В дореволюционной России главным зимним праздником было Рождество, а не Новый год
К нему готовились заранее, иногда за несколько недель, но особенно напряжёнными были последние дни перед праздником. Чем ближе было Рождество, тем сильнее менялся ритм жизни — и в домах, и на улицах.
За два–три дня до праздника в домах начиналась генеральная уборка. Хозяйки двигали мебель, снимали со стен картины и зеркала, стараясь привести жилище в идеальный порядок. Впереди были рождественские визиты, и считалось неприличным принимать гостей в неубранном доме. Отказывать в визите тоже не полагалось, особенно пожилым людям.
В больших городах, в том числе в Москве, с Рождества и до Крещенского сочельника люди буквально ходили друг к другу с поздравлениями и подарками.
Одновременно оживали городские рынки. После сорокадневного поста все готовились к обильному праздничному столу, и накануне Рождества в Москву шли целые обозы с мясом и птицей — свининой, гусями, индейками, утками.
Писатель Иван Шмелёв вспоминал, что привозили даже дичь из Сибири — рябчиков, тетеревов, глухарей. Именно здесь, на рождественских базарах в последние дни перед праздником, существовало негласное правило: торговаться было не принято. Мясо часто продавали без весов, на глаз, а покупатели соглашались с названной ценой. Считалось, что в канун Рождества нельзя скупиться и спорить из-за денег — это выглядело неприлично и воспринималось как плохая примета перед святым днём.
Особым рождественским угощением были пряники-козули. Их выпекали в виде животных и подавали к столу или дарили детям. Считалось, что они напоминают о животных, согревавших младенца Христа в хлеву. Козули нередко хранили и после праздника — как память или оберег.
К концу XIX века зажиточные горожане всё чаще отмечали Рождество и Новый год не только дома, но и в ресторанах. В Москве собирались в «Яре» или «Метрополе», где праздничные ужины превращались в настоящее зрелище. Оперный певец Фёдор Шаляпин вспоминал один из таких вечеров с иронией: «Горы фруктов, все сорта балыка, семги, икры, все марки шампанского и все человекоподобные — во фраках».
Эти слова хорошо передают атмосферу городского праздника — шумного, пышного и показного.
Неотъемлемой частью Рождества стала ёлка. С середины XIX века их покупали на специальных базарах. В канун праздника места торговли напоминали настоящий лес: люди бродили между рядами, выбирая самое пушистое дерево. К началу XX века ёлок привозили так много, что цены падали, а иногда продавцы соглашались отдать дерево за ту сумму, которую называл сам покупатель.
В деревне Рождество выглядело иначе. Там праздник был менее светским, но более обрядовым. После рождественского вечера начинались Святки — время колядок, переодеваний и гаданий. Молодёжь ходила по домам с песнями и пожеланиями, хозяева угощали гостей, а не пустить колядующих считалось плохой приметой. Верили, что вместе с ними в дом приходит удача на весь год.
Так Рождество в России соединяло в себе сразу несколько миров: церковную торжественность, семейное тепло, шумные городские застолья и древние народные обычаи. Это был праздник, который ждали, к которому готовились заранее и который запоминался надолго — запахом хвои, вкусом козуль и ощущением, что год начинается заново.
