Продолжение, начало здесь https://dzen.ru/a/aVqEyy4rShKLCnZR
В последний момент перед тем, как закрылась дверь, я заметил узкую деревяную лестницу, круто поднимавшуюся наверх. Похоже, другого хода не было. Я очутился в кромешной темноте и не имел возможности как-либо сориентироваться. С улицы раздался явственный вой, что подтвердило мою мысль о том, будто бы меня кто-то преследовал. Более того, я был готов поклясться, что снаружи дверь захлопнули на засов, хотя, когда я заходил, никакого запирающего устройства не заметил. Более того, куда более логично было расположить его изнутри, а не снаружи: все-таки это – не тюрьма.
Я стал подниматься. Ступени крутые, приходилось кончиком носка ноги нащупывать горизонтальную поверхность прежде, чем поставить ногу. Доски поскрипывали. Тугие под ногами, не меньше, чем пятидесятки. Вначале их напев совпадал с моими шагами, потом пошел разлад, точно еще кто-то одновременно спускался или поднимался по лестнице. Однако, еще раз повторюсь, лестница была узкой. Левым плечом я задевал в буквальном смысле этого слова за каменную кладку. Она была то теплее, то холоднее. В нескольких местах кирпичи отсырели от влаги. Размер камней и качество раствора различались. Там, где была внешняя стена, кирпичи большие, вытянутые в отношении 1:5. На них угадывалось заводское клеймо. Между ними раствор клали методом подреза. На внутренних стенах использовались кирпичи подешевле, судя по всему, хуже обожженные, соотношение между сторонами 1:2. Некоторые из них имели дефекты уже на этапе кладки; в ход шли даже расколотые экземпляры. Иные из камней приобрели выщерблены уже после строительства здания. Раствор клали пустошовкой, однако никаких следов последующего оштукатуривания я не заметил. Кое-где намечались трещины между внутренней и внешней кладкой.
Справа лестницу ограничивали перила, что шли на удобной высоте для человека среднего роста, но были бы высоковаты для детей. Когда-то биография моя начиналась с дурдома. Я побеседовал с заведующим, обе стороны все устроило, и мы пожали руки. После чего начался ад трудоустройства. Мало того, что надо было собрать кучу справок, что я не болен и являюсь студентом-очником, потребовалась бумага об иждивении, без которой не заводили трудовую книжку. Когда я наконец-то сдал ворох бумаг, оказалось, что еще надо пройти кучу инструктажей. Медицинский был самый краткий:
- Вот видишь четырехгранный ключ? – я кивнул головой. – Значит так, никому не отдаешь и дверь никому не открываешь, как бы человек не выглядел. Понял? – я снова кивнул.
Слепое следование инструкции повлекло за собой скандал, ибо, не проработав и двух недель, я умудрился захлопнуть дверь не то перед главным врачом, не то перед его замом. А у того водитель убежал вперед – и бедный начальник остался, зажатый служебными дверями в холле, не имея ни малейшей возможности куда-либо следовать далее, ибо у наружного входа в отделение хотя бы есть звонок. Сколько времени там прокуковал главный, не знаю, но отчитали меня по полной. С тех пор я понял прописную истину, почему начальство надо знать в лицо.
Вслед за медицинским был пожарный инструктаж. Я не мог назвать типов огнетушителей, не знал, как ими пользоваться, не ведал, где расположены эвакуационные выходы (мне казалось, они наглухо заделаны металлическими решетками, чтобы пациенты не сбежали вместе с врачами). Однако я твердо помнил, что при пожаре следует звонить ноль-один, сначала спасать людей, а потом имущество, правда, секретные документы выносить первыми. Поскольку в моем распоряжении таковых не имелось, то не давал расписки о том, что обязуюсь сохранить ценно-важные государевы бумаги в случае огня.
А вот затем начался полный бред. Я пришел на инструктаж по технике безопасности. Мне дали томик страниц на сто пятьдесят и произнесли:
- Читайте. Через полчаса спрошу, как усвоили. Распишетесь.
Мне стало грустно от блеклого мелкого шрифта. Скорее всего, инструкции их множили на ротапринте, а потом долго и упорно жевали. Я давно подметил, что есть особый тип жвачных животных, еще не описанных биологами. Эти существа обитают в кабинетах и имеют способность жевать и отплевывать различные документы и бумаги, делая их абсолютно нечитаемыми. У них особо клейкая слюна и острые зубы, поэтому целые буквы, иногда слова, реже – абзацы перепрыгивают с одной строки на другую или меняют страницы. Причем это происходит так, что, просматривая наискось, невозможно выявить подмены. Лишь вчитываясь понимаешь, что человек в трезвом уме не мог написать подобной бредятины, она могла появиться только вследствие вмешательства неведомых нам сил.
В пролистал страниц десять. Глаза мои утомились больше, чем если бы я проглотил всю «Войну и мир». Странице на пятнадцатой я наткнулся на запись о том, что психиатрической больнице высота перил должна быть не менее метра. Дыхание мое сбилось. Если бы я курил, потребовалось бы выбежать на улицу за одной-двумя палочками здоровья. А так я прошелся по холлу администрации и вышел на лестничную клетку. Память меня не обманула. Высота перил была не выше девяноста сантиментров!
Начальник отдела безопасности был возмущен моим отказом подписывать инструктаж. Но мой аргумент имел железную логику:
- Сначала приведите перила в надлежащий вид, потом поговорим. Иначе из-за Вас я буду по несколько раз в день нарушать безопасность. А ведь инструкцию писали, наверное, не зря и не самые глупые люди…
Короче, все шесть лет пребывания в психушке прошли без подписанного инструктажа по технике безопасности. Правда, это не помогло мне отвертеться от учений по гражданской обороне и противопожарной защите. Но об этом – как-нибудь позже, я и так сильно отвлекся от повествования.
(Продолжение следует)