В этой статье будет выписаны некоторые вопросы, которые были адресованы Эдуарду Нигматуллину как режиссёру.(название редакций скрыто)
Был момент, когда вы уставали от киноиндустрии?
Да, в 2019 году на год ушел из профессии. Но уже в 2020 вернулся и присоединился к кинокомпании Golden Fox. С тех пор продолжаю сотрудничество с ней в качестве режиссера и режиссера монтажа. Вместе мы сняли множество проектов, включая фильм «Мы. Дети войны».
А где вы учились режиссуре?
В 2020 году я прошел курсы по сценарному делу и режиссуре в школе проекта «Слово земли». Также накапливал опыт на площадках фильмов и сериалов, общаясь с профессионалами. С каждым новым проектом, путем проб и ошибок, все больше понимал суть и трудности этой профессии. Но я благодарен своему прекрасному учителю, который подготовил меня к различным вызовам.
Почему вы взялись за проект «Мы. Дети войны»? Это больше личная история, желание высказаться на важную тему?
Мои прабабушка и прадедушка, когда были живы, часто рассказывали мне о своем детстве. Они родились в 1930 году, потерялись, скитались, пока их не нашли добрые люди. Это история многих людей, которые оказались в тяжелых условиях не по своей воле.
Мне очень хочется, чтобы зрители поняли: военные фильмы – не только о войне, но и о человечности, о том, как жили, как выживали, как были оставлены в сердце те раны, которые никогда не заживут.
Так часто мы забываем о тех, кто страдал, о детях, чьи жизни были разрушены войной. Их трудности, их надежды и страхи нужно помнить и осмыслять. Надеюсь, наш фильм поможет зрителям не только понять, что произошло, но и почувствовать, каково быть одним из тех, кто двигался сквозь ужас, но не потерял человечность.
В коротком метре нужно уместить большую историю в малое время. Нравится ли вам этот формат и почему?
Короткий метр позволяет выразить мысли и эмоции ярко и лаконично, без излишних деталей, это дает возможность сосредоточиться на сути истории. Я всегда считал: порой меньше – это больше. Зачем растягивать историю на полтора часа, если ее можно рассказать за 20 минут?
Вызовом в этом сценарии был именно формат. Я переписывал его несколько раз, добавляя и убирая более жестокие моменты. Иногда думал об отмене проекта, сомневаясь, смогу ли завершить то, что задумал. Но главным вызовом для меня стало ментальное состояние детей и подготовка.
О старте и эволюции пути
Вы начали путь в кино в 16 лет. Что из приобретённого тогда опыта остаётся ключевым для вас сегодня?
В 16 лет я пришёл в кино как актёр, и первым уроком стало понимание, чтобы что‑то передать зрителю, нужно сначала почувствовать это самому. Сегодня этот принцип управляет всем, что я делаю. Работая с актёрами, я не диктую, а помогаю найти ту самую точку внутри, откуда идёт правда. Потому что сам когда‑то искал именно это, не команду, а поддержку в поиске.
Да иногда приходится менять подход на противоположный, все зависит от задачи.
В какой момент вы осознали: «Теперь я не просто учусь — я создаю»? Опишите этот перелом.
Как только я заканчиваю проект, неважно, в какой роли, я с облегчением и внутренней гордостью говорю себе: «Это я создал». И тогда на душе становится так тепло. Но я всё продолжаю учиться.
Были ли проекты, от которых вы отказались на этапе замысла? Что стало причиной?
Да, были проекты, от которых я отказался.
Однажды я задумал фильм в духе «21 век. В поисках себя». Но уже на стадии репетиций понял: кастинг оказался неудачным. Не в том смысле, что актёры плохие - они талантливые и достойные люди, а в том, что для этого проекта они не подходили. Примерно половина состава была словно не на своём месте. Их органичность, их энергия не ложились на ткань истории. Я понял, если продолжу, получится кошмар. И решил отложить картину. Может, когда‑нибудь вернусь к ней, но не сейчас.
Интересный факт: в этом фильме должна была звучать песня «Ландыши» группы Twins Kovl (ныне - «Твинсы»). Мой проект не состоялся, но её взяли в одноимённый сериал «Ландыши». Я искренне рад за девушек и безмерно ими горжусь - их музыка нашла своего зрителя, пусть и не через мою картину.
Как менялось ваше понимание «хорошего кино» за эти годы? Приведите пример: что вы сняли бы сейчас совсем иначе, чем 5 лет назад?
5 лет назад? 5 лет назад я еще пытался снимать. Попытка снять фильм “Фиш” к счастью не вышла, и первая готовая работа “Гульзира” была выпускной работой при обучении в киношколе Булата Юсупова “Слово земли2.0” она была как раз первой работой с киношколой “Кинодети” и кинокомпанией “Golden fox” директором и основателем которая является Елизавета Сакаева, она же и продюсер большинства моих фильмов.
Поэтому, понимание хорошего и плохого кино за эти годы координально поменялось.
О методе и мультироли
Вы совмещаете режиссуру, сценарную работу, звукорежиссуру. Как вы распределяете внимание между этими ипостасями?
Поэтапно, именно поэтапно. Да, было бы правильно, если каждый занимался своими задачами. Но, поскольку я режиссирую короткие метры с низким бюджетом, я понимаю, если буду делегировать работу и требовать качественного результата за маленькую зарплату, будет всё слишком плохо, да и несправедливо.
Раньше я сидел и следил за режиссёром монтажа, не только за выполнением задачи, но и за тем, что именно он нажимает, куда обращается. Впоследствии я сам начал работать над монтажом, иногда обращался к моим монтажёрам за советами, а также искал помощь в интернете. Слава богу, сейчас я могу монтировать проекты не хуже некоторых профессионалов, хоть и не считаю себя профессионалом в области монтажа.
А по поводу звукорежиссуры, я всегда дотошный. Я мало доверяю это другим, поскольку знаю, что нужно для гармонии и правильности звука.
Возвращаясь к вопросу о том, как я совмещаю. Тяжело, поэтапно, но с удовольствием. Мои коллеги видят моё удовольствие, и мой оскал, когда я нервничаю, если что‑то не получается. Думаю, если появится возможность делегировать и найдутся мастера, которым смогу доверить свой фильм, я буду заниматься только режиссурой.
Слава богу, я уже нашёл профессионала, сценариста, мы работаем вместе и готовим будущие проекты.
Расскажите о вашем ритуале погружения в новый проект. С чего начинается работа: с образа, диалога, звука?
С визуализации всего проекта. Мысленно увидеть фильм целиком. Понять, как можно его сделать, что именно показать, какие эмоции я чувствую от этой истории. Если, представляя итоговый, окончательный фильм, я испытываю те же самые эмоции, значит, у меня получилось.
Иногда мне кажется, если бы у меня дома были скрытые камеры, получились бы весёлые кадры. На них я хожу, смотрю в потолок, рисую что‑то в воздухе, наматываю круги. Именно так я «вижу» картинку.
Как вы выстраиваете диалог с актёрами? Приведите пример: как вы помогли найти нужную эмоцию?
Всё начинается с понимания: если актёр не профессионал и только начинает карьеру, важно выяснить, что у него вызывает те же самые эмоции, которые мне нужны в кадре. Либо, аккуратно пробудить эти эмоции: страх, счастье, любовь.
Иногда случается, что начинающий актёр пока не знаком с какой‑то эмоцией на практике. Например, не может заплакать именно так, как требуется по сцене. Тогда я возвращаюсь к технике «Ремесло»: подробно объясняю, какая эмоция нужна, как её добиться, какие мышцы лица и тела в этом участвуют. Этот метод, скорее для совсем начинающих, тех, кто только делает первые шаги в актёрской профессии.
С профессионалами такой подход не работает, они знают своё дело. Здесь моя задача - чётко сформулировать, что именно я хочу увидеть в сцене. Я не учу их актёрскому мастерству, а помогаю найти точку соприкосновения между их опытом и моим замыслом.
Есть ли технический приём (свет, монтаж, звук), который вы считаете своей «визитной карточкой»?
Да — звук. Для меня это настоящая визитная карточка. Ярче всего она проявилась в фильме «Мы. Дети войны»: за работу со звуком я получил награду за лучший саунд-дизайн.
Однажды я услышал комментарий, что мой звук - лучше, чем у одного из признанных мэтров кино (не буду называть имя, чтобы не создавать неловкости). И, как бы это ни звучало, я с этим согласен, для меня звук - не фон, а полноценный герой сцены.
Напротив, самым слабым с точки зрения звука получился фильм «Гульзира». Тогда у меня просто не было технических возможностей сделать звуковое оформление на должном уровне, и это ощущается в финальном результате.
О проекте «7 девушек»: погружение в фольклор
Что стало отправной точкой для обращения к башкирскому фольклору? Был ли конкретный миф, сказка или образ, который вас зацепил?
На самом деле, в башкирской истории очень много всего, что можно переснять, экранизировать, рассказать иначе. Я считаю, что каждый регион и каждый народ имеет множество историй, которые стоит рассказать.
В моём случае отправной точкой стала история о семи девушках, одна из моих любимых. Я давно мечтал с ней поработать.
Во‑первых, в ней есть то, что меня всегда цепляет. Простая, но сильная человеческая драма. Это не просто легенда, это про выбор, про страх, про верность себе.
Во‑вторых, визуально она невероятно богата. Я сразу начал представлять кадры: отражение в воде, движение тканей, свет на лицах. Эти образы не отпускали.
В социальной сети «ВКонтакте» вы писали что «7девушек» это рабочее название и перечислили еще несколько альтернатив. Название может быть иным?
Да, название может измениться. Мы только начали работу над проектом, поэтому впереди множество вариантов. Не исключено, что финальное название вообще не будет похоже на нынешнее рабочее.
Почему именно сюжет о семи девушках? Что в этой истории резонирует с современностью?
история прежде всего о невероятной человеческой стойкости. Представьте, женщины в безвыходной ситуации, которые пережили и моральные, и физические испытания, потеряли близких, столкнулись с насилием, но не сломались. И что главное, они не просто пытались спастись сами, они поддерживали друг друга, боролись за общее спасение. Откуда в них было столько сил? Как можно в таких обстоятельствах сохранить достоинство и не потерять себя?
Знаете, мне кажется, мы живём в такое время, когда легко потерять связь с корнями. Всё меняется так быстро, что мы порой забываем: у нас есть своя история, свои традиции и свой характер.
Какой главный риск вы видите в экранизации фольклора? Как планируете избежать стереотипов или поверхностной экзотики?
Сейчас для меня главный риск, это то-что бюджета может не хватить. Мы, конечно, будем изо всех сил стараться, искать возможности, надеяться, что справимся. Всё‑таки хочется сделать достойно, а для этого нужны ресурсы.
Второй риск — с дистрибуцией. Очень хочется, чтобы историю увидело как можно больше людей. Она правда стоящая, интересная, ей хочется поделиться. У меня уже есть пара идей на этот счёт, но пока не буду раскрывать, пусть останется интрига.
А как избегаем стереотипов? Тут скажу так. Мы не занимаемся дословным пересказом легенды. Наш проект будет именно на основе истории, а не её буквальной экранизацией. Это и помогает уйти от поверхностности. Когда не цепляешься за каждую деталь, а ищешь свой угол зрения, история начинает звучать по‑новому. Но подробности пока оставлю в тайне, пусть для зрителя всё останется сюрпризом. Вы уже знаете часть сюжета из самой легенды, а остальное увидите в своё время.
Какова роль музыки в этом проекте? Будет ли использован традиционный инструментарий или современное звучание?
Я всё ещё в раздумьях над этим вопросом. Думаю, нужно сделать минимальное музыкальное сопровождение, не хочется перегружать картину.
Но что точно будет - это композиция «7 девушек» наш традиционный духовой инструмент Курай и горловое этническое пение. Пока ещё думаем, как именно это реализовать, но эти элементы обязательно войдут в проект.
О смыслах и границах
В «Мы. Дети войны» вы говорили о стойкости через призму детства. В «21 век. В поисках себя» — о кризисе идентичности. Что объединяет эти темы для вас?
Человек! Характер! История!
Эти истории совсем разные, абсолютно непохожие, я бы даже не стал их сравнивать. Но если говорить о том, что их объединяет… Наверное, всё‑таки это тревога.
Я-художник, а картина рисуется в глазах зрителя.
Что для вас неприемлемо в кино — даже если это гарантирует успех? Приведите пример «красной линии».
Если что‑то гарантирует успех - это ещё не значит, что так надо делать. Нельзя просто хвататься за любую возможность. Ведь если перейти все грани, будет ли это вообще успехом?
Скорее получится просто шум, разговоры, хайп - да, это даёт узнаваемость. Но успех ли это? По‑моему, нет.
Для меня красная линия это - не делать чего‑то откровенно жестокого ради эффекта. Ну, например, я точно не буду поджигать корову, как в одном известном фильме.
Бывали ли случаи, когда актёр или команда предлагали решение, которое вы сначала отвергли, а потом признали лучшим? Как вы пересмотрели свою позицию?
Да, такие случаи бывали. Например, в фильме «Мы. Дети войны» по сценарию дети должны были прятаться в старом сарае, полном сена. Визуально это, наверное, выглядело бы эффектнее.
Но на практике возникла проблема: у нас не было возможности найти либо построить такую локацию - не хватало средств. И тогда одна из продюсеров, Яна Ванюшова, предложила альтернативу, баню. Сначала я отнёсся к идее не очень, но, подумав, решил, это действительно хорошее решение. Баня не только вписывалась в контекст, но и привносила свою атмосферу. В итоге мы остановились на этом варианте и, как мне кажется, угадали.
О ресурсах и выгорании
Как вы восстанавливаетесь после съёмок? Есть ли ритуал, который помогает «выйти из роли» режиссёра?
Я, честно говоря, не могу сказать, что у меня есть какой‑то особый ритуал для «выхода из роли». Всё происходит довольно органично, прямо в процессе работы.
Например, когда заканчиваю съёмки и начинаю загружать материал на рабочий компьютер, чувствую, как происходит эта самая смена: режиссёр Эдуард постепенно отходит в сторону, а на его место приходит Эдуард - режиссёр ворчун монтажа.
Если говорить серьёзно, то до самого показа в кинотеатре мне сложно выйти из рабочего настроя. Выходные как‑то сами собой забываются. Я просто не могу позволить себе отключиться, боюсь потерять рабочий лад. Знаю, что многие советуют делать паузы, отдыхать, но для меня это пока непозволительно. Как только останавливаюсь, то сразу чувствую, что теряю нить.
Назовите три книги, фильма или альбома, которые вы перечитываете/пересматриваете/переслушиваете в моменты сомнений. Почему именно они?
В моменты сомнений я возвращаюсь к одной книге, это учебник по кино, по которому я учился у Булата Юсупова. История у неё особенная: я нашёл её буквально в завалах старых книг во время съёмок фильма «Первая республика» (как раз режиссёра Булата Юсупова). Книгу собирались выбросить вместе с макулатурой, а я её забрал. Потом, уже на обучении у Юсупова, оказалось, что это именно тот самый учебник, по нему мы и занимались. При этом на курсе бумажных книг не было совсем, только закрытая онлайн‑литература, которую нигде больше не найти. А у меня была настоящая книга, и она до сих пор со мной. В ней есть всё: от идеи сценария до монтажа и документации. Для меня это настоящий кладезь знаний, к которому я обращаюсь, когда нужно вернуться к основам.
Что касается фильмов, то у меня нет какого‑то одного, который я пересматриваю в сложные моменты. Но есть картина, которая меня глубоко трогает, «Зелёная миля». Это очень тяжёлый, пронзительный фильм, один из немногих, над которыми я могу заплакать. Если вы ещё не смотрели — очень советую. Также очень понравился сериал «Красная королева» и «Карнавал». Думаю, надо будет пересмотреть.
А с музыкой всё проще: я слушаю почти всё, в зависимости от настроения. Когда нужно поразмышлять над новым проектом, включаю композиции, созвучные его атмосфере, и начинаю визуализировать, представлять, как можно воплотить идеи на экране.
Где вы черпаете силы: в одиночестве, в диалоге, в природе, в городе? Опишите ваш «день перезагрузки».
Силы я черпаю в разных местах, зависит от того, есть ли возможность куда‑то поехать.
Если удаётся попутешествовать отправляюсь в какую-нибудь деревню, в соседний регион или вообще куда‑нибудь подальше. Там проще перезагрузиться: тишина, другой ритм жизни, всё по‑другому.
Если выехать не получается, действую по ситуации. Если летом, то сижу в парке, дышу свежим воздухом, смотрю на людей. Это хорошо помогает отвлечься и восстановить силы.
Я не люблю холод, поэтому зимой мой «день перезагрузки»: просто остаюсь один в комнате и могу подолгу смотреть в одну точку. Для меня это нормально, так я восстанавливаюсь.
Есть ли человек (из мира кино или вне его), к которому вы мысленно обращаетесь за советом? Что бы вы спросили у него сегодня?
Да, есть такой человек. Только я не мысленно к нему обращаюсь, я на самом деле звоню или пишу, если нужен совет.
А вот мысленно я часто вспоминаю одного советского и российского актёра. Когда начинаю сомневаться в своих силах, вспоминаю его слова, они тогда дали мне правильную опору. После этого сразу становится легче, появляется уверенность.
Кто это и что именно он сказал, пока не готов раскрыть. Может, когда‑нибудь расскажу, но не сегодня.
О киноиндустрии и будущем
Как вы относитесь к стримингам? Это шанс для независимых режиссёров или угроза традиционному прокату?
Я не считаю стриминги угрозой, скорее альтернативой, новым форматом. Раньше ведь были кассеты, диски. Теперь онлайн‑платформы. Всё меняется, и это нормально.
Тут главное - условия, на которых фильм попадает на площадку. Да, есть риски: если отдавать картину на полных правах стримингу, производитель может не получить прямой финансовой выгоды. Но есть и плюсы - возможность заработать имя, если платформа возьмётся за продвижение.
Правда, для неизвестного автора путь туда непрост. Кто будет искать режиссёра Васю Пупкина, который снял короткометражку «Петушок»? Стриминги вряд ли возьмутся за абсолютно неизвестного автора без бэкграунда.
Но есть и другая сторона: если режиссёр - победитель международных фестивалей, если его работа уже вызвала резонанс в кинокругах, то шансы есть. Платформа может заинтересоваться, но, конечно, на своих условиях. Всё сводится к балансу: имя против условий, творчество против коммерции.
Если бы вам дали 100 млн рублей на любой проект (без обязательств по окупаемости), о чём бы он был? Опишите в 3 предложениях.
Я бы снял сериал в жанре ужасов. Всегда мечтал попробовать себя в этом направлении. С сотней миллионов можно было бы нормально развернуться, сделать не просто страшилку, а что‑то по‑настоящему атмосферное, с крутыми эффектами и проработанными персонажами.
Через 10 лет вы хотите быть режиссёром, продюсером, педагогом — или всё сразу? Почему?
Через 10 лет я всё так же хочу быть режиссёром, на этом и держу упор. Если мои картины пойдут в гору и имя начнёт работать на меня, может, попробую продюсировать. А вот педагогом вряд ли стану, не моё это, не нравится мне учить.
О личном и неожиданном
Есть ли навык, которым вы гордитесь, но он никак не связан с кино?
Да, есть такой навык, умею ловить людей на вранье. Когда мне что‑то обещают или рассказывают, сразу чувствую, где правда, а где приукрашивают. Иногда даже смешно становится: человек старается, врёт, а ты уже всё понял. Это не про злорадство, просто такая своеобразная интуиция выработалась с годами.
Что вы никогда не сможете простить в профессиональных отношениях?
Предательство и обиду моих близких и друзей
Опишите ваш идеальный выходной вне съёмочной площадки: где, с кем, что делаете?
Дома или на прогулке, с любимой
О профессиональных вызовах и самокритике
Вы работаете в нескольких ролях одновременно. Не кажется ли вам, что это распыление сил? Может, стоит сосредоточиться на чём‑то одном, чтобы достичь подлинного мастерства?
Да, согласен, я стремлюсь к тому, чтоб каждый занимался своим делом, но пока не получается.
Есть ли проект в вашей биографии, за который вам сейчас стыдно? Что именно вы сделали бы иначе?
Не стыдно, но проект «21 век — В поисках себя» собрал много хейта. Это была попытка сделать что‑то новое - не вышло. Если бы делал заново, внимательнее отнёсся к обратной связи на этапе сценария и сильнее продумал, как донести свою идею до зрителя.
Вы говорили о стремлении к подлинности. Но не превращается ли это порой в «эстетику бедности» когда нехватка бюджета маскируется под авторский стиль?
У кого я такое сказал?
Разве всё не начинается с авторского? Фильм «Брат» Балабанова тоже является авторским кино. Они потом сняли вторую часть, своими силами, первая часть практически снята за буханку хлеба.
Если бы у Балабанова были изначально миллионы и он бы снимал так же хорошо, но с большими финансами, разве это не было бы авторским кино?
Выпускники ВГИКа снимают авторское кино. Они могут снять как бездарно, так и гениально. Это все в руках режиссёра. Я не понимаю вопроса. Извините.
В кино много «блата» и кумовства. Были ли случаи, когда вы получали роль или проект не по таланту, а по знакомству? Как с этим боролись?
Приглашу ли я бездарного актёра или второго режиссёра к себе в проект только потому, что он мой друг, знакомый или родственник? Чтоб он мне всё запорол? Нет! Но если это талантливый специалист- конечно! Я не вижу в этом проблемы.
О проекте «7 девушек» и культурной ответственности
Экранизация фольклора — рискованный шаг. Не боитесь, что традиционалисты обвинят вас в «измене корням», а молодёжь — в скучной архаике? Как вы будете отвечать этим группам?
Я не боюсь таких обвинений. Традиционалисты всегда придерутся, это понятно. Молодёжь же вряд ли станет смотреть что‑то откровенно устаревшее, поэтому мы будем работать и над тем чтоб и им было интересно.
Но я и не собираюсь просто пересказывать фольклор. Хочу сохранить главное, смыслы, образы, дух истории, но рассказать по‑своему. На языке, который понятен сегодня. Если получится честно и от души - поймут все.
Вы консультируетесь с этнографами? Если да, не станет ли это «одобрение экспертов» оправданием для поверхностного подхода: «Нам сказали, что всё верно, значит, можно не копать глубже»?
Пока не могу дать развёрнутый ответ. Проект только в начальной разработке.
Консультации с этнографами планируем, но ближе к финишу работы над сценарием. Их задача же - проверить, нет ли фактических ошибок, чтобы время, детали, реалии соответствовали истории.
При этом наше повествование останется авторским. Мы не делаем сухой пересказ легенды, будем создавать на её основе свой фильм.
В эпоху глобализации фольклорные проекты часто превращаются в «этнический сувенир» для фестивалей. Как вы избежите этой ловушки?
Ловушки? Если наш проект станет визитной карточкой региона и превратится для Башкортостана в тот самый «этнический сувенир», о котором вы говорите, — это будет только хорошо. Значит, наша задача выполнена.
Есть история, которую мы хотим рассказать. Есть легенда, которая уже является одной из визиток региона. Так почему бы и нет?
А если говорить о фестивальном кино, так оно и есть. Наш проект не коммерческий, он для фестивалей, для зрителя, для тех, кто любит историю и Башкортостан. Если вы называете это ловушкой, я с радостью на неё наступлю.
Не опасаетесь, что фильм могут использовать в политических целях — как инструмент «национального брендинга»? Готовы ли вы к такому повороту?
Не опасаюсь. Наш проект, в первую очередь, художественное высказывание. Если он вдруг станет «национальным брендом» я буду только рад, если фильм реализуют и о нём услышат многие.
Ведь мы снимали его не для того, чтобы он пылился у меня на компьютере. Не для того, чтобы показать родственникам и паре друзей. Мы хотим, чтобы наш будущий проект увидело как можно больше людей.
О конкуренции и индустрии
В башкирском кино есть признанные режиссёры. Чувствуете ли вы давление их авторитета? Есть ли в вас «спортивный» азарт: «Я сделаю лучше»?
У меня нет давления авторитета, есть ценные советы, учения и наставления авторитета. Я рад, что могу учиться у признанных режиссёров.
А спортивный азарт, конечно, есть, без него вообще непонятно, зачем всё это начинать.
Вы работаете с малым бюджетом. Не кажется ли вам, что это ограничивает вас в амбициях? Может, стоит переехать в Москву, где больше ресурсов?
Может, и стоит, если пригласят, с радостью поеду. Но не для того, чтобы бросить родной регион, а чтобы работать и набираться опыта. Глупо отказываться от открывающихся возможностей.
В соцсетях часто критикуют «авторское кино» за элитарность. Вы действительно верите, что ваш зритель существует — или это иллюзия?
Да, такое кино не для всех, и в этом нет ничего плохого. Я не ставлю задачу понравиться каждому.
К тому же «элитарность» не конец света. Сегодня у нас есть фестивали, киноклубы, онлайн‑платформы, где авторское кино находит свою аудиторию.
Не раздражает ли вас, что успешные коммерческие проекты получают больше внимания, чем авторские эксперименты? Как справляетесь с завистью?
Все просто - Я не завидую!
О личных противоречиях
Вы говорите о гуманизме в кино, но снимаете тяжёлые темы (война, кризис идентичности). Не чувствуете ли вы вину за то, что «эксплуатируете» боль ради искусства?
Нет, вины за «эксплуатацию» боли я не чувствую. Где вы видели, чтобы о войне говорили с улыбкой? О детях, страдающих от домашнего насилия, с ностальгией? О попытках суи**да с иронией?
Это темы тяжёлые, но они реальны. И молчание о них вообще не выход. Кино может стать пространством для осмысления, для диалога, для того, чтобы зритель не чувствовал себя одиноким в своей боли.
Моя настоящая вина, не в том, что я поднимаю сложные вопросы, а в том, что не могу полностью передать то, что хотел бы донести. Что не всегда нахожу слова и образы, способные по‑настоящему затронуть, заставить задуматься, помочь. Но именно поэтому я и продолжаю работать...
Режиссура требует жёсткости: давить на актёров, ломать их сопротивление. Как вы совмещаете это с эмпатией? Не боитесь ли, что однажды «перегнёте палку»?
Боюсь, всегда боюсь. Периодически придя домой, мне кажется, что я был слишком жестким. Но потом я слышу отзывы, что многие ученики или актеры хотят работать со мной. Не знаю, это говорит само за себя.
Вы много говорите о традициях, но используете современные приёмы. Не кажется ли вам, что это лицемерие: «Я уважаю корни, но хочу, чтобы меня хвалили за новизну»?
Я не принес ничего нового кинематографу. Пока!
Я использую те приемы, которые работают, либо пытаюсь использовать то, что является общепринятым.
О будущем и страхах
Если «7 девушек» провалится, сможете ли вы признать: «Это моя ошибка, а не зрителя»?
Конечно. Это будет моя и только моя ошибка!
Вам 30 лет. Чувствуете ли давление: «Пора делать большое кино, а не эксперименты»?
Каждый день
Не боитесь ли вы, что через 10 лет о вас скажут: «Он повторил себя, не развился»? Что вы делаете, чтобы этого избежать?
Не все так плохо, если обо мне будут говорить через 10 лет.
Представьте: вам предлагают снять коммерческий блокбастер с бюджетом в 1 млрд рублей, но без творческой свободы. Согласитесь — или откажетесь, рискуя карьерой?
Конечно же, соглашусь. Даже в отсутствии творческой свободы я попытаюсь сделать его таким, каким я его вижу, по крайней мере я попытаюсь. Ко всему этому, за такую сумму никто не захочет рисковать и делать «Кал»
Финальные штрихи
Назовите 3 слова, которые, по-вашему, лучше всего описывают ваш режиссёрский почерк.
Слух, видение, контроль.
Что вы хотите, чтобы зритель почувствовал после вашего фильма? А чтобы сказал?
Я хочу, чтоб он внутренне изменился, выходя из зала или выключая гаджет на котором смотрел фильм, возможно, что-то осознал. А говорить ничего не нужно, главное - почувствовал
Есть ли вопрос, который вы всегда ждёте, но вам его никогда не задают? Задайте его себе и ответьте.
Нет, таких вопросов нет. Но если появится, я обязательно его задам
Если бы вы могли отправить послание себе 18‑летнему, что бы вы написали?
Продолжай работать над собой! Не забывай о своей цели!