Тацуро (MUCC) выражает своё ощущение повседневности в эпической рок-балладе «Sora no katachi»: «Я хочу петь о самых обыкновенных вещах»
2023.12.06 13:00
На фоне бурной активности MUCC, отмечающих 25-летие, их вокалист Тацуро продолжает работать над своим сольным проектом. 6 декабря он выпустил третий сингл «Sora no katachi», который также является его третьей совместной работой с гением J-Pop'а, саунд-продюсером Осимой Косукэ.
Два предыдущих сингла, «Endroll» и «Zankoku», обладали насыщенным и завораживающим звучанием, однако, как и предрекал сам Тацуро в предыдущем интервью, песня с нового сингла «Sora no katachi» стала балладой. Несмотря на то, что темп у неё более спокойный, чем темп песен двух предыдущих релизов, композиционно она развивается интенсивно и драматично. Прежде всего здесь впечатляет экспрессивный и эмоциональный вокал Тацуро. Мы взяли у него большое интервью, в котором Тацуро подробно рассказывает о процессе работы над синглом, планах касательно третьего альбома, выпуск которого назначен на 13 марта 2024 года, а также о своих чувствах в преддверии первого после полного снятия антиковидных ограничений сольного тура и нынешнем душевном состоянии накануне напряжённых дней, предшествующих завершению 2023 года.
◆ ◆ ◆
■ Музыка — невероятно драматичная и монументальная
■ А в тексте, напротив, — ощущение повседневности, то, что знакомо каждому
── Как Вы и обещали в нашей прошлой беседе, третьим синглом стала баллада. Меня поразило, насколько великолепно звучит Ваш вокал.
Тацуро: Большое спасибо.
── Это Ваша очередная — уже третья — совместная работа с Осимой Косукэ (композитор, аранжировщик, клавишник). Расскажите, как и когда начался процесс создания этой композиции?
Тацуро: Всё происходило довольно сумбурно: кажется, мы начали работать над ней где-то в конце августа или в начале сентября. Основываясь на моей идее о том, что было бы неплохо написать балладу с определённой мелодией, Адати (Фусафуми, коллега Тацуро по сольному проекту) сделал базовый набросок. Далее мы начали обсуждать различные варианты: «А если оно сейчас так, то, может быть, лучше сделать вот так?» или «А нельзя ли сделать вот так?», и к тому времени, когда надо было передавать её Осиме-сану, у нас уже была готова демо-версия.
── Какой образ был у Вас в голове в самом начале процесса?
Тацуро: Баллады ведь обладают поистине широким диапазоном. Мне очень нравятся тихие проникновенные баллады, с мощными фортепианными партиями, но наша группа играла много вещей подобного рода в акустике, и я решил, что тут нам будет сложно выделиться. Поэтому мне захотелось создать балладу в стиле рок, с насыщенным инструментальным звучанием.
── А эта богатая на контрасты и драматичная структура песни тоже была частью Вашего первоначального видения?
Тацуро: Ну, да. Изначальная мелодия, которая была написана для припева, получилась очень мощной, и мы подумали: «А если сдвинуть её на место пред-припева, то, может быть, припев получится ещё лучше?». Так мы и сделали. Нам хотелось, чтобы по мере того, как песня развивается, создавалось бы ощущение: «О, а там сейчас будет другой припев?». Кроме того, прорабатывая цельное звучание группы, мы предвидели, что поскольку будем сотрудничать с Осимой, он обязательно применит технику наслоения струнных, так что, возможно, мы писали песню с учётом этого обстоятельства.
── Каждый фрагмент этой композиции обладает мелодической силой, сравнимой с припевом. Мне кажется, это роскошная песня — в неё одну словно бы упаковали идей на целых пять! А как в этот раз появилась идея для лирики?
Тацуро: Музыка для этой песни получилась драматичной и мощной, поэтому я подумал, что лучше будет спеть в ней о простых, личных вещах. У меня было намерение включить в неё ощущение чего-то обыденного, такого, что случается с каждым. Я написал её с мыслью, что мне хочется петь о самых обычных вещах.
── Вот, например, фраза «оставленная еда превратилась в отходы», мне кажется, обладает мощнейшим воздействием.
Тацуро: Оставив за скобками то, что песня начинается с пред-припева, я размышлял о том, каким образом ввести куплет, как начать историю. Когда я задумал написать текст о повседневности, мне захотелось написать о чём-то таком, что происходит постоянно, и уж не знаю, каким-таким чудом, но эта фраза просто взяла и выскочила из меня! Когда слова «мне это не нравится» и «еда превратилась в отходы» сложились воедино, я подумал: «Ага, кажется, теперь эта песня сдвинулась с мёртвой точки!».
── Выбрать такие слова, как «еда» или «отходы» — это ведь очень смелый шаг, не так ли?
Тацуро: Я хотел создать картину, которую любой слушатель мог бы без труда представить. И мне очень хотелось, чтобы люди слушали эту песню, рисуя в воображении какие-то свои образы. Припев получился величественным и широким, и поэтому я сделал куплет предельно конкретным — тем самым обеденным столом, который может представить каждый. И хотя человек, сидящий за этим столом, для каждого слушателя будет свой, у всех возникнет в голове образ кого-то совершенно конкретного. Когда эта деталь идеально встала на своё место, я почувствовал удовлетворение.
── Приём пищи напрямую связан с процессом жизнедеятельности, в этом нет ничего утончённого. Вы хотели приблизиться именно к этой сути, написать об этом прямо? Или я слишком глубоко копаю?
Тацуро: Совсем не хотел (смех). Это просто мгновение, выхваченное из повседневности. Нечто такое, что смутно промелькнёт в голове, а через час ты о нём уже даже не вспомнишь. Что-то вроде ощущения повседневности как череды таких моментов. Но я не ставил перед собой цели поднять этим какие-то философские вопросы. Скорее, отталкиваясь от этого образа, мне хотелось передать чувство, которое рождается, когда смотришь на небо из окна машины или открываешь шторы в комнате: «До чего же красивое небо сегодня!» — примерно так.
── А, понятно.
Тацуро: Мне кажется, чаще всего на небо смотрят в одиночестве. Даже если кто-то и есть рядом, в такие моменты, наверное, разговоров почти не бывает. Но в то же время глубоко в душе у тебя всё равно идёт оживлённый монолог. И, в зависимости от душевного состояния, от настроения, картина неба может казаться то прекрасной, то печальной — она постоянно меняется. Мне нравится смотреть на этот вид так, как хочется смотреть, и видеть то, что хочется увидеть. У меня было смутное представление, что было бы здорово, если бы эта песня стала такой же — чтобы её восприятие менялось в зависимости от того, когда её слушаешь. В голове постоянно присутствует куча мыслей, но часть из них лучше не озвучивать, да и не то чтобы их обязательно кому-то рассказывать... Уверен, у всех бывает подобное чувство. Я не считаю это чем-то плохим, и хотел создать песню, которая заставит людей подумать: «Может, это и в самом деле не плохо?»
── А сами Вы часто смотрите на небо?
Тацуро: Ага. Наверное, я просто люблю его. Хотя, думаю, мало кто его не любит. Небо красивое, однако, когда идёт дождь, настроение портится. Зато в солнечный день я чувствую себя замечательно. Ведь погода сильно влияет на наши эмоции.
── Во фразе «ずっと言えない» (zutto ienai - «не могу сказать») я вижу двойной смысл и читаю её как «癒えない» (ienai - «не могу исцелиться»), но, думаю, даже если проблему невозможно решить, простое принятие того, что подобные чувства существуют, может исцелить. Это помогает мне понять, как важно признавать их и не делать вид, будто ничего не было. Мне кажется, что текст Вашей песни очень светлый и соответствует этому настроению.
Тацуро: В нашей жизни так много того, что мы попросту стираем, как будто его и не было, и так много того, что мы забываем. Но есть вещи, о которых мы вроде бы не помним, но вдруг в какой-то миг они внезапно всплывают в памяти. Полагаю, чаще всего это какие-то негативные моменты, но в то же время мне хочется спросить: «А разве я не могу позволить себе эти чувства? Это же естественно, верно?». На эти вопросы нет правильного ответа, но я не считаю это чем-то ошибочным. Мне кажется, важно принимать себя таким, какой ты есть сейчас, со всеми своими чувствами. Как-то так.
── Существует ли какая-то конкретная причина или, может быть, источник вдохновения, побудивший Вас написать текст на эту тему?
Тацуро: Нет, ведь вначале пишется не текст, а музыка. Когда я впервые слышу готовый трек, то сначала задумываюсь, о чём бы мне хотелось спеть, а затем на ум приходят образы, атмосфера, запахи и прочее, и контуры постепенно проясняются. Мало помалу я начинаю понимать: «О, может быть, именно об этом я хочу спеть в этой песне!» — и тогда всё это начинает обретать форму. Так что я не просто беру и упаковываю в музыку свои повседневные мысли.
── Тогда выходит, что и эмоциональная манера исполнения — это тоже своего рода «отклик» на то, чего требует сама песня?
Тацуро: Да. Иногда я пою, думая о том, какое душевное состояние выражают эти слова или какую картину они описывают, но бывают моменты, когда я записываю вокал, игнорируя текст и вместо этого сосредотачиваясь на создании подъемов и спадов в звучании голоса. В этот раз, пожалуй, был первый вариант.
── Были ли такие моменты в песне, которые Вам пришлось перезаписывать много раз, где Вы пробовали разные подходы к вокалу?
Тацуро: В этот раз запись проходила между турами MUCC, поэтому времени на пробы и ошибки попросту не было. Мне подумалось, что нужно успеть всё сделать, пока ещё я был в голосе, так что это оказалось довольно сложной задачей. Когда я начал петь, то понял, что чувствую себя неважно, и подумал: «Нет, возможно, сегодня ничего не получится». Это не та песня, которую можно просто взять и спонтанно записать. Но где-то в середине сессии мой голос, наконец, зазвучал в полную силу, и я был рад, что удалось записать всё как надо.
■ С кем ты, в конечном счёте, сотрудничаешь?
■ Каким образом создаётся это звучание?
── Если сравнивать с двумя предыдущими синглами, были ли какие-то отличия в работе с саунд-продюсером Осимой-саном?
Тацуро: В этом плане ничего не меняется. Каждый раз одно и то же: я прихожу в студию Осимы-сана и нахожусь рядом, пока он на основе моего демо с нуля переписывает все аранжировки. Думаю, он привык работать в самых разных условиях, и как только работа переходит в его руки, он начинает настолько энергично двигать всё вперёд, что мне остаётся только встроиться в этот процесс.
── Были ли в этот раз со стороны Осимы-сана какие-то важные замечания относительно вокала и текста?
Тацуро: Был один момент, где я и сам засомневался: «Вроде тут текст плохо ложится на музыку?». И, видимо, Осима-сан это тоже почувствовал. Он предложил: «Может, добавим здесь слов?». Такой разговор у нас состоялся всего один раз, и исправить этот недочёт оказалось правильным решением. В целом, текстов он почти не касается. Но когда мы с ним только начинали работать над самой первой песней, он ещё не понимал, какую лирику я напишу на имеющуюся музыку, поэтому просил прислать её ему поскорее. Но сейчас, кажется, Осима-сан понял, что я из тех, кто приносит материал уже полностью готовым, включая вокал, и поэтому ничего не требовал. Он даже не стал комментировать готовые слова, лишь сказал: «Раз уж у тебя текст получился с такой атмосферой, хочу добавить кое-какие звуки, сделаю дополнительную аранжировку». Вот, пожалуй, и всё.
── У меня сложилось впечатление, что этот текст выражает Вашу позицию вокалиста. Но верно ли я понимаю, что на самом деле Вы пишете не о своих собственных чувствах?
Тацуро: Ну, если уж на то пошло, то да, я всё-таки пишу о своих нынешних чувствах. Наверное, лет десять назад такие тексты бы не появились. Ведь моё мировоззрение тоже постоянно меняется. Всё это выглядит так, будто ты смотришь на небо, смутно проецируя на него все свои внутренние перемены и изменения в мыслях. Фраза «как же ты изменился» звучит негативно, но сам процесс изменений, я думаю, вовсе не негативен. Если ты хочешь построить своё актуальное «я», разве не стоит это признать и принять?
── Ваш сольный проект стартовал с идеи «хочу играть J-pop», но теперь его звучание стало гораздо более свободным, не так ли?
Тацуро: Поэкспериментировав с разными подходами на трёх предыдущих синглах, мне удалось выработать метод, более близкий к жанру J-pop, чем обычные методы MUCC. В результате, и особенно работая над этим синглом, я пришёл к выводу, что гораздо интереснее просто делать то, что мне нравится. В конечном счёте, форма моего творчества естественным образом меняется в зависимости от того, с кем я работаю и какое звучание создаю. Моё сольное творчество в итоге получается не похожим на MUCC, и, наверное, это нормально. Поэтому я буду получать удовольствие, встраивая разные элементы в него и наблюдая, что из этого получится. Учитывая всё это, я сейчас как раз думаю о том, как мне подойти к созданию альбома.
── Понятно. Об альбоме мы позже ещё поговорим. Вторая песня, "LASTICA type RE:" — это кавер-версия песни Вашего же проекта Karasu (Tatsuro (Vo), Hiroto (G / Alice Nine), Mizuki (G / Sadie), dunch(B / jealkb), Kenzo (Dr / Ayabie)). Индастриал-аранжировка, созданная Нао-саном из Arlequin, кажется очень свежей и необычной.
Тацуро: У меня было интересное ощущение, будто мне сказали: "Ну-ка, иди сюда!". Для первых двух сольных синглов я делал каверы на песни, которые написал для других, но когда задумался, какой трек подойдёт для би-сайда третьего сингла, сотрудники предложили: «Как насчёт кавера на Karasu?». И мне показалось, что это определённо может быть интересно. Сначала я думал сделать кавер на сингл Karasu «free», но потом решил, что «LASTICA» подойдёт лучше.
── А почему выбор пал именно на Нао-сана?
Тацуро: Я подумал, что если уж браться за это дело, то не попросить ли поучаствовать кого-нибудь из тех, с кем я уже работал. Я спросил Нао: "Знаешь песню "LASTICA" нашего проекта Karasu?". Он ответил: "Знаю". Я сказал: "Думаю использовать её для би-сайда, хочешь сделать аранжировку?". Он ответил: "Очень хочу!". Тогда я сказал ему: "Действуй на своё усмотрение". Я не ставил никаких условий: хочешь — меняй темп, не хочешь — не меняй, хочешь — оставляй ритм шаффла, не оставишь — я перепишу вокал. В общем, делай как знаешь. И тогда он практически сразу прислал вариант, который был уже очень близок к финальному. Кое-какие пожелания у меня были, например: «Раз уж ты сделал так, добавь вот это», мы кое-что подкорректировали, но в своей основе всё осталось как есть.
── Вы создали Karasu в 2009-м, а сингл "LASTICA" вышел в январе 2010-го. Как Вы сейчас, по прошествии времени, оцениваете тот период? Это было счастливое время?
Тацуро: Да, тогда было очень весело. Потому что со всеми участниками мы близко дружили. Думаю, всё-таки замечательно, что я «откопал» «Ластику», потому что в моём сольном багаже не так много песен в подобном стиле, и она должна расширить диапазон живых выступлений. К тому же, это довольно известная композиция, поэтому, как мне кажется, она может стать удачным акцентом.
── Итак, Ваш третий альбом должен выйти 13 марта 2024 года. На какой стадии находится работа над ним в данный момент?
Тацуро: Если честно, особого прогресса пока нет. На данном этапе у нас есть только три песни с синглов и ещё одна, над которой я сейчас усиленно работаю. Альбом планируется из десяти композиций, так что осталось написать ещё шесть. Но вот какие именно песни делать — это мне ещё только предстоит решить. Поскольку у меня уже есть и вокальные вещи, и баллада, вариантов остаётся не так уж и много.
── Есть ли у Вас какая-то концепция для всего альбома или образ, который мог бы стать ключевым?
Тацуро: Сказать по правде, я сейчас целиком и полностью занят работой с MUCC... А сольный альбом — дело такое, его же нельзя делать вполсилы.
── Одновременно с этим альбомом анонсирован также выход акустического кавер-альбома. Что Вы можете рассказать о его содержании?
Тацуро: Этим летом мы провели акустический концерт, где играли каверы. Аранжировки получились настолько качественными и крутыми, что я подумал: «Форменным расточительством будет позволить всему этому кануть в лету», и мне захотелось сохранить их в виде полноценного релиза. А ещё я подумываю добавить к ним несколько новых песен, которые я давно хотел сделать, слегка их переработав.
── К изданию сингла "Sora no katachi" прикладывается карточка с кодом для скачивания, по которому можно послушать запись с Вашего акустического концерта, который прошёл 5 июля в Numabukuro Section 9, правильно?
Тацуро: Запись получилась довольно сносной, и мне показалось, если мы выпустим её в качестве бонуса, это многих порадует.
── И кроме того, Вы ведь записываете акустический кавер-альбом именно как студийную работу. Но если говорить в принципе: что для Вас лично заключено в акустическом выступлении? Какой смысл?
Тацуро: Там совершенно другая атмосфера. Инструментов меньше, свободы больше, и, в отличие от звучания, которое воспроизводит группа в полном составе, голос буквально прорывается вперёд! Возникает ощущение, что, даже если я отодвинусь от микрофона, публика всё равно услышит мой живой голос и все нюансы его интонаций. Петь так — одно удовольствие. Просто кайф.
── Наверное, когда Вы готовите кавер-лайв, то и сам подбор материала — это тоже своего рода кайф?
Тацуро: Невероятнейший. Я хочу сыграть ту или иную песню, потому что просто люблю её — вот и вся причина.
── Но, наверное, в этом есть свой вызов?
Тацуро: Тут действуют очень простые факторы: «Ах, какая потрясная мелодия!» или «Вау, какой сильный текст!». Вдохновение от этих песен я получил уже давно, так что вряд ли акустическое исполнение открывает в них для меня что-то совершенно новое. По моим ощущениям, в акустике всё дело в удовольствии от аранжировки в условиях использования ограниченного числа инструментов.
■ Думаю, в 2024 году появится немного больше свободы
■ Пожалуй, я проживу остаток года в предвкушении этого
── Ваш сольный тур в формате группы стартует 29 марта 2024 года в токийском Star Lounge в Сибуе. Это ещё не скоро, но всё же — каким Вы видите его?
Тацуро: В своей сольной карьере я ещё не играл в условиях, где зрителям можно кричать и подпевать, так что жду этого с нетерпением. [На протяжении нескольких лет японская концертная индустрия жила в условиях строгих антиковидных ограничений. Одним из правил был запрет на «коэдаси» (声出し): зрителям не разрешалось громко подпевать, кричать или даже аплодировать — только тихие, нешумные формы одобрения, вроде взмахов руками. Для японских артистов, чьё творчество неразрывно связано с энергообменом с залом, это была настоящая «эра тишины», выступления проходили в сюрреалистичной, приглушённой атмосфере, лишённой своей главной магии — живого, совместного с фанатами звучания. — Прим. переводчика]
── Вы даже на концертах MUCC ощущаете эту разницу?
Тацуро: Сейчас я уже потихоньку начинаю забывать тот период вынужденной «тишины». Ведь когда на тебя сваливается что-то совершенно новое, нужно время, чтобы привыкнуть к этому, но когда оно исчезает и ты вновь можешь вернуться к привычному образу действий, это, наверное, происходит в одно мгновение.
── Какими Вам видятся эти три с половиной года пандемии, когда были запрещены выкрики на концертах?
Тацуро: Наверное, преисполненными ощущения: «Что это вообще было?»
── Если порассуждать о том, что было утрачено и что было обретено за тот период, что бы Вы назвали?
Тацуро: Когда то, что считаешь обыденным, вдруг перестаёт быть таковым, начинаешь понимать, насколько же оно было ценным и важным. В первую очередь, голоса зрителей. Если бы всего этого не случилось, я, наверное, многого так никогда и не осознал бы, правда?
── А как Вы сами — как творческая единица, как музыкант — изменились за эти три с половиной года?
Тацуро: Дело тут было даже не в ковиде, а в том, что из MUCC ушёл Саточи. Период COVID-19 совпал с тем временем, когда мы всей группой перестраивались под новые обстоятельства, поэтому сложно списывать всё исключительно на пандемию. На самом деле всё было гораздо глубже — слишком масштабные изменения произошли в моём окружении.
── Действительно, эти обстоятельства невозможно разделить... Кстати, на промо-фото для Вашего нового сингла такое красивое голубое небо. Где это снималось?
Тацуро: Это район Футако-Тамагава. Я сказал: «Нужно снимать обязательно в таком месте, где было бы много открытого неба». Тогда фотограф спросил: «Нет ли у Вас какого-нибудь референса для примера?». А за несколько дней до этого разговора я, возвращаясь ранним утром на синкансэне после лайва в Аомори, смотрел в окно и как раз сфотографировал пейзаж с мыслью: «Вот таким должно быть небо для следующего сингла». Эту-то фотографию мы и взяли за основу, чтобы выбрать место и время съёмки, и в итоге я получил именно такое небо, какое хотел.
── Редко можно увидеть такого Тацуро, стоящего под ясным голубым небом. Вам, наверное, очень повезло с погодой в день съёмок?»
Тацуро: Верно, и это было нереально круто. Поскольку день съёмки был выбран заранее, нам оставалось только молиться о том, чтобы погода была хорошей.
── Кстати, я заметила, что у сингла на сей раз три версии обложки, и на всех — разные иллюстрации неба.
Тацуро: Я использовал образ «неба», однако ощущение от песни складывается такое, что это не просто «сплошной лазурный цвет». Поскольку сама идея «формы неба» заключалась в образе «неба, постоянно меняющегося», я хотел показать разницу в настроении через три состояния: ясный день, закат и звёздная ночь. И раз уж у меня была возможность выпустить релиз в нескольких вариантах, я решил воспользоваться этим именно таким образом.
── Силуэты людей кажутся очень многозначительными. Они будоражат воображение и заставляют задуматься о жизнях тех, кто живёт под этим небом.
Тацуро: Что касается людей, то я специально попросил создать такое изображение, которое передавало бы чувство дистанции и заставляло задуматься: знакомы ли они? или же они друг другу совершенно чужие?
── Выходит, что Вы регулируете даже такие тонкие детали арта? Скажите, а планируется ли съёмка клипа?
Тацуро: Музыкальное видео я заказал тому самому иллюстратору, Марио-куну, который рисовал обложку. Я уже обращался к нему по поводу клипа на песню «Akai ito», но на сей раз мне захотелось, чтобы эта работа была выполнена в другом ключе. Я попросил сделать что-то вроде визуализации образа песни — нечто среднее между атмосферным видео и лирик-видео, где всё будет построено на смене картин неба. И оно выйдет 4 декабря.
── Параллельно с сольным проектом у Вас приближается выход альбома MUCC и выступления — то есть график просто сумасшедший. Вы постоянно чем-то заняты, это не сказывается на Вашем здоровье?
Тацуро: С этим всё в порядке. За последние пару-тройку лет я, конечно, перенёс и ковид, и грипп, но что касается обычных сезонных простуд, то их не было совсем.
── Потому что Вы сознательно предпринимаете какие-то меры?
Тацуро: Именно. Если начну простужаться, это сорвёт весь мой график, поэтому я должен относится предельно внимательно к таким вещам.
── Могу только от всего сердца пожелать, чтобы Вы и дальше оставались здоровым и продолжали свою деятельность.
Тацуро: Благодарю, я так и сделаю.
── И в завершении, расскажите, пожалуйста, о своём настроении на конец этого года.
Тацуро: Фанаты часто говорят: «Поскорее объявляйте график MUCC на следующий год!», но я им отвечаю: «Не торопитесь!» (смех). Недавно во время МС я пообещал: «Не волнуйтесь, я позабочусь о том, чтобы расписание лайвов появлялось за полгода». А это значит, что если на ноябрь его ещё нет, то концертов MUCC точно не будет как минимум до мая 2024 года. Так что даже с учётом сольной записи и работы над песнями, в январе-феврале концертов MUCC не планируется, и я смогу полностью сосредоточиться на сольном творчестве. Думаю, после нынешнего сумасшедшего графика у меня наконец-то появится чуть больше ментальной и физической свободы. И в предвкушении этого я, пожалуй, и проживу оставшуюся часть года.
Беседа и текст: Омаэ Таэ
Перевод 🌸 Saku.Ratenshi