В огромном и богатом королевстве царило предрождественское настроение. Улицы пестрели гирляндами, витрины магазинов сияли, аромат имбирных пряников и горячего глинтвейна создавал непередаваемую, волнующую атмосферу.
Мистер Джереми Голдштейн впервые за долгие годы встречал Рождество в одиночестве.
Он проживал в огромном городе, население которого вполне могло бы посоревноваться с каким‑нибудь мелким княжеством, и очень любил долгие прогулки. Правда, раньше гуляли они всей семьёй.
Джереми вспоминал, как дети, Генри и Эмма, бежали впереди, смеясь и указывая на каждую новую ёлку, а Оливия, его прекрасная Оливия, шла рядом, держа его за руку.
«Смотри, – говорила она, – вот тот самый домик, где пекут пряники с корицей».
И они заходили, и каждый выбирал своё: Генри с глазурью, Эмма в форме ёлочки, а Оливия маленький домик, который потом ставила на полку как украшение.
Мистер Голдштейн любил долгие семейные застолья: сёмгу в медовом соусе, пунш с корицей, сливовый пудинг. А после застолья, обмен подарками и игры…
Сейчас же Джереми грустно ковырял запечённого гуся и смотрел на улицу, на которую высыпали счастливые горожане. Дети разбрелись по миру, жена, его прекрасная Оливия, царствие ей небесное, померла в начале этого года от чахотки. Дом опустел.
В лицах прохожих читалась та самая светлая радость, которую он так хорошо помнил, но которая теперь казалась ему далёкой, как сон.
Часы на стене пробили шесть. Время, когда прежде вся семья собиралась за столом. Джереми невольно потянулся к пустому месту рядом с собой, словно ожидая, что вот‑вот появится жена с тёплой улыбкой и дети с весёлыми возгласами. Но в доме стояла лишь тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине.
Прислугу он отпустил праздновать и даже щедро поздравил их. Конечно, день подарков был завтра, но разве имеет смысл слепо следовать традициям?
Всем им было с кем встретить Рождество. Даже пожилая кухарка Розетта, сварливая бабка, и та, лучась счастьем, прошамкала, что навестит сына.
Он поднялся из‑за стола, подошёл к окну и прижался лбом к холодному стеклу. Внизу, среди разноцветных огней и смеющихся людей, он заметил маленькую девочку. Она стояла у витрины кондитерской, прижав ладони к стеклу, и с восторгом разглядывала пряничные домики и шоколадные фигурки. Рядом с ней была пожилая женщина, скорее всего её бабушка. Она что‑то шептала девочке, а та кивала, не отрывая взгляда от сладостей.
Эта простая сцена вдруг пронзила сердце Джереми острой, но в то же время тёплой искрой. Он вспомнил, как Генри и Эмма, когда‑то так же замирали перед витринами, как их глаза загорались при виде рождественских сладостей.
Джереми отошёл от окна, достал из шкафа старую коробку с ёлочными украшениями. Руки его слегка дрожали, но в душе зарождалось что‑то новое, не боль, а тихая, светлая грусть. Он начал украшать ёлку, вешая каждый шарик с особой бережностью, словно возвращая частички утраченного счастья.
Обычно они делали это вместе, словно ритуал, сближавший их. Даже когда его жена уже была столь слаба, что не могла встать, Джереми украшал рождественское дерево. Это вселяло в него надежду, что всё будет хорошо. Только в этом году он решил изменить себе.
И не смог.
Когда последняя игрушка заняла своё место, Джереми сел в кресло у камина. Он гладил фотографию Оливии, на которой она была запечатлена с Генри и Эммой. На секунду ему показалось, что они всё ещё здесь, в воспоминаниях, в тепле огня, в свете звёзд…
И в сердце.
В этот момент за дверью раздался тихий стук. Джереми удивился: кто мог прийти к нему в такой час? Он открыл дверь и увидел соседку, миссис Моррис, с большим блюдом в руках.
– Добрый вечер, мистер Голдштейн! – мягко улыбнулась она. – Я испекла миндальное печенье и подумала, что вам, возможно, захочется разделить со мной чашечку чая. Рождество не время, чтобы оставаться одному.
– С удовольствием, миссис Моррис, – ответил Джереми.
– О, можно просто Молли, – отмахнулась она.
Вскоре дом наполнился ароматом свежей выпечки и звуками дружеской беседы. Молли рассказывала о своём сыне, который жил в другом городе, и о том, как в этом году впервые осталась одна. Джереми слушал, и в его душе росла тихая радость, взрослая, глубокая, как зимний вечер.
В этот рождественский вечер одиночество Джереми, как и одиночество Молли, исчезло, уступая место маленькому чуду.
И пусть завтра они снова будет одни, сегодня, в этот чудесный вечер, они делились друг с другом теплом.
P.S. С наступившим уже Новым годом! Надеюсь, что все наелись салатиков, и хорошенько отпраздновали в кругу друзей или семьи. Завтра Рождество, так что с наступающим вас Рождеством, дорогие читатели.
Я есть на автор тудэй, там выкладываются более крупные работы.
Просьба поддержать меня, поставить лайк, подписаться на:
автор тудэй,
вк
телеграмм....
вам это ничего не стоит, а для меня дальнейший стимул писать и большая поддержка, как ваши "лайки", комменты и прочее. Ваша поддержка реально очень важна!