Найти в Дзене
ЧИТАТЬ ПОЛЕЗНО!

Рождественские рассказы Куприна: «Бедный принц» и «Тапёр»

В этих рассказах А.И. Куприна праздничная, радостная атмосфера приходит не как чудо, а как достижение главных героев - самих участников событий. Сын городского головы Даня Иевлев жил неинтересно и скучно. Мальчик считал себя бедным принцем, заколдованным в «богатом царстве». Его заставляли учить английский, не выпускали гулять даже при шести градусах мороза. А если уж разрешали выйти на улицу, то одевали так, будто он собрался на северный полюс. И никто не интересовался его мальчишескими мечтами. А у «бедного принца» они были! «…Даня давным-давно уже решился стать знаменитым авиатором и открыть оба полюса. У него уже и план летающего корабля готов, нужно только достать где-нибудь гибкую стальную полосу, резиновый шнур и большой, больше дома, шёлковый зонтик. Именно на таком аэроплане Даня чудесно летает по ночам во сне». Но смелым фантазиям тесно в душном закрытом пространстве, и Даня страдал. Его не радовала даже ёлка, потому что её наряжали взрослые и думали, что они преподнесут реб

В этих рассказах А.И. Куприна праздничная, радостная атмосфера приходит не как чудо, а как достижение главных героев - самих участников событий.

Сын городского головы Даня Иевлев жил неинтересно и скучно. Мальчик считал себя бедным принцем, заколдованным в «богатом царстве». Его заставляли учить английский, не выпускали гулять даже при шести градусах мороза. А если уж разрешали выйти на улицу, то одевали так, будто он собрался на северный полюс. И никто не интересовался его мальчишескими мечтами.

А у «бедного принца» они были!

«…Даня давным-давно уже решился стать знаменитым авиатором и открыть оба полюса. У него уже и план летающего корабля готов, нужно только достать где-нибудь гибкую стальную полосу, резиновый шнур и большой, больше дома, шёлковый зонтик. Именно на таком аэроплане Даня чудесно летает по ночам во сне».

Но смелым фантазиям тесно в душном закрытом пространстве, и Даня страдал. Его не радовала даже ёлка, потому что её наряжали взрослые и думали, что они преподнесут ребёнку прекрасный подарок.

Но однажды в Рождество Даня увидел в окно, что «дурные дети» (так дома называли детей сапожников, сторожей и прачек) идут толпой по улице с бумажной рождественской звездой на высокой палке и распевают песни.

Даня незаметно сбежал из дома, чтобы присоединиться к уличным мальчишкам. Сначала они не хотели принимать в свою компанию «паныча». Да и он сам проявлял заносчивость и высокомерие. Но в конце концов его приняли, и он с воодушевлением громче всех распевал рождественские песни как равноправный участник праздничного шествия.

«Чудесный был этот вечер. Звезда останавливалась перед освещёнными окнами, заходила во все дворы, спускалась в подвалы и лазила на чердаки.

В эти блаженные, весёлые, живые минуты он совершенно искренне забыл и о позднем времени, и о доме, и о мисс Дженерс, и обо всём на свете, кроме волшебной колядки и красной звезды».

Даня испытал восторг, оказавшись среди уличной ребятни. Он со всеми собирал угощенья, пока его не нашла гувернантка.

Дома беглеца встретила плачущая мама, а отец, глядя на разрумянившееся лицо сына, радовался, что исчезла его бледность, и заявил, что нельзя ребёнка лишать воздуха. Так рождественский вечер открыл Дане то, чего он был лишён дома, - настоящую свободу общения со сверстниками, которые умели сами себе устроить праздник, искренне радоваться ему и не страшились зимнего холода.

Рождественская звезда светит достойным. Именно об этом рассказ А.И. Куприна «Тапёр».

Дом богатого московского господина Руднева на Рождество остался без оркестра, который всегда заказывал хозяин дома для праздничных танцев. Его дочери уже рады были хотя бы тапёру, но всех хороших музыкантов давно «разобрали».

В семействе Руднева неожиданно оказался бедный «реалистик» Юрий Азагаров, вынужденный зарабатывать фортепьянной игрой на праздниках в богатых домах. Юный музыкант сначала подвергся экзаменовке. Дочери Руднева дотошно выспрашивали, умеет ли он играть кадриль, польку и вальсы.

С достоинством тапёр заявил, что, кроме полек и кадрилей, он может сыграть все сонаты Бетховена, вальсы Шопена и рапсодии Листа. С венгерской рапсодии Листа он и начал «экзамен».

«Мальчик бережно положил руки на клавиши, закрыл на мгновение глаза, и из-под его пальцев полились торжественные, величавые аккорды начала рапсодии. Странно было видеть и слышать, как этот маленький человечек… извлекал из инструмента такие мощные, смелые, полные звуки».

Господин Руднев искренне восхитился талантом тапёра. Когда пришёл новый гость, Руднев попросил его послушать выступление юного музыканта.

«Он заиграл сначала робко, неуверенно,.. но понемногу к нему вернулись смелость и вдохновение. Присутствие того, властного и необычного, человека почему-то вдруг наполнило его душу артистическим волнением и придало его пальцам исключительную гибкость и послушность».

«Властным и необычным человеком» оказался прославленный музыкант и композитор А.Г. Рубинштейн, который, по просьбе Руднева, согласился помочь Юрию в его творческой судьбе.

С одной стороны, Рождество, благодаря случаю, принесло удачу неизвестному тапёру, но, с другой - если бы Юрий не имел замечательных способностей и не занимался бы усердно, смог ли он обратить на себя внимание Рубинштейна?

Так что, рождественское чудо Юрий Азагаров заслужил своим трудом и талантом.