхом перед государственной репрессивной машиной. Не имеют сторонники мира и прямых рычагов влияния на позицию вооруженных фронтовиков, теоретически способных защитить их от верных режиму силовых структур. Мы регулярно читаем новости о том, как ВСУшники устраивают в тылу перестрелки или взрывают гранаты, но в подавляющем большинстве случае это оказывается следствием запущенного ПТСР, или вовсе банальным пьяным дебошем.
При этом существуют влиятельные группы противников прекращения войны. Самой многочисленной из них в известной степени является украинская эмиграция. Причина тут сугубо прагматическая. Десятки тысяч живущих в ЕС выходцев из Украины опасаются того, что с прекращением боевых действий их начнут выдворять обратно на родину, чего почти все они категорически не желают. Впрочем, позиция эмиграции претерпевает изменения. Часть этих людей успела тем или иным способом дополнительно легализоваться в Европе, и уже не боится депортации. Другие напротив окончательно убедились в непрочности своего положения. В 2024 и 2025 годах целый ряд тревожных эпизодов продемонстрировал готовность руководства ЕС сотрудничать с Киевским режимом в деле возвращения из-за границы на Украину сбежавшей оттуда живой силы.Вынужденно выехать из Европы после достижения мира – это одно. Почти сразу после выдворения попасть на фронт – совершенно другое. Наконец, те эмигранты, которые полностью внутренне порвали с украинским этапом своей биографии, в принципе индифферентны к дальнейшей судьбе прежней родины.
Не так с радикальными националистами. Количество искренних необандеровцев за последнюю пару лет кратно уменьшилось, поскольку их изрядно проредили ВС РФ. Тем не менее, известное число радикальных националистов по-прежнему существует, и для них любая уступка России это мощнейший удар по всей системе мировоззрения. То же касается расистов и нацистов всех мастей, успевших съехаться на Украину из других государств. Путь назад для них – дорога в политическое ничтожество, или просто билет в тюрьму. Война же – безнадежный, но овеянный ореолом специфической романтики бой с «недочеловеками» и «монголами», а также возможность удовлетворять свои садистские наклонности. Впрочем, идейных сравнительно мало. В первую очередь за неуступчивостью украинских правых скрывается обыкновенный страх. Пока конфликт продолжается они – привилегированная элита социума: «лыцари», «захистники» и образец «правильного украинца». И все перечисленное эти люди вот уже четыре года к ряду увлеченно монетизируют. В том числе, не брезгуя прямыми нарушениями закона.
Сотни «храбрых комбатов» и «неравнодушных волонтеров» обзавелось за этот период новыми часами, автомобилями и даже домами. Мир – это и конец невиданным прежде доходам, и угроза ревизии. Послевоенное общество Украины неизбежно ждет перестройка. Старый олигархат в лучшем случае предложит вчерашним «героям»-нацикам позицию криминальных шестерок. Спецслужбы с удовольствием арестуют и прокрутят через свои жернова десяток-другой наиболее одиозных персонажей, чтобы обелить в данном отношении украинский международный имидж. Невзирая на свой до предела «тактикульный» облик, имеющие политический вес командиры-националисты на переднем крае появляются предельно редко, так что смерти в бою они особенно не опасаются. Война – их хлеб! Так пусть она продолжается «до талого»! А уж с теми деньгами, которые удастся скопить к моменту всеобщего развала обороны, всегда есть шанс куда-нибудь благополучно сбежать…
Многое из вышесказанного справедливо и для украинского чиновничества. Когда-то именно борьбу с коррупцией едва ли не в первую очередь поднимали на стяг организаторы и активисты Майдана. Да, Янукович и Ко, безусловно, были сильно замазаны в самых разных криминальных схемах, начиная с «откатов» и заканчивая обыкновенным воровством. Однако масштабы преступлений тех лет просто несопоставимы с объемами средств, нелегально освоенных заинтересованными лицами в2022-2025. Околовоенная сфера превратилась в настоящее «золотое дно» для сотен и тысяч официальных лиц Киевского режима, а также их родственников и бизнес-партнеров. В совокупности речь идет о миллиардах долларов, львиная доля из которых –это иностранные деньги. Завершится война – закончится и финансовая помощь. И, что сточки зрения украинских чиновников даже хуже, настанет момент «подбивать бабки» и сверять дебет с кредитом. Возможно, внутри себя элиты Украины еще сумели бы как-то договориться о предании вечному забвению подробностей государственной бюджетной,кредитной и налоговой политики военного времени. Вот только внешние интересанты совершенно точно не оставят им подобного шанса. Единственный рабочий способ для украинских коррупционеров на крови уничтожить следы любых своих махинаций – это дождаться полномасштабного крушения всего административного механизма режима в его текущем виде. На фоне военного разгрома уничтожение огромных массивов информации будет смотреться «естественно», а главное – окажется принципиально необратимым. Судя по всему, существенная доля истеблишмента Киевского режима дожидается именно такого варианта развития событий, свято уверенная в своей способности в критический момент скрыться за пределами страны – в Европе, США, или на Ближнем Востоке.
Исключение составляет непосредственно Владимир Зеленский и его ближайшее окружение. Эти люди едва ли могут всерьез надеяться «затеряться» в вихрях исторических перемен. Зеленский – ограниченный и внушаемый нарцисс, который на фоне прогрессирующей наркозависимости и собственных комплексов искренне верит в свое величие. Абсолютно индифферентный к страданиям украинского народа, он готов заплатить любую цену за то, чтобы оставаться в центре мирового внимания и играть ключевую роль в одном из «крупнейших шоу» современности. Вдобавок Зеленский охотно убеждает самого себя в возможности «чудесных» сценариев. Внезапная смерть Путина или Трампа, активное прямое вмешательство в конфликт стран НАТО, какой-то иной «черный лебедь», которого пока трудно даже в общих чертах описать – если протянуть достаточно долго, то выход из положение может найтись сам собой. Примерно так же деградировавший Гитлер весной 1945 периодически истово надеялся на резкое обострение противоречий СССР и США с последующим распадом единого антифашистского блока. Люди, вроде Ермака, Умерова или Шмыгаля, более прагматичны.Вот только без войны они оказываются в одной лодке с Зеленским, неминуемо уходящим в политическое, а то и физическое небытие. На Украине их ненавидят и широкие народные массы, и старый олигархат, который в существенной мере оказался этой группировкой оттеснен от рычагов управления страной и банально ограблен. А в Европе и США вне военного контекста они не просто никому не нужны, но весьма политически токсичны. Тот же Ермак хорошо осознал истинное отношение к себе американских элит еще при Байдене. Что касается команды Трампа, она вовсе не считает нужным скрывать своего презрения. Стоит пушкам замолчать, и украинских нуворишей первого ранга обвинят в тяжелейших уголовных преступлениях, после чего молниеносно «раскулачат».
Как же быть? Отдельные функционеры Киевского режима пытаются все же как-то договориться с Вашингтоном об индивидуальных гарантиях. Большинство же шантажирует США перспективой чудовищных репутационных и материальных потерь, с которыми они столкнутся, если, игнорируя интересы окружения Зеленского, позволят Киевскому режиму «до сопротивляться» до тотального поражения. Фактически кучка мерзавцев намеренно подставляет Украину под удар, чтобы им в обмен на имплементацию мирных соглашений с Россией твердо пообещали спокойное и сытое будущее.
Ну и, разумеется, украинские сторонники войны очень рассчитывают на Брюссель. Именно Европа, ее наднациональная бюрократия и часть суверенных правительств, выступает сейчас крупнейшим и могущественнейшим противником мира. Внутриевропейских элит можно выделить несколько политических течений, объединившихся в своем стремлении к затягиванию войны. Видное место в данном ряду занимает оружейное лобби. С момента распада Советского Союза и исчезновения соцлагеря Соединенные Штаты последовательно вытесняли ВПК Европы с НАТОвского рынка, разными способами проталкивая собственную продукцию. В 10-х годах вовсе складывалось устойчивое ощущение, что европейский военпром – пожалуй, за исключением Франции и Швеции – вот-вот окончательно превратится в придаток американского. Начало боевых действий на Украине изменило прежние расклады. Сперва ВСУ передели свою технику советских образцов восточноевропейские государства, ранее входившие в организацию Варшавского договора – и этим утраченным вооружениями потребовалось срочная замена. Затем США начали все более ощутимо перекладывать на ЕС основные издержки,связанные с поддержанием обороноспособности Киевского режима. Для европейской индустрии в целом 2022-2025 годы явились очень тяжелым периодом. Резкое увеличение стоимости электроэнергии из-за разрыва традиционных хозяйственных связей с Россией и продолжающегося «зеленого перехода», а также конкуренция со стороны китайских и американских производителей привели к целой волне банкротств. Исключением оказался сектор ВПК – и именно туда устремились инвестиции. За последние 1,5-2 года биржевые котировки некоторых кампаний, занимающихся изготовлением оружия, таких как,например, Рейнметалл, выросли более чем вдвое. Обретя крупные свободные капиталы, военно-промышленные дельцы начали усиленно подталкивать европейских политиков к принятию широкомасштабных программ «укрепления обороны». Во многих странах соответствующие решения были приняты, но их практическая реализация не может произойти мгновенно. Плановой датой завершения почти всех программ наращивания выпуска военной продукции в государствах ЕС является 2030 год – и львиную долю средств еще только предстоит выделить и освоить. Окончание войны на Украине с существенной долей вероятности способно привести к пересмотру одобренных в ее контексте амбициозных замыслов, чего «акулы ВПК» хотели бы избежать каким угодно способом. Деньги от производства боеприпасов здесь и сейчас, радужные перспективы развития, спекулятивные биржевые доходы – куш очень велик, а к окрепшему голосу господ из того же Рейнметалла в политическом поле Европы есть кому прислушиваться.
Видными сторонниками продолжения войны выступают многие действующие лидеры европейских стран. Государства-лимитрофы с восточного фланга ЕС традиционно пытаются монетизировать свою роль «санитарного кордона» против России, при всяком удобном случае разгоняя нарратив «Мы следующие, если немедленно не принять меры!». Для Финляндии, Прибалтики и Румынии затягивание войны означает закрепление выгодных им русофобских нарративов. Когда возможности ВСУ продолжать сопротивление окажутся исчерпанными (а это произойдет неизбежно), они хотели бы замкнуть на себя все те финансовые потоки, которые пока что идут на Украину. Заместить ее в качестве «европейского щита» — только, разумеется, уже без настоящей войны.Особое место занимает Польша – значительно более крупное и экономически благополучное государство, стремящееся через наращивание своих военных возможностей побороться за укрепление собственного международного статуса и вхождение в клуб стран-лидеров, задающих тон политике ЕС. Западноевропейский истеблишмент относится к концепции «восточного вала» с существенной долей скепсиса.
Во Франции, да и Германии тоже, отсутствие реальной угрозы со стороны России вполне очевидно для всех здравомыслящих общественных деятелей. Однако «происки русских» и военный контекст успели превратиться в важный элемент не только внешне, но и внутриполитического дискурса. Европа постепенно теряет свое традиционное место в глобальной системе разделения труда. Стремительно сокращается ее некогда сильный и состоятельный средний класс. Инфраструктурная модернизация, цифровая трансформация, последствия краха концепции мультикультурализма – перед ЕС стоят чрезвычайно острые вызовы, а текущие руководители стран-«локомотивов» объединения принципиально неспособны дать на них адекватные ответы. Причин тому много.Выражаясь кратко, частью усилиями США, а частью собственного крупного капитала политический процесс в Европе окончательно превратился в симулякр, где реальную конкуренцию подменили «50 оттенков серого». Комбинации партийных коалиций в парламентах вроде бы меняются, однако общий курс остается прежним вот уже который год. Еще на рубеже 2010-х и 2020-х это привело к заметному кризису. Антирейтинги глав государств били исторические рекорды, а прежде маргинальные силы, вроде АДГ в Германии или Национального фронта во Франции, стремительно набирали популярность.Сейчас процесс лишь дополнительно усугубился. Без «русского фактора» таким людям,как Макрон или Мерц, станет невероятно трудно оправдывать свою вопиющую импотенцию в тех вопросах, которые действительно волнуют французские и немецкие массы. Затягивая войну, они под предлогом борьбы с «путинской пропагандой» последовательно ограничивают в Европе реальную свободу слова. И, если конфликт продлится еще хотя бы 1-2 года, имеют определенные шансы создать достаточно жесткую систему цифрового контроля, чтобы сковать формирующуюся реальную оппозицию порукам и ногам.
Наконец, но никак не в последнюю очередь, твердыми сторонниками войны выступают брюссельские евробюрократы. Исходно ЕС создавался как экономическое объединение и основывался на принципах мягкой конфедерации. Его централизованные структуры должны были лишь координировать и взаимно увязывать действия суверенных национальных властей. Важным шагом к укреплению позиций Брюсселя стали расширения ЕС 2004 и 2009 годов, а главное – программы дотаций для новых стран-членов, позволившие евробюрократам аккумулировать в своих руках крупные финансовые ресурсы, которыми они прежде не располагали. Однако решающие изменения начали происходить сравнительно недавно. Первым шагом стал Брэкзит – до выхода Великобритании из ЕС именно Лондон зачастую противился брюссельским центростремительным тенденциями. Затем огромное значение имел коронавирус. Борьба с эпидемией осуществлялась в первую очередь под эгидой ЕС, а национальные правительства выступали скорее исполнителями принятых на общесоюзном уровне решений. В том числе касалось это и закупки вакцин. Прозрачность и чистота решений того периода сейчас вызывает огромные вопросы. Целый ряд руководителей Евросоюза,включая председательницу Еврокомиссии Урсулу фон дер Ляйен, столкнулся с обвинениями в коррупции. Однако оказалось, что брюссельские функционеры де-факто неподсудны и находятся вне юрисдикции правоохранительных органов отдельных государств-членов ЕС. К текущему моменту Евросоюз являет собой очень странное и специфическое образование. Он как бы застрял на полпути между конфедерацией и федерацией, что создало весьма опасные юридические лакуны. Еврокомиссия обладает уже очень серьезными объемами власти, однако ее никто не избирает и практически не контролирует. На этом фоне многие политики Старого Света еще в конце 2010-хстарались поставить на повестку дня вопрос о реформе ЕС. Антиглобалисты настаивали на «откате» объединения к его первоначальным основам. Еврооптимисты продвигали родившуюся еще в XIX столетии идею полноценных Соединенных Штатов Европы.
Однако и в первом, и во втором случае нынешний формат брюссельских наднациональных структур должен был бы значительно преобразиться. Война на Украине по существу полностью вывела проблему реформы ЕС из актуальной политической повестки дня. Кроме того, руководя общими «оборонительными усилиями», евробюрократы небывало укрепили свои позиции. Главным образом – за счет освоения совершенно колоссальных объемов средств, которые Европа в тех или иных форматах направляла Киевскому режиму. Почти все транши шли на Украину не напрямую, а через посредство Брюсселя. И по оценкам многих независимых экспертов это позволило некоторым деятелям, включая все ту же фон дер Ляйен, просто невероятно обогатиться. ЕС на глазах превращается в коррумпированную бюрократическую диктатуру, но этот порядок необходимо тщательно закрепить – в противном случае его бенефициарам грозит тотальная катастрофа. Во многом отсюда растут ноги подчеркнуто нетерпимого отношения Брюсселя к любым покушениям на «евроатлантическую солидарность».
Всякая попытка ревизии сложившегося статус-кво должна автоматически проходить по категории «вражеских происков». Каждый дополнительный месяц украинской войны –это упрочение по существу самозвано присвоенных евробюрократией полномочий и миллионные нелегальные доходы. Кто же добровольно откажется от такого?
Список сторонников войны можно бы было продолжать еще довольно долго.
Демократическая партия США и существенная доля американского разведсообщества.Британский истеблишмент. Структуры Сороса. А выгоден ли мир Китаю, получающему от России крупные скидки на энергоносители и пользующемуся тем, что Вашингтон вплоть до завершения украинской эпопеи не способен совершить свой давно намеченный военный разворот в Азиатско-тихоокеанский регион? А что ближневосточные монархии, именно в 2022-2025 окончательно заместившие Швейцарию и Европу вообще в качестве«тихой гавани» для чужих капиталов? А Индия? Иран? Бразилия? Глобальная политика – штука тонкая и вдобавок весьма лицемерная. Не говорит о стремлении к миру только ленивый, однако в действительности хотят его добиться немногие.
Куда более важный и интересный вопрос: а что же мы сами? Хочет ли Россия мира?
Нужен ли он нам сейчас? К чему мы стремимся – и чего опасаемся?
СВО оказалась очень непростым испытанием для отечественных элит, существенная часть которых даже теперь не утратила надежды вернуться к прежней, довоенной нормальности и социальному статус-кво. Тем не менее, истеблишмент постепенно адаптировался к новым форматам взаимодействия с обществом. Спецоперация позволила народу создать широкую систему горизонтальных связей и, пользуясь ею, занять в своих взаимоотношениях с правящим слоем куда более твердую позицию. Но одновременно СВО постепенно превратилась для власти в универсальное объяснение любых происходящих в стране процессов. Рост тарифов ЖКХ? Это все санкции! Сокращение расходов на социальную сферу? Надо понимать особенности момента — все для фронта, все для Победы! Кажется, увеличение количества долларовых миллиардеров, число которых в России за 2025 год опять уверенно подросло, скоро тоже начнут оправдывать через связанные со Спецоперацией нарративы. Проворовавшиеся чиновники дружно просятся на фронт «добровольцами». Неэффективные и просто некомпетентные администраторы, прикрывая свою управленческую слабость, с пересолом напирают на патриотизм. Нашла возможность извлекать крупные доходы из обслуживания наших сражающихся вооруженных сил определенная толика российского бизнеса — особенно та,что имеет своих людей в коридорах власти. С точки зрения многих отечественных влиятельных лиц скорый мир — это непредсказуемость и риски. А вдруг не растратившее еще на передовой свой пассионарный запал и сохраняющее способность к солидаризации общество всерьез потребует глубокой реформы системы и более равного перераспределения благ? Острая фаза кризиса власти в РФ миновала примерно тогда же,когда завершился вагнеровский «Марш справедливости» на Москву. Тем не менее, до былой стабильности очень далеко. Российский правящий класс еще только ищет те оптимальные способы взаимодействия с социумом, которые действительно позволят ему восстановить утраченную полноту контроля на средне и долгосрочную перспективу.
Война позволяет уводить в тень очень многие вопросы, в противном случае давно и в полную силу зазвучавшие бы по всей стране. В том числе касающиеся начальной стадии Спецоперации. Коней на переправе не меняют! Сам по себе этот лозунг достаточно спорен. Так или иначе, именно он служит надежным щитом для десятков, сотен, а то и тысяч функционеров, с точки зрения самых широких слоев населения несоответствующих занимаемым ими должностям. Нужно сплотиться — до Победы! С подобным утверждением готовы согласиться многие. Но печальным следствием из него являться то, что ради сохранения вызванного к жизни войной с внешним врагом относительного гражданского мира господствующие элиты могут намеренно оттягивать ту самую заветную Победу!
К слову, а в чем она в принципе заключается для России? Чего мы желаем добиться? Парадоксально, но за весь период с февраля 2022 по январь 2026 недвусмысленно и внятно руководство РФ этого так и не сформулировало. Нашими титульными целями с самых первых дней конфликта остаются демилитаризация и денацификация Украины? Но почему тогда мы принципиально допускаем возможность сохранения текущего Киевского режима, а основным камнем преткновения в рамках переговорного процесса, судя по просачивающейся в открытое инфополе информации, выступают территориальные вопросы? Освобождение остающейся под контролем ВСУ части Донбасса — важная задача. Там живут наши люди, уже давно сделавшие свой выбор в пользу России и Русского мира. Имеет огромное символическое значение Славянск, как город, одним из первых в Новороссии поднявший знамя борьбы с необандеровщиной. В контексте обеспечения водой жителей Донецка и Горловки приоритетной целью выступает обретение уверенного контроля над каналом Северский Донец-Донбасс. Однако все перечисленные выше цели обретают смысл исключительно при условии враждебных или в лучшем случае нейтральных отношений с тем осколком украинского государства, который сохранится по итогам СВО. Но разве данный сценарий может в принципе считаться оптимальным сточки зрения стратегических интересов России?
Наша Родина — самая большая страна в мире. Мы не испытываем дефицита земли или сырья. И в то же время РФ остро нуждается в безопасном развитии, а также социокультурно близких к нашему народу трудовых ресурсах. Борьба за Украину никогда не позиционировалась отечественным политическим руководством как схватка за территорию. Мы, в том числе устами нашего президента, систематически подчеркивали, что для нас в первую очередь неприемлемо превращение украинской государственности в «Антироссию», ее фашизация и вытекающий из нее агрессивный шовинизм. Лишившись четырех юго-восточных областей, Украина ослабнет, однако ее потенциал в качестве направленного против нашей страны тарана отнюдь не станет равен нулю. Реваншизм, глорификация «азовцев» и прочей неонацистской падали, скрытое или вовсе явное восстановление боевого потенциала ВСУ — эти угрозы читаются, они очевидны. Что может послужить надежной гарантией предотвращения подобного развития событий?
Какие-то статьи мирного договора с Киевским режимом? И мы искренне верим в то, что снами будут играть честно? Обещания США как посредника? Тот же вопрос. Трамп непостоянен и уважает одну только силу. Демократы, вполне способные одержать верх наследующих американских президентских выборах, вовсе с легкостью дезавуируют любые подписанные без их непосредственного одобрения соглашения. Недавние события в Венесуэле наглядно продемонстрировали всем сомневавшимся, что международное право умерло. Реальная роль ООН ничтожна — она уступает даже возможностям поздней Лиги наций. Никто в наше время не осмелится предъявлять претензии в юридической или моральной нечистоплотности ни Вашингтону, ни Брюсселю, ни другим готовым жестко отстаивать свои национальные интересы игрокам, вроде Израиля или Турции. В лучшем случае все ограничится пустыми словесными эскападами. Между тем, любые территориальные приращения, не подкрепленные гарантиями того, что война в обозримом будущем не возобновится вновь, мало чего стоят.
Хочет ли русский народ мира? Да. Но подлинного и долгосрочного. А он немыслим без действительной денацификации и демилитаризации Украины. Что в свою очередь с необходимостью предполагает демонтаж сложившейся там сейчас вертикали власти и восстановление в том или ином объеме русско-украинской социально-культурной интеграции. Мы сражаемся не за очередную дюжину полуразрушенных «лишних» сел, аза спокойствие своих западных рубежей — на всей их протяженности от Балтики и до Черного моря. За освобождение своих братьев. Не только на Донбассе и в Запорожье, но также и в Одессе, Киеве, даже Львове! За право вольно говорить на русском языке, беспрепятственно возлагать цветы к памятникам воинам-освободителям на 9-е мая — и неприкосновенность самих этих святых монументов! За возможность исповедовать веру отцов и дедов! За возвращение украинцам их собственного исторического лица, фатально искаженного необандеровской и зарубежной пропагандой!
Можно ли достигнуть этих целей, заключив мир в ближайшие месяц-два, опираясь на ситуативную заинтересованность в нем Вашингтона? Нет! И это очевидно любому патриоту и просто мыслящему человеку! Посильная ли для нас задача — одержать достаточно полную и убедительную победу, чтобы отказаться от всяких вынужденных компромиссов с врагом? Сложный вопрос — и трудное дело! Однако мы больше верим в свою способность выиграть затяжную войну, чем в то, что Россия сумеет дополнительно укрепиться за период мирной передышки. Сознательно отложить окончательное выяснение отношений на «второй раунд» — это тоже потенциально вполне рациональный выбор. Обобщить опыт, извлечь уроки, «разрыхлить почву» с помощью разведки и«мягкой силы», задействовать дипломатию, нарастить мускулы. Это разумно. Но мы заведомо убеждены, что останемся в дураках! Отстанем. Проиграем мир. О том же говорит и наш практический опыт. Годы попыток перетянуть на себя украинское одеяло, предпринимавшихся до СВО, обернулись унизительной в своей полноте неудачей.
Русский народ верит в доблесть своих солдат, надежность созданного еще в советские годы ВПК и мощь отечественного оружия, в нашу коллективную способность терпеть и идти вперед, превозмогая любое сопротивление. И на то есть веские основания! А вот в способность РФ создать более привлекательный по сравнению с западным образ будущего, лучшие условия жизни и труда, побороться за умы мы не верим ни на грош. Что очень многое говорит о доверии широких слоев российских трудящихся к нашей собственной социально-экономической системе. Советский человек не сомневался: мы эффективней, прогрессивней и мощней как созидательная сила, чем империалистические державы запада. В этой убежденности имелись некоторые наивные элементы, однако она покоилась на твердой основе. Сейчас ее место занял сюр. Мы беспрестанно говорим о проблемах наших внешнеполитических противников. О замедлении их темпов экономического роста — особенно в сравнении с Китаем. О том, что избранный империалистическим блоком путь одновременно тупиков и бесчестен. Об институциональном грабеже всего мира и «авианосной дипломатии». Наши союзники, заслуживающие такого названия за редчайшими исключениями являются странами лево-социалистической ориентации. Однако все это словно бы никак не касается внутреннего устройства российской экономики, политики и общества! Хотят ли россияне строить капитализм по лекалам США и Европы? Нет! Считают ли они, что добьются на этом пути успеха и смогут составить своим недругам реальную конкуренцию? Тоже нет! Готовы лимы экспортировать свою модель за пределы России, убеждать в ее благотворности и эффективности народы Земного шара? Тем более нет! Так о чем говорить?
Хотим ли мы мира? Да! А возвращения в условный 2021 год, пускай и с четырьмя дополнительными регионами? Мы боимся компромиссов и пауз. Не из-за коварства Зеленского или могущества Трампа. Из-за осознания собственных внутренних изъянов,которые невозможно игнорировать, поскольку ими тычет нам прямо в нос наша повседневная практика. Лишь оздоровление внутрироссийской системы, новый общественный договор и справедливый передел собственности могут «перевернуть доску». Побудить нас перестать бояться мира. Впрочем, они же — вернейшее средство добиться безоговорочной победы в войне. Что лучше для России и всего человечества? Не возьмусь утверждать наверняка. Но это будет уже наш выбор…