В XII в. основой монгольского общества был род. род обладал на правах собственности землёй для выпаса скота. Во главе рода были те, кто обладал скотом, дорогими вещами, традиционным уважением соплеменников за подвиги предков, которые воспевались. Вождь имел отряды нукеров («друзей») — профессиональных воинов, всегда готовых к бою. Отряды нукеров были ядром вооружённых сил своего племени и одновременно практической военной школой, в которой подготавливались кадры военачальников будущих малых и больших отрядов.
Низкий уровень развития производительных сил не давал возможности развивать самую примитивную торговлю – что предложить соседям?
Кочевое хозяйство не могло производить излишков для поддержания иерархических формирований, не участвующих в производстве. Поэтому многие исследователи считают, что кочевники не нуждались в государстве.
Любое притеснение со стороны вождя, тем более постоянное, вызывало откочёвки, и такой вождь мог проснуться однажды, оказавшись один в голой степи.
Но существование кочевника исключительно в рамках своей хозяйственной системы было невозможным, требовался обмен с земледельческим обществом для получения иного вида еды, вещей, которые полностью отсутствуют у кочевников.
При этом каждый член кочевой структуры понимал, что именно выполнение распоряжения единоначальника обеспечивает успех. Это было не то общество, где гражданина-воина нужно было убеждать в необходимости дисциплины. Каждый маленький охотник знал, как неповиновение на охоте распоряжениям отца приводило к гибели или серьезным ранениям: единоначалие на охоте и войне было прописано кровью.
Поэтому историки и называют кочевые орды готовым войском-народом, где начинали стрелять, скакать, охотиться, а часто и воевать с самого малолетства, в отличие от земледельческих обществ.
Если власть у земледельцев основана на управлении обществом с целью контроля и перераспределения прибавочного продукта, то у кочевого сообщества таких систем управления нет: нечего контролировать и распределять, нечего откладывать на чёрный день, нет никаких накоплений. Отсюда и разорительные походы на земледельцев, сметавшие всё, психология кочевника требовала жить сегодняшним днем. Скот не мог быть объектом накопления, зато его падёж затрагивал богатого сородича сильнее, чем бедного.
Стабильность кочевых империй напрямую зависела от способности вождя получать продукты земледельцев и трофеи – в военное время, а также дани и подарки – в мирное.
После побед Чингисхана в степи образовалась огромная сила, состоящая из одиннадцати туменов. Сложившееся кочевое объединение было совершенно не нужно для жизни и борьбы в степи, а роспуск нукеров и богатуров был смерти подобен, дальнейшее существование было возможно исключительно при внешней экспансии.
Не станем размышлять о том, как Чингисхан воевал с соседями и побеждал их – это постоянная вражда-война всех против всех, когда создаются блоки и распадаются союзы, рушатся племенные группы и падают под саблями недальновидные правители…
Но вот поход в Европу – «к последнему морю». Опытный военачальник Субэдэй с имевшимися в его распоряжении ста двадцатью тысячами человек вторгся в Центральную Европу. (Цифры – на совести средневековых хронистов: и 120 тысяч, и 200 тысяч, и «несть им числа»).
Субэдэй достаточно хорошо ориентировался в хитросплетениях европейской политики (говорит историк Храпачевский Р. П. Военная держава Чингисхана. — М.: АСТ: ЛЮКС, 2005). Почему? Откуда у этого сына кузнеца, который пришёл на службу удачливому вождю Темучжину и воевал во всех его походах, знания о Европе, её государствах и правителях? Учился заочно, между сражениями и резнёй в захваченных городах? Остаётся только сказать: это древние герои, им было дано…)
Историк В.А. Злыгостев говорит: «Политическая разведка у монголов была налажена отменно, их агенты действовали чуть ли не во всех странах». (Злыгостев В. А. Субэдэй. Всадник, покорявший вселенную. — Уфа. 2011).
Послушайте, в 1206 году на курултае монгольской знати Тэмуджин был провозглашён великим ханом всех монголов и принял имя Чингисхан, и через 20 лет этот неграмотный пастух создал азиатско-европейскую шпионскую сеть, которая опутала полмира и сообщила, что можно быть уверенными, что вторжение в Европу будет успешно и «успеет закрепиться в Центральной Европе, прежде чем враждующие друг с другом папа римский и германский император, а также английский и французский короли поймут, что происходит, и попытаются вмешаться. А затем можно будет поочередно разобраться и с ними». (Кычанов Е. И. Великий Чингисхан. — М., 2013).
С невозможной для всех других армий скоростью (но это же древние монголы! Им было дано!) монголы достигли Легницы, здесь в битве «они применили новинку, с которой европейцы никогда прежде не сталкивались, – химическое оружие». В подтверждение своего тезиса специалисты ссылаются на описание едкого дыма, застлавшего долину во время битвы. «Монгольские позиции находились с наветренной стороны, и ветер сносил ядовитый газ в сторону противника. Газ этот выбрасывался с помощью специальных труб, украшенных головами драконов». (Груссе Рене. Чингисхан: Покоритель Вселенной. — М.: Молодая гвардия, 2008).
В описаниях битвы при Легнице хроники рассказывают о граде камней, «сопровождавшимся громоподобным шумом и огненными вспышками». Некоторые историки усматривают здесь намек на первое в практике европейских войн применение артиллерии. Однако Эрнест и Тревор Дюпюи в свой «Всемирной истории войн» полагают, что «скорее они следовали привычной тактике: использовали баллисты и катапульты, а для пущего эффекта – ранние варианты китайских шутих».
Так, ещё раз повторим: стремительно прорвавшись к Легнице (сейчас это Южная Польша), кочевники-монголы привезли с собой не только «первую в Европе артиллерию», но и баллисты и катапульты – тоже стремительно доставили? Конечно, это же войска Чингисхана, они могут всё, это же моголы! А для веселья пускали китайские шутихи!
Естественно, сопротивляться никто не мог, и спасло Европу только чудо: 11 декабря 1241 года умер великий хан Угедей, сын и преемник Чингисхана. Закон же, установленный Чингисханом («Яса»), недвусмысленно гласил, что «в случае смерти правителя все чингизиды, где бы ни находились, обязаны незамедлительно вернуться в Монголию, дабы принять участие в курултае – выборах нового великого кагана».
Подведём итоги:
Природные пастухи, скованные традиционной родовой дисциплиной, прошли всю Европу и повернули чуть не с берегов Адриатики. Возможно? Вполне, поскольку воевали совсем не так, как привыкли рыцарские отряды.
Для штурма городов, которые падали один за другим, применяли катапульты, баллисты и даже пушки! Возможно, А вот вряд ли – или стремительные рейды конницы, или использование «артиллерии». Баллиста не может быть стремительной, её волочить нужно, напрягаясь. Напомню. Что Козельск. Совсем небольшой городок, упорно сопротивлялся всем штурмам, пока не прибыли стенобитные машины.
Субэдэй достаточно хорошо ориентировался в хитросплетениях европейской политики? Невозможно. Это был удачливый полевой командир, поднявшийся за счёт храбрости и смекалки, природного ума, но откуда у этого неграмотного сына кузнеца знания о Европе, её государствах и правителях?
Политическая разведка у монголов была налажена отменно, их агенты действовали чуть ли не во всех странах... Невозможно! Купцы действительно могли оказаться и в Польше, и в германских княжествах, но что может сообщить купец? Количество войска, высоту стен крепости, вес золотой монеты – да, а вот о межгосударственных отношениях, о союзах и противоречиях государей сведений у купца быть не могло, или это уже создание резидентуры и Штирлиц при дворе Людовика IX, и всё это разработал Субэдэй? Ах, хитрые китайцы организовали?
Знаете, что хочется сказать? Слишком всё это сложно для примитивных кочевников, которые были лихими наездниками, неутомимыми и меткими, при нехватке еды прокалывали вену на шее своей лошади и пили горячую кровь, а потом умело организовывали шпионско-разведывательную сеть в Европе?
Было что-то другое, совершенно иное…