Я смотрела на телефон уже который час. Экран оставался темным и безмолвным, словно издеваясь надо мной. Дочь обещала позвонить вчера вечером, но так и не позвонила. Сегодня уже половина второго дня, а от неё ни слуху, ни духу. Машенька всегда была пунктуальной. Если обещала — выполняла. Поэтому это молчание пугало меня больше, чем я хотела признать даже самой себе.
Я набрала её номер в пятый раз за утро. Длинные гудки, а потом автоответчик. Сердце ухнуло вниз.
— Верочка, ну хватит себя накручивать! — сказала подруга Лидка, когда я позвонила ей. — Может, телефон разрядился. Или на работе загружена. Не маленькая уже.
— Тридцать лет, — машинально ответила я. — Но она всегда предупреждает, если что-то меняется. Всегда.
— Ой, Вера, ты её слишком опекаешь. Отпусти девочку. У неё своя жизнь, может, жених появился.
Жених. Усмехнулась я горько. Если бы всё было так просто. Маша жила в другом городе уже четыре года. Уехала по работе, получила хорошую должность в рекламном агентстве. Звонила каждую неделю, приезжала на праздники. Мы были близки, несмотря на расстояние. Или мне так казалось?
Последний разговор прокручивался в голове снова и снова. Она позвонила три дня назад, в пятницу вечером. Голос был какой-то натянутый, усталый.
— Мам, как дела? — спросила она без обычной теплоты.
— Хорошо, доченька. А у тебя? Ты какая-то не такая.
— Всё нормально. Просто устала. Работы много.
— Машунь, ты мне не врёшь? У тебя что-то случилось?
Она помолчала. Потом вздохнула:
— Мам, нам надо поговорить. Серьёзно поговорить. Я позвоню тебе в воскресенье вечером, ладно? Часов в восемь.
— О чём поговорить? Доченька, ты меня пугаешь!
— Не бойся. Просто есть вещи, которые я должна тебе сказать. Давно должна. Я позвоню, обещаю.
И всё. Воскресенье прошло, звонка не было. Сейчас понедельник, почти обед, а её телефон молчит. Я пыталась дозвониться до её подруг, но никто не брал трубку. Написала в мессенджер — прочитано, но ответа нет.
С каждой минутой страх сжимал горло всё сильнее. К вечеру я уже не находила себе места. Металась по квартире, заглядывая в телефон каждые пять минут. Может, поехать к ней? Но это восемь часов на поезде. А вдруг я просто паникую на пустом месте?
В семь вечера позвонил сын, мой младший, Петя.
— Мам, что случилось? Ты звонила мне пять раз!
— Петенька, Маша пропала. Не выходит на связь с воскресенья. Я места себе не нахожу.
— Может, действительно телефон сел?
— Целый день? Да она бы с чужого позвонила, подзарядила где-нибудь. Нет, тут что-то не так.
— Хочешь, я попробую найти её через знакомых? У меня есть приятель, он в том же городе живёт.
— Попробуй, пожалуйста. Я уже не знаю, что думать.
Петя обещал разузнать и перезвонить. Я осталась наедине со своими мыслями и страхом. Что она хотела мне сказать? Что за разговор, который так и не состоялся?
В голову лезли самые страшные варианты. Болезнь? Неприятности на работе? Долги? А может, она хотела признаться в чём-то таком, о чём мне и думать страшно?
Вспомнила, как год назад она приезжала на мой день рождения. Была какая-то отстранённая, всё время на телефон смотрела. А когда я спросила, не влюбилась ли она, резко ответила:
— Мам, прекрати. Не лезь в мою личную жизнь.
Тогда я обиделась. Мы даже поругались. Она уехала раньше, чем планировала, сославшись на срочные дела. Потом помирились, конечно, но осадок остался.
Телефон зазвонил, и я чуть не выронила его от неожиданности. Петя.
— Мам, я нашёл её!
— Что? Где? С ней всё в порядке?
— Ну... в общем, да. Она жива-здорова. Просто... это сложно объяснить по телефону. Лучше приезжай. Я куплю тебе билет на завтрашний поезд.
— Петя, что происходит? Почему она сама мне не звонит?
— Мам, поверь, так будет лучше. Приезжай, и всё поймёшь. Я встречу тебя на вокзале.
Он сбросил звонок. Я стояла посреди комнаты, не понимая, радоваться или плакать. Дочь жива, но почему-то не может или не хочет со мной говорить. Что там, в том городе, такого, что нужно моё присутствие?
Ночь не спала. Прокручивала все возможные варианты, и каждый следующий был хуже предыдущего. К утру собрала сумку, оделась потеплее и отправилась на вокзал.
Восемь часов в поезде показались вечностью. Я смотрела в окно на мелькающие пейзажи и думала о том, какой маленькой была Машенька, как училась ходить, как пошла в школу, как получила диплом. Где я упустила момент, когда мы стали чужими?
Петя встретил меня на перроне. Обнял крепко, но лицо было серьёзным.
— Поехали, мам. Я всё объясню по дороге.
Мы сели в такси, и сын наконец заговорил:
— Мама, Маша боялась тебе сказать. Очень боялась. Она думала, ты её не примешь, осудишь, отвернёшься от неё.
— О чём ты говоришь? Что случилось?
— У неё есть человек. Они живут вместе уже два года. Маша хотела рассказать тебе, но всё не решалась. А сейчас этот человек попал в больницу, серьёзная операция была. Сестра просто была не в состоянии ни с кем разговаривать.
— В больнице? Господи, а что с ним? Почему мне сразу не сказали?
Петя взял меня за руку.
— Мам, его зовут Игорь. Он рабочий. Строитель. Маша познакомилась с ним на объекте, когда делала рекламу для застройщика. Она... она боялась, что ты не примешь его. Что ты скажешь, что он не пара ей, потому что у неё высшее образование, престижная работа, а он простой человек.
Мир вокруг словно замер. Я слышала слова сына, но не могла их осмыслить. Такси ехало по незнакомым улицам, Петя что-то говорил, но я его не слышала.
— Мама, ты меня слышишь?
— Слышу, — прошептала я. — Просто... это так неожиданно.
— Для меня тоже. Она рассказала мне полгода назад. Попросила не говорить тебе, хотела сама. Но всё время откладывала. Боялась твоей реакции.
— Боялась меня? Своей матери?
— Мам, ты же знаешь, как ты относишься к образованию. Сколько раз говорила, что нужно выходить замуж за равного, за интеллигентного человека. Помнишь, что сказала, когда соседская Танька вышла за водителя? Какие слова использовала?
Я вспомнила. Да, я действительно не стеснялась в выражениях. Говорила, что это неравный брак, что ничего хорошего из этого не выйдет. А ведь Танька до сих пор счастлива в браке. Как же так получилось?
— Она думала, что я её разлюблю? — тихо спросила я.
— Да. Она говорила, что лучше вообще не рассказывать, чем потерять тебя.
Мы подъехали к многоквартирному дому. Петя повёл меня на пятый этаж. Перед дверью я остановилась.
— А если я скажу что-то не то? Если обижу её?
— Мам, ты — самая добрая женщина, которую я знаю. Просто будь собой.
Дверь открылась, и на пороге стояла моя дочь. Бледная, с синяками под глазами, постаревшая за эти несколько дней лет на десять.
— Мама... — её голос дрогнул. — Прости, что не позвонила. Я не могла. Я...
Я шагнула вперёд и обняла её. Крепко, как обнимала, когда она была маленькой и приходила в слезах после ссоры с подружками.
— Прости меня, — прошептала я. — Прости, что ты боялась мне довериться. Прости, что я создала такие условия, в которых родная дочь не может рассказать матери о своей жизни.
Она заплакала. Взрослая женщина рыдала у меня на плече, а я гладила её по голове и шептала:
— Всё хорошо, доченька. Всё хорошо.
Петя незаметно ушёл. Мы сидели на кухне, пили чай, и Маша рассказывала. О том, как они познакомились, как влюбились, как она мучилась выбором — быть с любимым человеком или соответствовать чьим-то ожиданиям. О том, как Игорь поддерживал её, любил, как они строили общий быт, мечтали о будущем.
— Он сейчас в больнице, — сказала Маша. — Упал со строительных лесов. Сломал ногу, сотрясение мозга. Операция прошла хорошо, но мне было так страшно. А звонить тебе и всё объяснять по телефону... я просто не могла.
— Понимаю, — кивнула я. — Когда его выпишут?
— Завтра или послезавтра.
— Я хочу познакомиться. Хочу увидеть человека, который делает мою дочь счастливой.
Маша подняла на меня глаза, полные слёз.
— Правда?
— Правда. И знаешь что? Мне всё равно, кто он по профессии. Главное, чтобы тебя любил и ты была счастлива. Остальное не имеет значения.
На следующий день мы пошли в больницу. Игорь был крепкий мужчина лет тридцати пяти, с добрыми глазами и застенчивой улыбкой. Когда я вошла в палату, он попытался приподняться, но я жестом остановила его.
— Лежите, не вставайте. Я Вера, мама Маши.
— Очень приятно, — сказал он тихо. — Я много о вас слышал.
— И я о вас теперь знаю, — улыбнулась я. — Спасибо, что заботитесь о моей доченьке. Вижу, она счастлива с вами.
Игорь посмотрел на Машу, и в этом взгляде было столько любви и нежности, что у меня защемило сердце. Так никто никогда не смотрел на меня. Даже муж, когда был жив.
Мы проговорили час. Игорь оказался интересным, умным человеком. Хоть и не получил высшего образования, но много читал, интересовался историей, мечтал открыть своё дело. Они с Машей дополняли друг друга — дочь была практичной и земной, а Игорь мечтательным и романтичным.
Когда мы вышли из больницы, Маша взяла меня под руку.
— Мам, я так боялась этого разговора. Столько лет боялась.
— А зря. Я твоя мать. Я люблю тебя такой, какая ты есть. И буду любить всегда.
— Даже если я выбрала не того, кого ты ожидала?
— Особенно потому, что ты выбрала сердцем. Потому что ты смелая, честная, настоящая. Ты не стала жить чужой жизнью, не стала притворяться.