После Переяславской рады (1654) Богдан Хмельницкий прожил всего три с половиной года. Избранный вместо него гетманом Иван Выговский до битвы у Желтых вод служил полякам, но, будучи взят в этой битве в плен, ради спасения своей жизни перешел на сторону восставших. Имея по тем временам великолепное образование, он был приближен Хмельницким к себе и впоследствии стал Генеральным писарем Войска Запорожского.
Должность эта ввела его в круг наиболее значимых лиц Малороссии, ибо по своему значению соответствовала европейскому чину канцлера. Взгляды великого предшественника Выговский никогда искренне не разделял, перейдя на сторону Богдана Хмельницкого ради спасения своего живота, он, до поры до времени, скрывал истинное своё лицо, хотя и старательно сеял зёрна сомнений в правильности избранного Хмельницким пути еще при его жизни.
Избрание гетманом вывело двойную игру Выговского на новый уровень. Он искусно использовал тот факт, что, хотя и «москвитяне», и малороссы сами себя еще одинаково называли русскими, обычаями и внешним видом они уже сильно друг от друга отличались. Старательно заострялось внимание и на неизбежно возникавших бытовых конфликтах и противоречиях.
Так, московские стрельцы и солдаты в ходе совместных походов с казаками в шутку порой называли их «чубами и хохлами, а сии сердились за то до остервенения, заводили с ними ссоры частые и драки» (Г.Конисский, «История русов»). Подобные факты русскими воеводами легкомысленно игнорировались, а сторонниками Выговского умышленно раздувались.
В 1658 году Выговский материализовал свои предательские планы, заключив сепаратный мир с Речью Посполитой. Ввязавшееся с ней в войну за Украину Московское государство оказалось в нелегком положении. Усугубилось оно после гибели цвета русской дворянской конницы у Конотопа (1659). Против нее вместе с казаками Выговского сражалось и войско Крымского ханства во главе с Мухаммедом IV Гиреем, которому гетман-предатель обещал переход Малороссии под власть турецкого султана.
Несмотря на частный успех, сторонники гетмана и крымские татары добиться перелома в ходе военных действий не смогли. А вскоре, в том же 1659 году, основная масса казачества открыто выступила против Выговского, заставила его отказаться от гетманства и бежать в Польшу. Но память о предательстве оказалась стойкой. Долгое время московские воины к пренебрежительному слову «хохлы» добавляли и откровенно ругательное «выговцы». Причем и по отношению к тем, кто с самого начала выступал против гетмана-предателя.
В 1656 году пост великого визиря Османской империи занял амбициозный и энергичный албанец Мехмед Кёпрюлю. Ему удалось вернуть раскинувшуюся в трех частях света державу на наступательный вектор во внешней политике. Хотя противостояние с монархией Габсбургов и ее союзниками закончилось в 1664 году «ничейным» результатом, позиции турок в Европе оставались сильны. А взятие в 1669 году после 22 лет (!) осады венецианской крепости Кандии на Крите, позволило османам закрепить этот остров за собой.
Продолжая агрессивную политику, Османская империя вмешалась в борьбу за Украину между Русским государством и Речью Посполитой. Поводом для вмешательства стал переход в вассалитет султана гетмана Правобережной Украины Петра Дорошенко (1669). Благодаря его содействию Османская империя в ходе войны принудила Польшу напрямую уступить ей Подолию с городом Каменец и отказаться от остальной части Правобережной Украины, ставшей зависимым от Турции владением Дорошенко.
Зная о планах гетмана Дорошенко присоединить к этим владениям и Левобережную Украину, в Москве (в это время в Москве царствовал Фёдор Алексеевич) решили действовать на упреждение. Попытки наладить с Польшей союзные отношения ни к чему реальному не привели, но падение авторитета Дорошенко, позволявшего туркам бесчинствовать на украинской земле, создало условия для похода к гетманской столице Правобережья – городу-крепости Чигирину. В 1676 году он был занят русскими войсками, а самого Дорошенко вынудили отречься от гетманской власти.
Турция отнюдь не собиралась мириться с потерей, и в 1677 году к Чигирину двинулась турецкая армия во главе с бейлербеем Ибрагимом-пашой. В обозе он вез Юрия Хмельницкого, младшего сына Богдана, назначенного султаном новым гетманом вместо низложенного Дорошенко. Как нередко бывает, сын великого отца не унаследовал его выдающихся качеств и был обычной серой посредственностью. Казаки об этом знали, и не спешили ринуться под знамя турецкого ставленника. Использовать его громкое имя османам не удалось.
Но силы их и без того были весьма внушительны! Вместе с контингентами придунайских княжеств и войском крымского хана Селима I Гирея, Ибрагим-паша привёл к Чигирину до 80 тыс. бойцов. Противостоял им гарнизон всего из 9 тыс. стрельцов и казаков во главе с генерал-майором Афанасием Таурнихтом (крещеным в православие немцем) и чигиринским казачьим полковником Григорием Коровченко. Имея такое превосходство в силах, Ибрагим-паша похвалялся взять Чигирин за три дня и потом пойти на Киев.
Стрельцы заняли оборону в верхнем «замке», казаки — в «нижнем городе». Недоверие, порожденное Конотопом, все еще сохранялось, и московские воеводы относились к казакам довольно настороженно. Последовавшие события полностью развеяли их опасения.
Почти целый месяц (август 1677 года) стрельцы и казаки мужественно держали оборону, сражаясь плечом к плечу, совершая удачные совместные вылазки, выручая друг друга и умело взаимодействуя. В ходе боев русские воеводы прониклись уверенностью в союзниках и уже не опасались запускать их в «верхний замок». «Конотопский синдром» ушел в прошлое.
В конце августа на помощь Чигирину подошли армии воеводы Григория Ромодановского (более 35 тыс. пехотинцев и всадников) и гетмана Ивана Самойловича (около 20 тыс. малороссийских казаков). Крымские татары и турки пытались воспрепятствовать их переправе через Днепр на Бужином перевозе, но потерпели тяжёлое поражение, только убитыми потеряв около 10 тыс. человек. Эта неудача вынудила Ибрагима-пашу спешно снять осаду и уйти восвояси. Русские и малороссийские войска одержали под Чигириным важную общую победу.
Провал Первого Чигиринского похода подорвал престиж турецкого султана. Находящаяся на пике своего могущества Османская империя не могла мириться с такими поражениями, поэтому сразу стала готовиться к реваншу.
Русское государство уже несколько лет пыталось найти в Европе союзников для войны с турками, но кроме Речи Посполитой, издавна подвергавшейся постоянному натиску со стороны османов, в войну с ними ввязываться никто не пожелал. А сил России и Польши, по заверениям русских послов, хватало в лучшем случае лишь на оборонительные действия.
Причина отказа от создания антиосманской лиги была не только в том, что в Европе как раз в те годы полыхала война. Не менее важным обстоятельством являлся банальный страх. Воевать с турками опасались не только отдельные европейские государства, но и целые их коалиции. Османская империя была еще страшилищем для Европы.
В 1678 году великий визирь Кара-Мустафа лично возглавил колоссальную по численности армию (до 140 тыс. пехотинцев и всадников) и двинулся с ней к Чигирину. В этот раз крепость обороняли около 13,5 тыс. бойцов во главе с воеводой Иваном Ржевским. Заместителем у него был шотландец Патрик Гордон. Многие солдаты были плохо обучены. Тренироваться в пушечной стрельбе Ржевский не позволил, объясняя это необходимостью экономии пороха и ядер.
Десятикратный перевес в численности должен был обеспечить туркам успех. Особенно большим было их превосходство в артиллерии. Они доставили к Чигирину десятки тяжелых осадных орудий и даже 4 сверхтяжелые пушки, каждую из которых транспортировала упряжка из 32-х волов! А благодаря опыту многолетней осады Кандии на Крите, мастерство турецких пушкарей находилось на очень высоком уровне.
18 июня (н.с.) 1678 года началась осада. Русские солдаты и малороссийские казаки вновь действовали сплоченно и храбро. Не раз они вместе совершали дерзкие вылазки. Но преимущество турок в силах было огромным, а воевода Григорий Ромодановский, успешно командовавший в прошлом году, в этот раз допустил ряд серьезных ошибок. В ночь с 21-го на 22 августа Чигирин пал. Его оставшиеся в живых защитники построились в одно огромное каре и с тяжёлыми боями пробились на соединение с армией Ромодановского.
По словам Патрика Гордона, Чигирин «был обороняем и потерян, оставлен, но не взят». Османы лишились под ним более 30 тыс. бойцов. Столь тяжелые потери заставили Кара-Мустафу отказать от продолжения похода. Киев и вся остальная Малороссия были спасены от турецкого нашествия.