Я уже давно утверждаю, что современное положение дел в области культуры носит плачевный характер, поскольку в наше время театры начинают терять грань между тем, что делать можно и тем, что делать нельзя. К сожалению, это касается не только театров, но и многих других площадок, позиционирующих себя как места культурного досуга. Особенно сильно, к сожалению, страдает в этом отношении музыка, а ещё больше опера (что для меня удивительно, балета это касается меньше), где сценическое действие и декорации позволяют сделать гораздо больше, нежели на простом музыкальном вечере.
Я искренне надеялся, что худшее, что я увижу на сцене: стриптиз Фарлафа во время его радости о том, что скоро его ждёт победа («Близок уж час торжества моего»). Найти видеозапись этого действа становится тяжело, видимо, пытаются подчистить следы этого позора в интернете, однако, я уверен, что при большом желании, вы откопаете не удалённые на данный момент остатки «былого величия» Большого театра. Многие могут начать спорить и говорить, что театр нужно как-то сделать более современным, чтобы он мог завлечь чем-то слушателя, однако, когда на сцене творится нечто в этом роде, то ничего кроме однозначного «нет» вы от меня не услышите, поскольку стриптиз и современность не есть синонимы.
Есть и менее ужасающие примеры того, как, пытаясь осовременить какую-либо постановку, мы встречаем что-то нелепое. Так, например, в прекрасной опере Пёрселла «Королева индейцев», которую восстанавливали в Перми, конкистадоры (если я верно понимаю синопсис, конечно же) предстают перед нами в бронежилетах с автоматами, а на их фоне мы видим БМП (или БТР, или танк, до конца я не понял, но это и не столь важно), который, видимо, они смогли доставить посредством перелёта на грузовом военном самолёте, либо же на военном корабле. Вопрос к тому, откуда во времена конкистадоров появилось столь современное и совершенное оружие остаётся открытым. Более того, почему бы не запустить сразу ядерную боеголовку на ракете-носителе? Критично ли такое? Не настолько, насколько стриптиз Фарлафа, но выглядит нелепо.
Ну и мой любимый пример, который вызывает не только непонимание, но и смех. Одна из постановок «Дон Жуана» Моцарта в Метрополитан, где главный герой зачем-то нацепил на себя корону «Burger King» перед встречей с командором. Где-то в глубине души я понимаю, что хотели этим сказать режиссёры, но опять же, показывать зрителю настолько неоднозначный символ мне кажется неверным.
Ну а теперь о том, что послужило причиной написания данной статьи и случилось совсем недавно. Премьера «Севильского цирюльника» Джоаккино Россини в Башкирском театре оперы и балета (режиссёр-постановщик – Сергей Широков) заставила меня подумать только лишь об одном: со дна постучали.
Для начала дам небольшое пояснение относительно этой оперы, чтобы стало понятно, как в ней появилось то безобразие, о котором сейчас будет рассказано. Одна из героинь оперы по имени Розина учится вокалу, а в сцене, где она берёт урок пения, традиционно вставляется какая-то ария, либо романс. В России существовала традиция дополнять эту сцену «Соловьём» Алябьева, например. Но что же решили добавить в Башкирии? Инстасамку. Серьёзно. И, наверное, вы уже даже знаете какую песню, а если вдруг не догадываетесь, то это «За деньги – да». Облагородить это нечто попытались оркестровой аранжировкой, оперным вокалом (как? не спрашивайте, я сам в шоке) и итальянским языком, вследствие чего вокальный номер звучал как «Per soldi – si».
И теперь, прежде чем я продолжу, четыре главных вопроса:
1. Какому вокалу можно учиться на этой песне (это в качестве логической ошибки)?
2. Как после Инстасамки сохранить атмосферу оперы Россини?
3. Неужели постановщики нашли какую-то скрытую сатиру в этой сцене, которая обосновала выбор песни?
4. За что в Башкирии так ненавидят прекрасного композитора?
Ответить на эти вопросы каждый может сам для себя, а я пока что продолжу. В частности, сразу опережу тех, кто скажет, что романс Алябьева тоже чужероден этой опере. Да, но не настолько. «Соловей» куда более оправданный выбор, нежели «За деньги – да». С этим можно спорить сколько угодно, но достаточно сравнить эти два опуса, чтобы понять сходства и различия. Более того, на Алябьеве действительно можно учиться петь, а не читать рэп. На мой взгляд, для полноты картины Розина должна была начать танцевать стриптиз, она же делает что хочет. А почему бы не захотеть? Вполне себе оправданное решение. Более того, сразу бы Большой театр в Москве опередили по инновациям и свежести взгляда. А ближе к окончанию танца, она могла бы нацепить на себя картонную корону «Burger King» и на танке уехать в закат. Окончание оперы прямо на этом моменте получилось бы фееричным.
Если же быть серьёзными, то надо понимать, что такого происходить на сцене не должно. Посредством таких опытов и экспериментов происходит разложение и извращение культуры. Кесарю кесарево, а Богу богово. Россини театру, Инстасамку Рутьюбу. Именно в такой последовательности, а не иначе. В противном случае, подобные перестановки могут привести к тому, что театра в его первоначальном и адекватном виде больше не будет, эту нишу займёт суррогат чего-то с чем-то, иными словами не назвать. Сможет ли мир перебороть данные тенденции? Не знаю, возможно, переболеет, чем всё и закончится. Но на данный момент пугает то, что такие номера получают «мощные овации», хотя должны бы освистываться. На последнее мы и будем надеяться. Если же вы не согласны со мной, то комментарии всегда открыты, а я попытаюсь отвечать как можно более оперативно.
Автор: Андрей Поляков
#МузыкальныйИНедиванный
#НеДиванныйКультуролог