И в завершение темы.
Я не могу назвать себя коллекционером чего-либо, за исключением одного – цитат. Не обязательно только известных людей. Просто всех слов, мыслей, высказываний, что глубинно затрагивали, казались попавшими не в бровь, а в глаз, в самую суть происходящего.
Опять же, я постарался собрать краеугольные вещи, что максимально отзываются во мне сегодняшнем. Но со всем опытом, собранным и сохранившимся за прошедшие годы.
***
«Надо посвящать себя другим и оставаться самим собой».
Мишель Монтень
«В главном – единство, в спорном – свобода, во всем – любовь».
Блаженный Августин
«Думаю, лучшим именем любви в нашем веке было бы предельное доверие. Доверие — это когда люди вообще ничего из себя не строят, не стремятся впечатлить или внушить какие-то идеи. Любовь не ищет ничего, что можно было бы дать отдельно от себя. Любящие так, то есть в предельном доверии, спокойны и довольны не тем, какое впечатление они производят, что они собой представляют, а тем, что они есть и видят друг друга!».
Вячеслав Рубский
«Я думаю, первый дар, который мы получаем от чтения Льва Толстого, – это ясное, как день, чувство великого простора, к которому тянется человеческая душа, так что ничто другое ее не утолит. Тяга к такому «себе», какими мы себя еще не знаем, но ждем, сознавая или не сознавая это. Душа не успокоится ни на чем кроме безмерности и – одновременно – причастности к целому, ко всему. Все остальное тесно».
«Мы располагаем – так мне представляется – какой-то совсем еще свежей свободой новой простоты. Мы можем осмелиться говорить на языке, который не разлучает нас с реальностью, переводя все наше внимание на себя и на свою бесконечную саморефлексию (как специалистский предметный язык школьной философии и эстетики, или как самопожирающий и одновременно нарциссический язык новейшего искусства), – а на языке неприметном и уместном. На языке, который скромно исчезает перед реальностью, только указав на нее, только легко ее коснувшись:
– Вот это дом. – Вот это дерево. – Вот это мироздание».
Ольга Седакова
***
«Чем яснее нам, что такое добро, тем больше доброго найдем мы в разных явлениях».
«Никто не может быть истинно весел, кроме серьезных людей. В конце концов человек может радоваться только сути вещей».
«Мир должен быть для нас замком людоеда, который мы обязаны взять, и собственным коттеджем, куда мы можем вернуться под вечер».
Гилберт Честертон
«Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых».
«Всё мне позволительно, но не всё полезно; всё мне позволительно, но ничто не должно обладать мною».
Апостол Павел
«Естественность не дается от рождения: это достоинство приобретенное».
«Мы хотим пережить определенные чувства еще до того, как в самом деле их испытаем. Мы же знаем, что они есть. И традиция, и наши современники беспрестанно сообщают нам о них – совершенную, впрочем, чушь. Но мы тем не менее переживаем их, как бы по доверенности. И даже используем – так ни единожды не испытав».
Альбер Камю
***
«Каждый разучивает ту песню, которую будет петь на небесах».
Виктор Гюго
«Любой взгляд на вещи, который не странен, неверен. Если что-либо реально, оно может только потерять свою реальность, превратившись в нечто знакомое и обычное».
Поль Валери
«Мы всегда говорим, идя вслед за Прустом, о человеке в той точке, или в такой ситуации, в которой он стоит перед одной особенностью устройства бытия, – он должен каждый раз заново воссоздавать некоторую общую основу всего того, что ему представляется ценностью или культурой. Человеческая культура, в том числе культура чувств, культура понимания, не состоит из каких-то вещей, которые раз навсегда сделаны и положены в такое место, к которому мы всегда имели бы доступ и когда нужно брали лежащую там вещь и пользовались ею. В действительности, все это нужно возрождать или воссоздавать заново, и никто и ничто не может избавить человека от этого труда».
Мераб Мамардашвили
«Незнание – не правил приличия, а Восходов и Закатов, которые застают меня врасплох – ведь я всего лишь кенгуру в чертогах Красоты, сэр, если позволительно так выразиться – огорчает меня».
«У нас всегда есть то, за что нужно благодарить, – это то, что каждый является именно тем, кто он есть, и никем другим».
Эмили Дикинсон
***
«Мое главное и постоянное ощущение – это ощущение жизни. В словах это очень трудно выразить. Может быть, ближе всего к этому ощущению слово "удивление", восприятие каждого момента и каждого состояния как некоего дара (в отличие от "само собою разумеющегося", "самоочевидного"). Все всегда ново, все всегда есть не просто жизнь, а встреча с жизнью и потому как бы откровение…».
«Мне все делалось страшно интересным: каждая витрина, лицо каждого встречного, конкретность вот этой минуты, этого соотношения погоды, улицы, домов, людей. И это осталось навсегда: невероятно сильное ощущение жизни в ее телесности, воплощенности, реальности, неповторимой единичности каждой минуты и соотношения внутри ее всего».
«Жить так, чтобы каждый отрезок времени был полнотой (а не "суетой") и – потому что полнотой, тем самым – и молитвой, то есть связью, отнесенностью к Богу, прозрачностью для Бога, давшего нам жизнь, а не суету».
«Страшная ошибка современного человека: отождествление жизни с действием, мыслью и т.д. и уже почти полная неспособность жить, то есть ощущать, воспринимать, "жить" жизнь как безостановочный дар. Идти на вокзал под мелким, уже весенним дождем, видеть, ощущать, осознавать передвижение солнечного луча по стене – это не только "тоже" событие, это и есть сама реальность жизни. Не условие для действия и для мысли, не их безразличный фон, а то, в сущности, ради чего (чтобы оно было, ощущалось, "жилось") и стоит действовать и мыслить».
«Лучи солнца из огромных окон, музыка под сурдинку, льющаяся отовсюду и ниоткуда, и вдруг – это полное единство со всем, что тебя окружает, точно все предметы как-то мягчают, оборачиваются к тебе дружбой, близостью. Это мгновение – вне времени, но в нем собирается, сосредоточивается вся жизнь. Все тут, хотя и неназванное, не объективированное, все – от самого детства. Прикосновение к душе вечности – когда не нужно "вспоминать", ибо нет пропасти между собою вспоминающим и вспоминаемым, то есть самой жизнью».
Александр Шмеман
«Он говорил, что надо, по мере сил, полностью отдаться любой атмосфере, в громоздком городе отыскать самые тяжелые и угрюмые дома и увидеть, как эта угрюмость оборачивается величием, в сумрачный день забраться в сумрачный и сырой лес, в ветреный – постоять на продуваемом со всех сторон обрыве. Это не ирония, он был полон радостной решимости сунуть свой нос в самую сущность, превознося каждую вещь за то, что она такая, какая она есть».
«Допустим, мы видели во сне или выдумали все это: деревья, траву, солнце, звезды и даже Аслана. Но тогда выдумка лучше и важнее реальности. Допустим, это мрачное место и есть единственный мир. Тогда он никуда не годится. Может, мы и дети, играющие в глупую игру, но четверо детей создали игрушечный мир, который лучше вашей реальной ямы. Я не предам игрушечного мира. Я останусь с Асланом, даже если Аслана нет. Я буду жить как нарниец, даже если нет Нарнии».
«То, что ты видишь и слышишь, в некоторой степени зависит от того, каков ты сам».
«Каждый находит то, что ищет на самом деле».
К.С. Льюис