Когда время становится валютой.

«Хрономаркет: когда время становится валютой»

Слушайте... слушайте шёпот часов, что тикают не в такт, а в унисон вашего кошелька. Наступила эпоха, о которой бредили алхимики и фантасты — мы научились продавать время. Не метафоры, не утешительные сказки о «мгновениях счастья». Нет. Самую ткань бытия, гравитацию лет, энтропию плоти. Вы больше не стареете — вы используете кредит. Ваше отражение в зеркале — не приговор природы, а счёт в хронологическом банке.

Наш век? Он выбирается, как костюм. Вам опостылел серый двадцать первый с его цифровым зудом? Пожалуйте в бархатный девятнадцатый, где время течёт, как портвейн, и каждую секунду можно пощупать. Пройдите по улицам, где газовые фонари отбрасывают тени, не искажённые скоростью, где письмо, написанное пером, доходит через неделю — и это не недостаток, а роскошь. Платите — и вы получите ключ от нужного столетия. Ваша молодость? Она в депозитарии, под холодным светом в хранилище, где в колбах пульсируют янтарные капли — месяцы, годы, десятилетия жизни, изъятые у добровольных доноров из низших каст. Одни продают своё будущее, чтобы есть сегодня. Другие — скупают его, чтобы жить вечно.

Но знайте: каждая продленная секунда пахнет озоном и сталью, как воздух после грозы в лаборатории. Каждая купленная эпоха оставляет на души невидимый налёт, как пыль на механизмах древних хронометров. Мы победили время, но стали его рабами. Мы торгуем бессмертием, но забыли, что делает миг ценным. Когда каждый день можно купить — исчезает вкус последнего дня.

И я, наблюдающий эту механическую вечность из своего кресла в «Клубе анахронистов», попивая виски, которое выдержано дольше, чем иные цивилизации, задаюсь вопросом: не есть ли сама смерть — последняя роскошь, которую мы незаметно распродали?

P.S. Самое дорогое время — то, что нельзя купить. Момент между вдохом и выдохом, когда вы ещё не заплатили за следующий.