Конверт лежал на кухонном столе уже третий день. Белый, обычный, без обратного адреса. Я каждый раз проходила мимо него и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Не хотела открывать. Боялась. А вдруг там что-то плохое? Известие о смерти дальнего родственника? Или счёт за что-нибудь непонятное?
— Мам, ты так и не открыла письмо? — спросила дочка Лена, зайдя ко мне в субботу утром. — Уже три дня прошло!
— Боюсь как-то, — призналась я. — Кто сейчас письма шлёт? Все через интернет общаются. Значит, что-то серьёзное.
— Может, наследство оставили? — хихикнула Лена. — Ну открой уже, а то с ума сойдёшь от любопытства.
Она была права. Я взяла конверт, перевернула его в руках. Почерк на адресе показался знакомым, но я не могла вспомнить чей. Аккуратный, старомодный, с завитушками. Такими буквами сейчас мало кто пишет.
Вскрыла конверт дрожащими руками. Внутри оказался листок в клеточку, вырванный из школьной тетради. И ещё фотография. Старая, выцветшая, с белыми краями. Я взглянула на снимок и почувствовала, как земля уходит из-под ног.
На фотографии стояли двое: молодая женщина и мужчина. Женщина была в светлом платье, мужчина — в костюме. Они держались за руки и улыбались. Я узнала себя сразу. Мне было лет двадцать пять на этом снимке. А вот мужчина...
— Мам, что случилось? Ты побледнела вся! — Лена взяла меня за плечи. — Садись, давай. Воды принести?
Я опустилась на стул и развернула письмо. Почерк был тот же, что и на конверте.
«Здравствуйте, Галина Петровна. Вы меня не знаете, но я знаю о вас очень многое. Моё имя Ирина, мне тридцать четыре года. Недавно умер мой отец, и среди его вещей я нашла эту фотографию и дневники, в которых он писал о вас. Он хранил вашу память всю жизнь. Я хотела бы встретиться с вами и поговорить. Мне нужно понять кое-что о своём отце. Если вы согласны, позвоните мне по этому номеру».
Дальше шёл телефон.
— Мама, кто это? — Лена взяла фотографию и внимательно посмотрела. — Это же ты! А это кто рядом? Не папа точно.
— Не папа, — тихо сказала я. — Это Виктор. Мы встречались до того, как я познакомилась с твоим отцом.
— И что? — Лена недоумённо посмотрела на меня. — Ну была любовь, не сложилось. У каждого было прошлое. Почему ты так переживаешь?
Я молчала. Не знала, как сказать дочери правду. Правду, которую скрывала тридцать пять лет. Которую не знал даже мой покойный муж.
— Лен, я тогда была беременна, — выдавила я из себя. — От Виктора. Но когда узнала, он уже уехал в другой город. Обещал вернуться, но не вернулся. Не позвонил, не написал. Пропал.
Дочь смотрела на меня огромными глазами.
— То есть у меня есть брат или сестра?
— Нет, — покачала я головой. — Я не стала оставлять ребёнка. Мне было двадцать четыре, я жила одна в чужом городе, работала на заводе. Как я могла растить ребёнка без отца, без поддержки? Тогда же это был позор. Все бы пальцами показывали. Я... я прервала беременность.
Лена молчала. Потом взяла письмо и перечитала его.
— Мам, а что если... что если ты ошиблась? Что если этот Виктор не бросил тебя? Может, с ним что-то случилось?
— О чём ты говоришь? Он просто исчез. Значит, не хотел ответственности.
— А может, стоит позвонить этой Ирине? Узнать правду? Вдруг там совсем не то, что ты думала все эти годы?
Я смотрела на телефонный номер и боялась. Боялась узнать правду. Боялась, что всё было не так, как я считала. Боялась, что потеряла что-то важное тридцать пять лет назад.
Но любопытство оказалось сильнее страха. Вечером я набрала номер. После третьего гудка ответил женский голос.
— Алло?
— Здравствуйте. Это Галина Петровна. Вы писали мне письмо.
— О! Галина Петровна! — в голосе послышалась радость. — Спасибо, что позвонили! Я так надеялась, что вы откликнетесь. Можем встретиться? Мне очень нужно с вами поговорить.
— Хорошо. Где вы живёте?
— В Москве. А вы?
— Я тоже в Москве.
— Может, завтра в кафе встретимся? Я знаю одно тихое место недалеко от метро Сокол.
На следующий день я надела свой лучший костюм и отправилась на встречу. Лена хотела пойти со мной, но я отказалась. Это был мой разговор.
Кафе оказалось уютным, с деревянной мебелью и цветами на столиках. Я пришла на пятнадцать минут раньше и села за столик у окна. Заказала чай и стала ждать.
Ирина появилась ровно в два часа. Я узнала её сразу, хотя видела впервые. У неё были глаза Виктора. Те самые серые глаза с зелёными крапинками, в которые я влюблялась тридцать пять лет назад.
— Галина Петровна? — она подошла к столику неуверенно.
— Да. Садитесь, пожалуйста.
Мы помолчали. Она заказала кофе. Потом достала из сумки старую тетрадь в клеёнчатой обложке.
— Это дневник моего отца. Он вёл его много лет. Я читала и плакала. Он так вас любил. Всю жизнь любил.
— Тогда почему исчез? — вырвалось у меня. — Почему не вернулся, как обещал?
Ирина открыла тетрадь и протянула мне.
— Прочитайте. Вот эта запись. От сентября тысяча девятьсот восемьдесят девятого года.
Я взяла тетрадь. Почерк был знакомый, тот самый, что на конверте. Виктор писал:
«Прошло уже три месяца, как я лежу в больнице. Авария проклятая. Врачи говорят, что повезло остаться в живых. Но какая мне разница? Галя думает, что я её бросил. Мама написала ей письмо от моего имени, что я встретил другую, что больше не хочу с ней видеться. Она сказала, что так будет лучше, что Галя молодая, красивая, найдёт себе другого, а я инвалид теперь. Ноги не работают. Какая мне жизнь? Какая семья? Мама права. Но как же больно. Как хочется услышать её голос хоть раз. Хоть один раз».
У меня потемнело в глазах. Я перечитала запись ещё раз. Потом ещё.
— Он не бросал меня?
— Нет. Он попал в аварию, когда ехал к вам. Сломал позвоночник. Врачи говорили, что не будет ходить. Его мама решила, что так будет лучше для вас обоих. Написала вам письмо от его имени.
— Но... но я же могла узнать! Могла найти его!
— Вы знали его домашний адрес?
Я задумалась. Нет. Виктор снимал комнату, а родители его жили в другом районе. Телефона тогда ни у кого не было, только на работе. А работу он как раз поменял перед отъездом.
— Он вас искал потом, — продолжила Ирина. — Когда научился снова ходить. Да, он смог! Через год после аварии. Врачи сказали, что это чудо. Он приезжал в ваш город, искал на заводе, где вы работали. Но вы уже уволились.
— Я вышла замуж и переехала, — прошептала я. — Муж получил распределение в другой город.
— Папа женился только в сорок пять лет. На маме. Она была его соседкой, очень терпеливой и доброй. Родила меня, когда ему было сорок шесть. Он любил нас, был хорошим отцом и мужем. Но я видела, что в его глазах всегда была грусть. А когда он умер, я нашла эти дневники и поняла почему.
Я плакала. Слёзы текли по щекам, а я не могла остановиться. Столько лет потеряно. Столько жизни прошло мимо. Из-за чужого решения. Из-за того, что его мать посчитала себя вправе выбирать за нас.
— Галина Петровна, папа оставил вам ещё кое-что.
Ирина достала конверт и положила на стол.
— Это он написал перед смертью. Попросил передать вам, если я вас найду.
Я взяла конверт трясущимися руками. Внутри было письмо. Всего несколько строк.
«Галочка моя. Прости, что так вышло. Прости, что не смог защитить нашу любовь. Я хотел бы, чтобы ты была счастлива. Надеюсь, ты была. Надеюсь, у тебя всё сложилось хорошо. Я любил тебя всю жизнь. И люблю до сих пор. Твой Витя».
— Он просил меня найти вас и рассказать правду, — сказала Ирина. — Говорил, что вы имеете право знать. Что, может быть, это освободит вас от какой-то боли, которую вы носили в себе все эти годы.
Мы проговорили ещё два часа. Она рассказывала о своём отце, о том, каким он был, чем занимался, что любил. Я слушала и представляла жизнь, которая могла бы быть. Но не была.
Когда я вернулась домой, Лена встретила меня на пороге.
— Ну как? Что узнала?
Я рассказала ей всё. Дочь слушала молча, потом обняла меня.
— Мам, не вини себя. Ты не виновата. Никто не виноват, кроме его мамы. Она не имела права так поступать.
— Знаешь, что самое страшное? — прошептала я. — Если бы я знала правду тогда, я бы оставила ребёнка. Нашего ребёнка. Дождалась бы его. Может, мы были бы вместе. А я... я убила нашего ребёнка, думая, что он меня бросил.
— Мама, не надо так. Прошлое не изменить. Но ты же была счастлива с папой? Вы прожили вместе тридцать лет. Он тебя любил.
— Да, любил. И я его тоже. Но это была другая любовь. Спокойная, тёплая. А с Виктором было... было как взрыв. Как буря. Мы были так счастливы те несколько месяцев.
На следующий день я поехала на кладбище. Ирина дала мне адрес. Могила была скромная, с простым памятником. Виктор Сергеевич Морозов. Даты жизни. Я положила цветы и села на скамейку рядом.
— Привет, Витя, — сказала я вслух. — Прости, что не искала тебя. Прости, что поверила в то письмо. Прости за всё.
Я сидела там больше часа. Люди проходили мимо, кто-то бросал странные взгляды, но мне было всё равно. Я прощалась с любовью, которая так и не случилась. С жизнью, которая могла быть.
Когда я вернулась домой, то достала старую коробку с фотографиями. Нашла ту самую, что прислала Ирина. Поставила в рамку и повесила на стену в спальне. Муж умер пять лет назад, и мне никто не мог сказать, что это неправильно.