Светлана стояла у подъезда, прижимая к груди тяжёлую сумку с продуктами. Вечерний январский воздух был сырым и холодным, фонари отражались в замёрзших лужах, и ей хотелось поскорее забраться в тёплую квартиру на пятом этаже. Лифт, как всегда в последние месяцы, не работал, и она уже мысленно ругала управляющую компанию, когда услышала знакомый голос.
— Света, привет! Давно не виделись.
Это была Тамара Ивановна с первого этажа — женщина лет шестидесяти, всегда аккуратно причёсанная, в пальто с меховым воротником и с неизменной сумочкой через плечо. Она считалась в доме «главной по новостям»: знала, кто с кем разводится, у кого ремонт затопили соседи сверху и чья дочь поступила в престижный вуз. Света вежливо улыбнулась, хотя внутри почувствовала лёгкое раздражение — разговор мог затянуться.
— Добрый вечер, Тамара Ивановна. Да, правда, давно.
— А ты всё такая же красивая, — сказала соседка, оглядывая Свету с ног до головы. — И худенькая. А я вот всё поправляюсь, возраст, что поделать.
Света кивнула, переминаясь с ноги на ногу. Сумка оттягивала руку.
— Я тут недавно твоего Сергея видела, — вдруг сказала Тамара Ивановна, понизив голос, будто делилась государственной тайной. — Два раза уже.
Света замерла. Сердце сделало лишний удар.
— Где видели?
— В городе. Первый раз — в ноябре, кажется. Я к дочери в центр ездила, в кафе на Большой Покровской зашла погреться. Смотрю — он сидит у окна с какой-то женщиной. Молодая, красивая, брюнетка. Они о чём-то тихо разговаривали, он ей руку держал. Я подумала: может, коллега? Но потом второй раз — уже перед Новым годом. В том же кафе. Та же женщина. Они уже не просто разговаривали… ну, ты понимаешь.
Тамара Ивановна сделала многозначительную паузу, глядя на Свету с сочувствием, смешанным с лёгким торжеством первооткрывателя.
Света почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она попыталась улыбнуться.
— Может, вы ошиблись? Сергей часто с партнёрами по работе встречается…
— Светочка, я глаза свои знаю. И Сергея твоего десять лет вижу почти каждый день. Это был он. И женщина та же самая что и в первый раз.
Света пробормотала что-то невнятное про «спасибо, что сказали» и поспешила вверх по лестнице. Ноги подкашивались. В квартире она бросила сумку на пол в коридоре и села на табуретку, не раздеваясь. В голове крутилась одна мысль: «Два раза. В одном и том же кафе. С одной и той же женщиной».
Сергей должен был вернуться с работы около восьми. Сейчас было семь. Света посмотрела на часы, потом на телефон — ни звонка, ни сообщения. Обычно он писал: «Выезжаю», или «Задержусь на полчаса». Сегодня тишина.
Она встала, прошла в спальню, открыла шкаф. Его костюмы висели аккуратным рядом. Она провела рукой по рукаву пиджака — пахло привычным одеколоном. Всё казалось таким же, как вчера, как год назад. Они вместе уже семнадцать лет, из них шестнадцать в браке. Дочь Аня учится в девятом классе, скоро экзамены. Дом, работа, отпуск летом на море — всё было ровно, спокойно, предсказуемо. Или ей только казалось?
Света вспомнила, как в последние месяцы Сергей стал чаще задерживаться. «Проект важный», «инвесторы из Москвы», «надо закрыть отчётность до конца года». Она верила. Всегда верила. Потому что любила. Потому что он был надёжным, заботливым, никогда не повышал голос. Когда Аня болела в прошлом году, он ночами не спал, возил в больницу, покупал самые дорогие лекарства.
А теперь — брюнетка в кафе. Рука в руке.
В восемь пятнадцать дверь открылась. Сергей вошёл, как всегда, с улыбкой.
— Привет, любимая. Устал как собака.
Он поцеловал её в щёку, снял пальто, поставил портфель в угол.
— Ужин готов? Пахнет вкусно.
Света молча смотрела на него. Он прошёл на кухню, открыл холодильник, налил воды.
— Что-то случилось? — спросил он, наконец заметив её лицо.
— Сергей, — сказала она тихо, — Тамара Ивановна с первого этажа видела тебя в городе. Два раза. В кафе. С женщиной.
Он замер с кружкой в руке. Потом медленно поставил её на стол.
— И что она сказала?
— Что ты держал её за руку. Что это была одна и та же женщина.
Сергей сел за стол, провёл рукой по лицу.
— Света… Это не то, что ты думаешь.
— А что я должна думать? — голос её дрогнул. — Расскажи, что это.
Он долго молчал. Потом вздохнул.
— Это Лена. Елена Викторовна. Мы… встречаемся. Уже полгода.
Слово «встречаемся» повисло в воздухе, как приговор.
Света почувствовала, как мир вокруг качнулся. Она ухватилась за спинку стула.
— Полгода? Ты… с ней… полгода?
— Света, прости. Я не хотел, чтобы ты так узнала. Я собирался сам рассказать. Честно.
— Когда? Когда собирался? После развода?
— Нет. Я не хочу развода. Я люблю тебя. И Аню. Это… это ошибка. Я запутался.
— Ошибка полгода длится? — Света почти кричала. — Ты мне врал каждый вечер! «Работа», «совещание», «отчёт»! А сам с ней!
Сергей встал, хотел подойти, но она отступила.
— Не трогай меня.
— Света, послушай. Лена — она из головного офиса, приезжала по проекту. Мы много работали вместе. Потом… всё закрутилось. Я не знаю, как объяснить. Я не хотел тебя ранить.
— Но ранил же.
Они молчали. За окном шумел ветер.
— Ты с ней… спишь? — спросила Света, хотя боялась ответа.
Сергей опустил голову.
— Да.
Это «да» было тихим, но ударило сильнее любого крика.
Света вышла из кухни, закрылась в спальне. Она легла на кровать, уткнулась лицом в подушку и впервые за много лет заплакала так, будто внутри что-то сломалось навсегда.
Наутро Сергей ушёл рано, сказав, что на работу. Аня ещё спала — она не знала ничего, и Света решила, что пока не расскажет. Пусть хоть у дочери всё будет спокойно до экзаменов.
Днём Света пошла гулять. Ноги сами принесли к тому самому кафе на Большой Покровской. Она стояла напротив, через дорогу, и смотрела на окна. Там сидели люди, пили кофе, смеялись. Обычная жизнь. А её — рухнула.
Она представила, как он здесь сидит. Как смотрит на ту женщину. Как улыбается ей той же улыбкой, что раньше была только для неё.
Вечером Сергей пришёл с цветами. Большие красные розы — её любимые.
— Света, давай поговорим.
Она взяла цветы, поставила в вазу молча.
— Я закончил с ней, — сказал он. — Сегодня же сказал, что всё кончено. Она поняла.
— А если бы я не узнала? Продолжал бы?
Он не ответил.
Прошла неделя. Они жили в одной квартире, как чужие. Спали в разных комнатах. Разговаривали только о быте: что купить, как дела у дочери в школе. Сергей старался: готовил завтраки, забирал дочь из секции, покупал продукты. Но Света видела в его глазах вину — и это было хуже всего.
Однажды вечером он сказал:
— Я хочу, чтобы мы поехали куда-нибудь вдвоём. Как раньше. На выходные. В гостиницу за городом. Поговорим по-настоящему.
Света посмотрела на него долго.
— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь тебе снова верить.
— Я понимаю. Но я готов ждать. Сколько нужно.
Она не ответила.
Прошёл месяц. Аня заметила, что родители странные, но Света сказала: «Папа много работает, мы оба устали». Дочь кивнула — ей было не до того, готовилась к экзаменам.
Тамара Ивановна пару раз пыталась заговорить в подъезде, но Света проходила мимо, не здороваясь. Сплетни по дому всё равно поползли: кто-то видел Сергея одного, кто-то говорил, что он опять в том кафе был. Света не проверяла. Не хотела знать.
Весна пришла рано. В марте уже таял снег. Света стояла на балконе, смотрела, как капель стекает с крыши. Сергей подошёл сзади, обнял за плечи. Она не отстранилась — впервые за всё это время.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо. — И всегда любил. То, что случилось… это было как болезнь. Я выздоровел. Прости меня.
Света молчала. Внутри всё ещё болело, но боль стала другой — не острой, а тупой, привычной.
— Я не знаю, смогу ли забыть, — сказала она наконец. — Но ради Ани… ради нас… я попробую.
Он крепче обнял её.
Они начали ходить к психологу — вместе. Сначала молча сидели на сеансах, потом стали говорить. О том, что в их жизни стало слишком спокойно, слишком предсказуемо. О том, что Сергей почувствовал себя старым в сорок пять, когда увидел, как молодые коллеги живут ярко, путешествуют, меняют машины. О том, что Лена была как глоток воздуха — но воздуха смятения.
Света узнала, что Лена была замужем, но без детей, и её муж часто уезжал в командировки. Что их роман был бурным, но пустым. Что Сергей сам удивлялся, как мог рисковать семьёй ради этого.
Лето они провели вместе — поехали на море втроём, как раньше. Аня радовалась, что родители снова смеются вместе. Света смотрела на Сергея, когда он играл с дочерью в волейбол на пляже, и думала: «А ведь он тот же самый. И я та же». Но между ними теперь стояла тень — тонкая, почти невидимая, но всё же присутствующая.
Тамара Ивановна однажды встретила Свету возле лифта (его наконец починили) и сказала:
— Вижу, вы помирились. Молодцы. Семью надо беречь.
Света улыбнулась — впервые искренне.
— Да, Тамара Ивановна. Надо.
Она вышла из подъезда, вдохнула тёплый июльский воздух и подумала, что жизнь — штука сложная. Иногда в ней появляются брюнетки из кафе, иногда — сплетни соседок. Но если есть любовь — настоящая, проверенная годами, — она может пережить даже предательство.
Хотя шрам остаётся навсегда.