Почти полвека назад, когда мир был жестко разделён линиями холодной войны, американский футуролог Ларри Тауб выдвинул концепцию, звучавшую тогда как интеллектуальная провокация. В своей макроисторической модели 1976 года он утверждал: стратегическое сближение США и России — не вопрос симпатий или идеологий, а историческая неизбежность. Тауб называл будущий союз северных держав «Поларио» — партнерством, основанным на цивилизационном родстве, схожем типе мышления и общем вызове со стороны усиливающегося Китая. Сегодня, как отмечает Asia Times, это предсказание неожиданно начинает выглядеть пугающе актуальным.
Когда Дональд Трамп впервые заговорил о необходимости налаживать диалог с Москвой, американский политический истеблишмент воспринял его слова почти как ересь. Россия по инерции рассматривалась исключительно в образе противника, а не возможного союзника. Однако настойчивость Трампа, который раз за разом подчеркивал, что ключевой стратегический вызов для США исходит не от России, а от Китая, заставила многих задуматься: не стоит ли за этой позицией более глубокая логика? Со временем стало очевидно, что такие взгляды удивительно точно совпадают с тем, о чем Тауб писал задолго до сегодняшних кризисов.
В центре его теории — идея «фронтирной культуры». Тауб считал, что и Россия, и США выросли из опыта освоения гигантских, слабо заселённых пространств. Американский образ фронтира и русский опыт движения на восток сформировали сходный тип национального характера: дух первопроходцев, жесткий индивидуализм, вера в расширение как в источник силы. Еще в XIX веке Алексис де Токвиль подмечал это сходство, предполагая, что именно этим двум державам суждено в будущем играть решающую роль в мире. Тауб лишь развил эту мысль, указывая на параллели в федеративном устройстве, многоэтничности, способах освоения ресурсов и даже в склонности к упрощенному, полярному восприятию реальности. По его мнению, такие глубинные черты куда устойчивее любых идеологических разломов.
Согласно прогнозу футуролога, толчком к сближению «северных гигантов» должен стать перелом в глобальном балансе сил. Главный фактор — подъем Китая, который Тауб описывал как ядро будущего восточноазиатского блока «Конфуцио». Появление столь мощного и цивилизационно иного центра силы неизбежно подталкивает США и Россию к поиску точек соприкосновения. В этом контексте заявления Трампа о Китае как главном сопернике выглядят не спонтанной риторикой, а иллюстрацией старого макроисторического сценария. Вторым важным элементом Тауб называл Арктику: таяние льдов, новые маршруты и доступ к ресурсам превращают Север в стратегическую арену, где интересы Москвы и Вашингтона объективно пересекаются.
С этой точки зрения попытки Трампа перезапустить диалог с Россией можно рассматривать не как личный каприз, а как интуитивное следование долгосрочному тренду. Фактически он, возможно сам того не осознавая, возвращался к логике эпохи Ричарда Никсона и Генри Киссинджера, когда США стремились разорвать связку между Москвой и Пекином. После распада СССР эта стратегия была забыта, уступив место расширению НАТО и представлению о России как об ослабленном игроке. Трамп же смотрел на карту шире — так же, как когда-то Тауб.
Еще один штрих, делающий прогноз футуролога созвучным нашему времени, — рост национализма. Тауб воспринимал его не как шаг назад, а как реакцию на перегибы глобализации. Лозунги экономического суверенитета, протекционизм, ставка на внутреннее производство — все это признаки перехода к политике жесткого прагматизма. В такой логике идеология отходит на второй план, уступая место конкретным интересам безопасности и контроля над ресурсами. Именно в этой среде, по мысли Тауба, и становится возможен постидеологический диалог между США и Россией.
Критики указывают на БРИКС и другие альтернативные объединения как на аргумент против «Поларио». Однако Тауб рассматривал такие структуры скорее как временные, тактические союзы, не обладающие единой цивилизационной основой. Они не отменяют долгосрочного притяжения, продиктованного географией, Арктикой и общим вызовом со стороны Восточной Азии.
Станет ли северный альянс реальностью, покажет время. Внутриполитическое сопротивление в США по-прежнему велико. Но ценность подхода Ларри Тауба в другом: он позволяет разглядеть за шумом текущих событий глубокие тектонические сдвиги. И в этом свете сегодняшние попытки переосмыслить отношения между Вашингтоном и Москвой выглядят не случайным эпизодом, а, возможно, первым слабым эхом того самого сценария, который был описан почти пятьдесят лет назад.