Дверной звонок прорезал тишину квартиры так резко, что я вздрогнула и пролила немного кофе на свежевыглаженную блузку. Чертыхнувшись, схватила салфетку и промокнула пятно. Кто это может быть в восемь утра в субботу? Соседка за солью? Курьер с посылкой для Лизы?
Я открыла дверь, не глядя в глазок, и буквально остолбенела.
На пороге стоял он. Виктор. Мой бывший муж, которого я не видела двенадцать лет. Двенадцать! Он постарел, конечно, но узнать его было несложно: те же тёмные глаза, тот же нахальный прищур, только теперь с сеточкой морщин по краям. Дорогой костюм, начищенные до блеска туфли, запах резкого одеколона.
— Привет, Света, — сказал он так, будто мы виделись вчера. Будто, между нами, не пролегла целая пропасть из двенадцати лет молчания, обид и боли.
Я молча смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. В голове пронеслось столько мыслей, что на секунду показалось — сейчас просто взорвусь от их количества.
— Можно войти? — он сделал шаг вперёд, словно собираясь протиснуться мимо меня.
— Нет, — моё собственное слово прозвучало на удивление твёрдо. — Что тебе нужно?
Виктор усмехнулся — той самой усмешкой, которая когда-то казалась мне такой обаятельной, а теперь вызывала только отвращение.
— Ну что ты сразу так? Я же не чужой человек. Мы с тобой...
— Мы с тобой ничего, — перебила я. — Ты ушёл двенадцать лет назад и ни разу не поинтересовался, как живут твои дети. Двенадцать лет, Виктор!
Он поморщился, будто я сказала что-то неприличное.
— Ну зачем ты старое ворошишь? Я тогда... ситуация была сложная. Но я здесь не об этом. Мне нужно поговорить о квартире.
О квартире? У меня внутри всё оборвалось.
— О какой квартире? — я старалась говорить спокойно, хотя руки уже начали дрожать.
— Об этой, — он обвёл взглядом дверной проём, словно оценивая территорию. — Она же записана на обоих, помнишь? При покупке мы оба вкладывались. Так что технически половина моя.
Мир вокруг поплыл. Он что, серьёзно?! Он исчез на двенадцать лет, не дал ни копейки на содержание детей, не поздравил их ни разу с днём рождения, даже не поинтересовался, живы ли они вообще! А теперь явился и спокойно так заявляет о своих правах на квартиру?
— Мам, кто пришёл? — из комнаты выглянула Лиза, моя старшая дочь. Ей было девятнадцать, она заканчивала первый курс университета.
Виктор резко повернул голову. На его лице появилось странное выражение — что-то среднее между удивлением и смущением.
— Лиза? — неуверенно произнёс он. — Ты так выросла...
Дочь внимательно посмотрела на него, и я увидела, как её лицо каменеет.
— А вы кто? — холодно спросила она, хотя я знала — она прекрасно поняла, кто перед ней.
— Я... — Виктор запнулся. — Я твой отец.
— У меня нет отца, — Лиза развернулась и ушла в комнату, громко хлопнув дверью.
Повисла тяжёлая тишина. Виктор нервно сглотнул.
— Она на меня обижается, да?
Я едва сдержалась, чтобы не залепить ему пощёчину прямо здесь, на пороге.
— Уходи, — процедила я сквозь зубы. — Немедленно.
— Света, послушай, — он снова попытался сделать шаг вперёд. — Я понимаю, ты злишься. Но у меня есть законное право...
— Ни хрена у тебя нет! — не выдержала я, повысив голос. — Ты бросил нас! Троих детей и беременную жену! Исчез, как крыса с тонущего корабля, когда стало трудно!
— Не надо сейчас об этом...
— Надо! — я шагнула к нему, и он невольно отступил. — Ты знаешь, как я жила эти двенадцать лет?! Как работала на двух работах, чтобы прокормить детей?! Как сидела ночами у кровати младшего, когда он болел, потому что на врачей нормальных денег не было?! Как экономила на себе, чтобы купить Лизе книги для учёбы?!
Соседская дверь приоткрылась — баба Клава, конечно, не удержалась от соблазна послушать скандал.
— Света, давай зайдём внутрь, поговорим спокойно, — Виктор заметил любопытную соседку и явно занервничал.
— Нет, — отрезала я. — У нас с тобой нет никаких разговоров. Проваливай и больше не появляйся.
— Я юриста найму, — вдруг сказал он, и в его голосе появилась угроза. — Если по-хорошему не хочешь... Квартира оформлена на двоих. По закону половина моя. И я заберу её через суд.
Он развернулся и пошёл к лестнице, а я стояла на пороге, ощущая, как по спине катятся холодные капли пота.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, будто я пробежала марафон.
— Мам? — из комнаты вышла Лиза. Её глаза были красными. — Это правда был... он?
Я кивнула, не доверяя своему голосу.
— Что он хотел?
— Квартиру, — выдавила я. — Говорит, что имеет на неё право.
Лиза присела на диван, обхватив руками колени.
— И что теперь?
— Не знаю, солнышко, — призналась я, садясь рядом с ней. — Честно не знаю.
Из соседней комнаты высунулся Димка, мой средний. Ему было пятнадцать, и он как раз находился в том возрасте, когда любые эмоции старательно прятались за маской равнодушия.
— Кто это орал в коридоре? — спросил он, хотя по его напряжённому лицу было ясно, что он всё слышал.
— Никто, — быстро ответила я. — Просто... один человек ошибся адресом.
Димка скептически прищурился, но спорить не стал. Развернулся и ушёл обратно. А я сидела рядом с Лизой и думала: что же делать? Неужели этот тип действительно может отсудить квартиру?
Потом вспомнила про Илью. Он же юрист! Работает в крупной фирме, специализируется на семейных делах. Мы с ним учились в одном классе, а последние пару лет периодически пересекались на встречах выпускников.
Я достала телефон дрожащими руками и набрала его номер.
— Света? — удивлённо ответил Илья. — Привет! Что-то случилось?
— Илья, мне нужна твоя помощь, — голос предательски дрогнул. — Срочно.
На другом конце провода повисла пауза.
— Приезжай ко мне в офис в понедельник. Первой. Часов в девять. Всё расскажешь.
Я благодарно выдохнула.
— Спасибо.
Повесив трубку, я посмотрела на Лизу. Она смотрела на меня с таким беспокойством, что сердце сжалось.
— Всё будет хорошо, — сказала я, хотя сама в это не слишком верила. — Обещаю.
Выходные тянулись бесконечно. Я не могла ни есть, ни спать, только крутила в голове один и тот же вопрос: неужели после всего, через что я прошла, этот человек может просто явиться и отнять у нас дом?
В воскресенье вечером позвонила мама.
— Светочка, как дела? Что-то голос у тебя какой-то...
Я не выдержала и всё ей рассказала. Мама слушала молча, только иногда ахала.
— Вот подлец, — наконец выдала она. — Двенадцать лет как в воду канул, а теперь... Света, ты помнишь, как квартира оформлялась?
— Помню, — я вздохнула. — Мы оба собственники. Тогда казалось правильным...
— А где документы? Все документы на квартиру?
— В сейфе. А что?
— Достань их завтра перед встречей с Ильёй. Пусть посмотрит. Может, там что-то есть... какая-нибудь зацепка.
Я послушалась совета и в понедельник утром, собираясь к Илье, достала из сейфа толстую папку с документами. Договор купли-продажи, выписки из ЕГРН, квитанции об оплате... Всё аккуратно подшито и пронумеровано — я всегда была педантом в таких вещах.
Офис Ильи находился в центре города, на восьмом этаже современного бизнес-центра. Секретарша проводила меня в просторный кабинет с панорамными окнами.
— Света, — Илья встал из-за стола и пожал мне руку. — Садись, рассказывай.
Я села в мягкое кресло и начала говорить. Рассказала всё: как Виктор ушёл двенадцать лет назад, как я одна растила троих детей, как он ни копейки не платил, не интересовался ими... А теперь явился и требует половину квартиры.
Илья слушал внимательно, иногда делая пометки в блокноте.
— Документы принесла? — спросил он, когда я закончила.
Я протянула ему папку. Он раскрыл её и начал методично изучать каждый листок. Минут через пятнадцать поднял голову.
— Света, скажи, а он платил алименты?
— Нет, — покачала я головой. — Ни разу. Я даже в суд не подавала... Знала, что толку не будет. Он же сразу куда-то исчез, адреса я не знала.
— А исполнительный лист заводила?
— Нет.
Илья постучал ручкой по столу, задумавшись.
— А коммунальные услуги? Кто платил все эти годы?
— Я, конечно! — я даже возмутилась. — У меня все квитанции сохранились.
— Отлично, — Илья улыбнулся. — Это очень хорошо. А ремонт делала?
— Дважды. Первый раз через три года после его ухода — там крыша текла, пришлось весь потолок переделывать. А второй раз — года четыре назад. Косметический.
— Документы, чеки есть?
— Конечно есть! Я же всё храню!
Илья откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.
— Послушай меня внимательно, Света. У твоего бывшего мужа практически нет шансов отсудить эту квартиру. Более того, если мы всё правильно оформим, ты сможешь признать его долю ничтожной и выкупить её за символическую сумму. Или даже без выкупа.
Я не поверила своим ушам.
— Серьёзно? Но как?
— Очень просто, — Илья наклонился вперёд. — Видишь ли, собственность — это не только право владеть, но и обязанность содержать имущество. Твой бывший муж двенадцать лет не платил ни за коммуналку, ни за ремонт, ни копейки не вложил в поддержание квартиры. А ты всё это время несла все расходы единолично. По закону это даёт нам возможность требовать компенсации.
— Компенсации? — я не понимала.
— Да. Ты вложила в содержание его доли огромные средства. И имеешь полное право требовать их обратно. А поскольку у него нет таких денег... — Илья многозначительно улыбнулся. — Мы можем предложить ему отказаться от своей доли в счёт погашения долга перед тобой.
Я сидела, медленно осознавая услышанное. Неужели всё может быть так просто?
— Но это же... это же законно?
— Абсолютно, — кивнул Илья. — Более того, у нас есть ещё один козырь. Он двенадцать лет не платил алименты на троих детей. Даже если он исчез и ты не знала, где его искать, это не освобождает его от обязанности содержать своих детей. Долг по алиментам никуда не делся. И мы можем его посчитать.
— И сколько это будет? — я боялась даже представить эту сумму.
Илья вытащил калькулятор и начал быстро что-то подсчитывать.
— Минимальный размер алиментов на троих детей — пятьдесят процентов от дохода. Возьмём минималку по региону, будем считать по самому низкому раскладу... — он несколько минут водил пальцем по клавишам. — Получается примерно... около миллиона рублей.
У меня закружилась голова.
— Миллион?
— Это по самым скромным подсчётам, — уточнил Илья. — Если считать с индексацией и учётом инфляции, может быть и больше. Плюс расходы на содержание квартиры... Света, его доля в квартире не покрывает и половины его долга перед вами.
Я молчала, переваривая информацию. Значит, он явился требовать то, что ему уже давно не принадлежит?
— Что мне делать? — наконец спросила я.
— Для начала собери все документы, — Илья протянул мне список. — Квитанции по коммуналке за все двенадцать лет, чеки на ремонт, договоры с подрядчиками. Всё, что можешь найти. Принеси мне. Я составлю исковое заявление.
— Исковое? — я растерялась. — То есть я буду подавать в суд?
— Именно, — кивнул Илья. — Мы опередим его. Подадим иск о признании сделки по приобретению квартиры частично недействительной из-за неисполнения второй стороной своих обязательств. И потребуем компенсации расходов. Поверь мне, когда он получит повестку в суд и увидит сумму своего долга, желание судиться у него резко пропадёт.
Я вышла из офиса Ильи словно на крыльях. Впервые за эти выходные я почувствовала, что ситуация под контролем. Что я не беспомощная жертва обстоятельств, а человек, который может постоять за себя и своих детей.
Дома я сразу же принялась за дело. Достала все коробки с документами, которые хранила на антресолях. Квитанции, чеки, договоры... Господи, сколько же всего накопилось за двенадцать лет!
— Мам, что ты делаешь? — заглянул Димка.
— Собираю документы, — ответила я, раскладывая квитанции по годам. — Для суда.
— Суда? — он сел рядом. — То есть ты будешь судиться с.. с ним?
Я посмотрела на сына. Его лицо было напряжённым.
— Да, Дима. Буду. Он не имеет права приходить сюда через двенадцать лет и требовать то, что давно ему не принадлежит.
Димка молчал, глядя на разложенные бумаги.
— А если... а если он правда отсудит квартиру? Мы что, останемся на улице?
Я обняла сына за плечи.
— Не останемся. Обещаю. У нас всё будет хорошо.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я за эти двенадцать лет научилась одному: если не сдаваться и бороться за своё, всё обязательно получится.
Димка кивнул и вдруг неожиданно обнял меня.
— Мам, ты крутая, — прошептал он.
У меня защипало глаза. Вот за это, за вот эти моменты, когда мои дети видят во мне не просто маму, а сильного человека... За это я готова была бороться до конца.
Следующие две недели я провела в напряжённых сборах документов. Илья составил внушительный иск, где подробно расписал все расходы, которые я понесла за двенадцать лет. Получалась внушительная сумма — больше двух миллионов рублей.
— Когда мы подадим это в суд? — спросила я, просматривая готовые документы.
— Завтра, — ответил Илья. — Но прежде я хочу кое-что сделать.
— Что?
Он загадочно улыбнулся.
— Отправлю твоему бывшему копию иска. Неофициально. Пусть знает, с чем столкнётся, если решит продолжать свои претензии.
На следующий день Илья действительно отправил Виктору документы заказным письмом. А через два дня мне позвонил незнакомый номер.
— Алло? — я ответила настороженно.
— Света, это я, — голос Виктора звучал совсем не так нахально, как в прошлый раз. — Мне... мне нужно с тобой поговорить.
— Говори, — холодно бросила я.
— Не по телефону. Давай встретимся. Где-нибудь в кафе.
Я хотела отказать, но потом передумала. Пусть посмотрит мне в глаза и скажет, что хотел сказать.
— Хорошо. Завтра в два часа. Кафе «Уют» на Садовой. И чтобы было ясно: мой юрист будет со мной.
Виктор согласился, хотя по его голосу было слышно, что такой расклад его не радует.
На следующий день я пришла в кафе ровно в два. Илья уже сидел за столиком у окна. Через пять минут появился и Виктор. Он выглядел помятым и нервным — совсем не таким уверенным, каким был неделю назад.
— Привет, — он неловко кивнул мне, затем перевёл взгляд на Илью. — А это...
— Мой адвокат, — представила я. — Илья Сергеевич Громов.
Виктор сглотнул и сел напротив нас.
— Света, я хочу... я думаю, мы можем договориться без суда.
— Договориться? — я скрестила руки на груди. — О чём именно?
Он нервно потёр лицо руками.
— Я получил документы. То, что ты... что твой адвокат прислал. Я не знал, что там такая сумма...
— Ты не знал, что за двенадцать лет накопится большой долг? — саркастически уточнила я. — Серьёзно?
— Света, ну зачем ты так? — он попытался изобразить что-то вроде раскаяния. — Я же не со зла тогда... Просто ситуация так сложилась.
— Ситуация, — повторила я. — Значит, «ситуация» заставила тебя бросить троих детей и беременную жену? «Ситуация» не позволяла тебе хотя бы раз в год позвонить и спросить, как они?
Виктор молчал, глядя в стол.
— Что ты хочешь? — спросил Илья. — Зачем мы здесь?
Виктор поднял глаза.
— Я готов отказаться от своей доли в квартире. Без всяких судов и выплат. Просто... просто не подавайте этот иск.
Я переглянулась с Ильёй.
— Почему? — спросила я. — Боишься, что твоя новая семья узнает о долгах?
Он вздрогнул, и я поняла, что попала в точку.
— У тебя новая семья? — продолжила я. — Ты завёл себе другую жизнь, других детей..., и они не знают, что у тебя есть трое брошенных детей и огромный долг по алиментам?
Виктор нервно облизнул губы.
— Света, ну зачем ты... Я же предлагаю хорошие условия. Ты получаешь квартиру целиком, я не требую ничего.
— Ты и не можешь требовать, — вступил Илья. — Потому что технически твоя доля уже не твоя. Ты задолжал больше, чем она стоит. Мы пойдём в суд и выиграем. И тогда долг никуда не денется. Он будет висеть на тебе всю жизнь.
Виктор побледнел.
— Но я же... у меня нет таких денег.
— Твои проблемы, — жёстко сказала я. — Ты должен был думать об этом двенадцать лет назад, когда сваливал.
Он смотрел на меня умоляюще, но я не чувствовала ни капли жалости. Этот человек оставил меня одну с тремя детьми. Я голодала, чтобы накормить их. Работала на двух работах, спала по четыре часа в сутки. Просыпалась по ночам в холодном поту от страха, что не справлюсь. А он... он просто сбежал. И теперь думал, что может просто вернуться и взять кусок от того, что я с таким трудом сохранила?
— Слушай меня внимательно, — сказала я, наклоняясь вперёд. — Ты подпишешь отказ от своей доли в квартире. Нотариально заверенный. И ещё подпишешь бумагу, что не имеешь никаких претензий ко мне и детям. Никогда. Ни сейчас, ни в будущем.
— Но долг... — начал он.
— Долг я спишу, — я посмотрела на Илью, и он одобрительно кивнул. — Если ты без проблем оформишь всё, что нужно, я не буду требовать выплаты алиментов за прошлые годы. Считай, что тебе повезло.
Виктор судорожно сглотнул.
— И всё? Больше никаких условий?
— Есть ещё одно, — добавила я. — Ты больше никогда не появляешься в нашей жизни. Никогда. Не звонишь, не пишешь, не пытаешься встретиться с детьми. Для них ты умер двенадцать лет назад. И пусть так и остаётся.
Он молча кивнул.
Через неделю мы встретились у нотариуса. Виктор подписал все необходимые документы, даже не пытаясь торговаться. Когда нотариус поставила последнюю печать, я почувствовала, как с плеч свалился огромный груз.
Это была победа. Не просто юридическая, а моральная. Я доказала — себе и своим детям — что можно постоять за себя. Что никто не имеет права приходить и забирать то, что ты строила своим трудом, своими слезами, своей кровью.
Вечером я собрала детей на кухне. Лиза, Димка и младший, Артёмка, сидели за столом и смотрели на меня с тревогой.
— Всё хорошо, — сказала я, улыбаясь. — Квартира теперь полностью наша. Никто и никогда не сможет её у нас забрать.
— Серьёзно? — Димка не верил. — То есть этот... он больше не появится?
— Больше никогда, — кивнула я.
Лиза встала и обняла меня.
— Мам, ты просто супер, — прошептала она. — Спасибо.
Артёмка, который всё это время сидел тихо, вдруг спросил:
— А кто это был, мама? Тот дядя, из-за которого ты так переживала?
Я присела рядом с младшим сыном и взяла его за руку.
— Один... просто один человек из прошлого, Тёмочка. Но он ушёл. И больше не вернётся.
— Хорошо, — кивнул Артём. — А то ты всю неделю грустная ходила.
Я улыбнулась и обняла всех троих сразу.
— Теперь всё будет хорошо. Обещаю.
И я действительно верила в эти слова. Потому что за эти двенадцать лет я научилась главному — какие бы удары ни наносила жизнь, всегда можно подняться. Всегда можно бороться. И всегда можно победить, если рядом есть те, ради кого стоит это делать.
Квартира осталась нашей. Дом, который я выстрадала, за который боролась каждый день этих двенадцати лет, теперь принадлежал только нам. И никакие призраки прошлого больше не могли этого изменить.
Прошло несколько месяцев. Жизнь постепенно вернулась в привычное русло — работа, дети, бесконечные домашние дела. Но что-то изменилось. Я стала увереннее, что ли. Перестала бояться каждого звонка в дверь, каждого незнакомого номера на телефоне.
Однажды вечером, когда мы все сидели за ужином, Лиза вдруг сказала:
— Мам, а помнишь, когда он пришёл, я сказала, что у меня нет отца?
Я кивнула, настораживаясь.
— Я тогда соврала, — продолжила она, глядя мне в глаза. — У меня есть родитель. Самый лучший. Ты, мама. Ты для нас и мама, и папа. Всегда была.
Димка закатил глаза, но я заметила, как он украдкой вытирает влажные глаза.
— Лиза права, — неожиданно вступил он. — Ты вообще крутая. Помнишь, как ты меня в десять лет научила драться? Сказала: если кто-то обижает слабого — дай сдачи, а если сам полезешь — получишь от меня.
Я рассмеялась, вспоминая тот случай. Димка тогда пришёл из школы с синяком, и я решила, что пора учить сына постоять не только за себя, но и за других.
— А я помню, как ты всю ночь со мной сидела, когда я заболел, — добавил Артёмка. — И песни пела. Хотя голос у тебя... — он скорчил смешную гримасу.
— Эй! — я игриво замахнулась на него салфеткой. — Мой голос прекрасен!
— Для совы, может быть, — подначил Димка, и все рассмеялись.
Мы сидели так втроём — вчетвером, считая меня — и я вдруг поняла, что это и есть настоящее счастье. Не квартира, не победа в суде, а вот эти моменты. Когда твои дети смеются, когда они здоровы, когда они рядом.
Позже, когда дети разошлись по комнатам, я стояла у окна с чашкой чая и смотрела на ночной город. Телефон завибрировал — сообщение от Ильи.
«Света, как дела? Всё спокойно?»
Я улыбнулась и набрала ответ: «Всё отлично. Спасибо тебе за всё».
Он прислал смайлик с поднятым вверх большим пальцем, а потом добавил: «Ты молодец. Не каждая женщина смогла бы так выстоять».
Я задумалась над его словами. Выстоять... Двенадцать лет назад, когда Виктор ушёл, мне казалось, что это конец. Что я не справлюсь, не выдержу, сломаюсь. Были ночи, когда я плакала в подушку, чтобы дети не слышали. Были дни, когда я просыпалась и не знала, как дотянуть до зарплаты. Были моменты, когда хотелось всё бросить и сдаться.
Но я не сдалась. Потому что у меня не было выбора — позади были трое детей, которые зависели только от меня.
И теперь, оглядываясь назад, я понимала: то, что казалось концом, было началом. Началом новой жизни, где я научилась быть сильной. Где я стала той, кем могла гордиться. Где мои дети видели во мне не жертву обстоятельств, а бойца.
— Мам! — из комнаты крикнул Димка. — Ты чай остудить решила? Иди уже, кино начинается!
Каждую пятницу мы устраивали семейный киносеанс — выбирали фильм, делали попкорн, устраивались на диване все вместе.
— Бегу! — откликнулась я и направилась в комнату, где меня ждали мои дети.
Моя семья. Мой дом. Моя жизнь, которую я выстроила заново из осколков прошлого.
И когда я села между Лизой и Димкой, а Артёмка устроился у меня на коленях с миской попкорна, я подумала: а ведь Виктор потерял больше, чем квартиру. Он потерял это. Вот эти вечера, эти объятия, эти моменты, когда твои дети просто хотят быть рядом.
И никакие деньги, никакая недвижимость не стоят того, чтобы променять это на что-то другое.
— Мам, ты чего задумалась? — Лиза толкнула меня локтем.
— Да так, — улыбнулась я. — Просто думаю, как мне повезло.
— Нам повезло, — поправила она. — С тобой.
И знаете что? В этот момент я поняла, что действительно победила. Не в суде, не с документами и адвокатами. А здесь, в этой комнате, где мои дети чувствовали себя в безопасности и любимыми. Где мы были семьёй — настоящей, крепкой, несломленной никакими бурями.
Квартира осталась нашей. Но самое главное — мы остались вместе. И это была единственная победа, которая по-настоящему имела значение.