Проснувшись и выйдя из спальни в прихожую, Егор увидел жену.
— Ты куда-то уходишь? — лениво поинтересовался он.
— Ухожу, — ответила Юлия.
Она открыла дверь.
— Надолго? — спросил Егор.
— Навсегда, — ответила Юлия и уже хотела выйти, но Егор быстро подошёл к ней и закрыл дверь.
— Что значит это твоё «навсегда»? — спросил он.
— Это значит, что я ухожу из этого дома навсегда.
— Почему?
— Ты и твоя родня меня достали. Мы разводимся, — сказала Юлия мужу.
Егор посмотрел на часы. До Нового года оставалось немного.
— Достали? — брезгливо произнёс он. — Что за слово?
— Говорю, что чувствую. Другого слова не нашлось.
— Не нашлось?
— Не заслуживаете!
«Если она сейчас уйдёт, то сорвётся всё, что мы сегодня утром задумали с мамой, — подумал он. — Отпускать её сейчас перед праздником нельзя ни в коем случае. На этом всё построено. И что я скажу маме, когда она приедет? Нет-нет. Я не могу допустить, чтобы Юлия сейчас ушла. Её нужно задержать. Во что бы то ни стало».
Егор решил сменить тон.
— Ничего не понимаю, — ласково сказал он. — А как же праздник, Юля?
— Празднуйте без меня.
— Юля, ты не можешь вот так взять и уйти, — нежно произнёс Егор.
— Могу и уйду! — уверенно ответила Юлия.
— Но скоро начнут съезжаться гости. Приедет моя мама. Приедут мои братья и сёстры.
— Пусть съезжаются. Я-то здесь при чём?
— Как при чём? Ведь ты уходишь! Ты что, Юлия? Хочешь испортить всем праздник?
— С чего ты взял, что моё отсутствие испортит кому-то здесь праздник? По-моему, наоборот. Твоя родня будет счастлива, если меня здесь не будет. Особенно твоя мама.
— Ты напрасно так плохо думаешь про мою маму. Она любит тебя!
— Любит? Ну уж нет.
— Уверяю тебя.
— Ты можешь уверять меня сколько угодно. Я ухожу.
«Да чтоб её, — подумал Егор. — Ведь и впрямь уйдёт. И тогда сорвётся всё, что мы сегодня утром с мамой придумали. Что делать? Как переубедить Юлю? Что сказать, чтобы заставить её остаться дома и начать встречать Новый год с нами? Идея!»
— Хорошо, — сказал он. — Если ты решила от меня уйти, уходи. Насильно, как говорится, мил не будешь. Согласен даже на развод. Но почему сейчас? Что плохого, если ты это сделаешь чуть позднее? Например, завтра утром. После праздника, когда всё закончится, можешь уходить. Клянусь, что задерживать тебя не стану. И разведусь с тобой тихо, без скандалов и долгих разбирательств. Даже на раздел имущества не подам.
— Я уйду сейчас.
— А дети? Ты подумала о них? Ты только представь, что с ними будет, когда они узнают, что их мама от них ушла перед самым Новым годом.
— Меня никто здесь не любит. Ни твоя мама, ни ты, ни твои братья и сёстры. Даже мои дети настроены вами против меня. А ведь они ещё маленькие. Дочери всего четыре года, а сыну — три. Но вы уже каким-то образом сумели их убедить в том, что их мама плохая, потому что её никогда нет дома.
— Это неправда. С чего ты взяла, что мы их настраиваем? Дети тебя любят.
— Дети меня не любят. Они думают, что я люблю деньги больше, чем их. И этому их учит твоя мама.
— Это неправда! Моя мама никогда бы до такого не опустилась.
— Это правда, Егор, правда. И твоя мама опустилась до такого. Пользуется тем, что я целыми днями работаю, и наговаривает моим детям на меня.
— Зачем ей это?
— А то ты не знаешь, зачем?
— Клянусь, что не знаю.
— Всё ты знаешь. Но мои дети, которые меня не любят из-за вас, это ещё половина беды. Самое страшное — это то, что вы — ты и твоя родня — задумали против меня.
— Но мы против тебя ничего не задумали, Юлия. Клянусь!
— Ещё как задумали. И это произойдёт сегодня ночью.
— Вздор, Юлия. Ну вздор.
— Вы боитесь, что я выгоню тебя, разведусь с тобой и оставлю вас всех ни с чем. И решили подстраховаться.
— Ты сама не понимаешь, что говоришь, Юля.
— Я очень хорошо понимаю, что говорю.
— Откуда ты можешь это знать?
— Сегодня утром, когда приехала твоя мама и ты разговаривал с ней на кухне, я подслушала ваш разговор.
— Как ты смогла подслушать нас?
— А вот так!
— Но ты ведь уехала на работу.
— Уехала. Но вскоре вынуждена была вернуться. А вы были на кухне и не услышали, как я вернулась. И я подслушала, о чём вы разговаривали. И узнала о вашем коварном замысле.
Вы хотите объявить меня недееспособной и под этим предлогом собираетесь забрать у меня всё: квартиру, дачу, деньги и бизнес. Даже моих детей вы хотите отнять у меня. А меня решили отправить в специальное место.
— Куда?
— Ты знаешь, о чём я.
«Ах, как скверно-то, что Юлия всё знает, — подумал Егор. — Это что же получается? Всё, что мы с мамой задумали, всё зря? Так, что ли? Выходит, что так. Но что же делать?
Надо как-то выпутываться из ситуации. Нужно убедить Юлию, что она всё неправильно поняла. Но как? Как её убедить? Разве что свести всё к шутке? Сказать, что всё это говорилось несерьёзно? Точно! Так и сделаю».
— Ты всё неправильно поняла, Юля, — радостно воскликнул Егор.
— Поняла, как услышала.
— Но неужели ты не понимаешь, что мы с мамой говорили это несерьёзно.
— Несерьёзно?
— Ну конечно. А кроме того, Юля, скажу тебе по секрету, мы с мамой знали, что ты дома и подслушиваешь наш разговор.
— Знали, что я дома, и продолжали обсуждать свой план?
— Мы хотели подшутить над тобой.
— Подшутить?
— Ну да.
— Так это у вас с мамой шутки такие?
— Ну конечно, шутки, Юля. А ты что подумала? Что это всё серьёзно? Ах, Юля. Как ты могла подумать, что два взрослых интеллигентных человека могут всерьёз планировать столь дикие вещи? Ну ты сама подумай, Юля. Разве я на такое способен?
А мама моя? Ты забыла, что мы с моей мамой всех себя отдаём исключительно другим людям? О себе не думаем никогда. А постоянно думаем только о том, чтобы не навредить кому-нибудь, даже случайно.
И мы, если ты помнишь, Юля, преклоняемся перед всем живым. А ты так о нас подумала, что мы тебя хотим тебе навредить. Эх ты, Юля.
Да мы ведь с мамой даже мяса не едим по средам и пятницам. А ты? Ты же нас знаешь как никто, Юля! Разве мы на такое способны?
— То есть, если я правильно тебя сейчас поняла, вы с мамой и вашими другими родственниками всё это планировали несерьёзно? — сказала Юлия. — Несерьёзно думали прийти ко мне в гости и накормить меня каким-то специальным тортом, после которого я начну вести себя неадекватно? А после этого вы не собирались вызывать специалистов и отдавать меня в их руки? И всё это несерьёзно?
— Да! — радостно произнёс Егор и нежно улыбнулся жене. — Наконец-то до тебя дошло, что всё это мы говорили несерьёзно, зная, что ты рядом и всё слышишь. Теперь-то ты никуда не уйдёшь, я надеюсь?
И в этот момент Юлии в голову пришла одна интересная мысль.
«А почему, собственно, я должна уходить сейчас из собственного дома? — подумала Юлия. — Только потому, что узнала, что задумали против меня свекровь и муж, и испугалась?
Они, конечно же, задумали против меня скверную штуку, но это повод их бояться, а не уходить из дома. Правильно? Правильно.
И получается, что теперь, когда мне всё известно, надо сделать так, чтобы они ушли из моей жизни навсегда. И для этого мне вовсе необязательно уходить самой. Но делать это нужно аккуратно. По-хитрому. Потому что по-другому с ними невозможно».
— Ну, если всё это было шуткой... — сказала Юлия.
— Шуткой, шуткой.
— Тогда, так и быть, я остаюсь. Но у меня есть одно условие.
— Какое?
И Юлия рассказала Егору своё условие.
— Нет, Юля, — сказал Егор, когда услышал, что от него требуется. — Я так поступить не могу. Ведь это моя мама. И это мои родственники.
— Если не можешь, тогда собирай вещи и уходи из моего дома.
— Серьёзно?
— А как ты хотел?
Егор на секунду задумался.
— Даже не знаю, что тебе ответить, — сказал он. — Пять минут назад ты собиралась уйти, а теперь требуешь от меня, чтобы я предал свою мать, предал своих сестёр и братьев?
— И что? Разве предательство для тебя — это не норма жизни?
— Нет. Я тебе клянусь, Юлия, что я не такой. Я не привык предавать. Веришь?
— Верю. Но тогда тебе придётся привыкать. И начнёшь ты со своих родственников.
— Но почему ты так поступаешь, Юлия? Почему требуешь от меня это?
— Потому что твоя мама и твои родственники — коварные и злые. Они хотели мне навредить. И с ними по-другому нельзя.
— Но я был уверен, что мы с тобой договорились.
— О чём мы договорились?
— Что всё это было несерьёзно!
— Мы с тобой ни о чём таком не договаривались. Я просто спорить с тобой не хотела. А в том, что твоя мама и твоя родня задумали против меня дикость, я не сомневаюсь. Но если хочешь, чтобы для тебя всё закончилось благополучно, сделай так, как я тебе сказала.
— Так, может, тогда тебе лучше самой уйти, как ты и хотела, — предложил Егор. — Я тебя задерживать не стану.
— Нет уж. Моё желание уйти — это была минутная слабость.
— Слабость?
— Да. Потому что я испугалась. Это во-первых. А во-вторых, я хотела казаться гордою.
— Чего ты хотела?
— Хотела таким образом показать, что я — гордая женщина. Думала уйти и оставить тебе и твоей маме и детей, и квартиру.
— Ну так, может, так и сделаешь. Уходи и оставляй всё нам. А я маме объясню, что тебе нужно было срочно уйти.
— Нет, Егор.
— Но почему?
— Я же говорю. Это была минутная слабость. Казаться гордой хотела и испугалась. А теперь подумала, что бояться нечего, потому что ты сам говоришь, что вы с мамой пошутили. А насчёт гордости я решила, что да ну её, эту гордость...
— Уверена?
— В чём? — не поняла Юлия.
— Ну что «да ну эту гордость»? Может, всё же останешься гордой? А?
— Нет, Егор.
«Казаться гордой у меня уже просто нет сил, — думала при этом Юлия. — А есть желание наказать твою маму за то, что вы так жестоко решили со мной поступить. Я ведь понимаю, что это никакая не шутка».
— Что нет, Юлия?
— Никуда я не уйду. Я с детьми остаюсь здесь. В своём доме. И я вас нисколько не боюсь. Хочешь со мной?
— Конечно, хочу. Мне с тобой нравится.
— Ещё бы тебе не нравилось. Сидишь целыми днями дома, нигде не работаешь, живешь на мои деньги.
— А вот это уже обидно, Юлия, такое от тебя слышать. Ты же мне сама предложила нигде не работать и сидеть дома с детьми. Сказала, что твоих денег нам на всё хватит. А теперь что? Упрекаешь?
— Теперь я понимаю, что напрасно это тебе предложила. Таким образом я превратила тебя в хитрого интригана, задумавшего меня извести из страха, что я тебя разлюблю. Последний раз спрашиваю, хочешь здесь остаться?
— Да-да-да, — чуть не плача, закричал Егор.
— Тогда делай, что я сказала. Или собирай вещи и уходи.
— Я согласен.
И Егор позвонил маме и сказал, чтобы они приехали не в девять вечера, как договаривались, а за десять минут до наступления Нового года. Мама пыталась выяснить, почему так поздно, на что Егор ответил, что так надо.
— Я встречу вас около подъезда, мама, — сказал Егор.
***
А когда в назначенное время родственники Егора приехали, чтобы отпраздновать у Юлии Новый год, выяснилось, что никакого праздника не будет.
— Как не будет? — начали возмущаться родственники. — До Нового года всего ничего. А ты нам сообщаешь такое?
— Увы, — грустно ответил Егор, — так сложились обстоятельства.
— Но мы же договаривались с тобой, сын! — сказала мама. — Всё продумали. Всё рассчитали. Я торт специальный привезла. Специалисты через два часа приедут за Юлией. Ты что? Решил всё отменить?
— Так получилось, мама. Прости. — Егор оглядел других своих родственников. — И вы, мои родимые, простите меня. Но, как говорится, своя рубашка ближе к телу. В общем, Юлия всё узнала про наш замысел. И твой торт, мама, она всё равно есть не будет.
Егор рассказал, каким образом Юлия всё узнала.
— Подумаешь, узнала, — сказала мама. — Не будет есть торт в этот раз — и не надо. Съест его в другой раз. А сейчас давай просто отпразднуем Новый год. Все вместе. Дружно. Как праздновали раньше. Всей семьёй. Ведь мы — семья. И семья дружная. А до тех пор, пока мы — дружная семья, мы могущественны. А то, что Юлия чего-то там узнала, это всё ерунда и мелочи. Не сегодня, так в другой раз, но мы захватим её богатство.
— Нет, мама. Так больше не получится. Юлия тебя знать больше не хочет. И это касается не только тебя, но и вас, мои братья и сестры. Проваливайте все. И чтобы духу вашего здесь не было. И не приезжайте сюда больше никогда.
Повторяю, это касается всех вас, мои родимые. Если бы вы знали, как неловко мне сейчас вам такое сообщать. Если бы вы только знали. Но я вынужден. И вынужден говорить это громко. Почему громко? Вас не касается.
Егор не стал называть причину, почему он вынужден был говорить это громко.
Потому что такое было условие Юлии. А она сейчас слышала, как Егор разговаривал со своими родственниками. Потому что у Егора в кармане лежал телефон, и он был на связи с Юлией. И Егор говорил именно то, что хотела слышать Юлия.
— И ещё, — продолжал Егор. — Я хочу, чтобы вы знали. Юля завтра с детьми поедет в гости к своим родителям, с которыми помирилась.
— Она помирилась со своими родителями? — возмутились родственники Егора. — Но как ты мог допустить? Ведь мы столько всего сделали, чтобы поссорить Юлю с её родителями. Мы так старались. И у нас получилось. А что теперь? Получается, что всё напрасно?
— Увы, — ответил Егор. — Мне жаль, что так получилось.
— Ах, тебе жаль? — закричала мама. — А мы как же? О нас ты подумал?
И Егор хотел было снова начать рассказывать родственникам, почему так вышло, но звуки курантов его остановили. Наступил Новый год.
Родственники хотели войти в подъезд, но Егор не пустил их.
— Ты нас и в подъезд не пустишь? — начали возмущаться родственники.
— Не пущу, — решительно ответил Егор.
— Но нам холодно.
— Понимаю. Но Юля поручила мне никого из вас не пускать даже в подъезд, — сообщил он.
— Даже в подъезд?
— Да. Даже в подъезд вы не должны заходить. Такое её условие. Иначе она и меня выгонит из своей жизни.
— Что же ты, всю ночь у подъезда стоять собираешься? — спросили родственники.
— Я буду здесь до тех пор, пока вы не уйдёте.
И родственники решили из принципа никуда не уходить. Надеялись, что Егор не выдержит и пустит их. Но Егор выдержал.
А через три часа не выдержали родственники. Они вызвали такси и уехали, сказав напоследок Егору, что с этих пор он для них никто: не сын и не брат. И ещё родственники сказали Егору, что хоть он и зарегистрирован с ними в одной квартире, но они его туда не пустят. ©Михаил Лекс