Историю, которую хранят стены дома №19 по улице Горького, вполне можно назвать легендой, поскольку она в своей основе имеет реальные события и реальных людей, но опирается бо́льшей частью на воспоминания очевидцев и не имеет документальных подтверждений.
Многим жителям Спасска легенда о фальшивомонетчике Акиндинове знакома по книге П.А. Шарова «Деяния предков наших», а также по экскурсиям Спасского историко-археологического музея. Книга была опубликована 30 лет назад и в настоящий момент является настоящей редкостью, в библиотеке ее можно взять только в читальном зале. А чтобы легенда жила, ее нужно время от времени доставать из сундука. Рассказывая о купеческих домах нашего города, мы не можем без нее обойтись.
Среди представителей спасского купечества имена Акиндиновых не встречаются, но мы с вами знаем, что торговлей занимались и мещане, и крестьяне, часто не меняя своего сословия. В «Списке фабрик и заводов 1901 года» (Летопись В. Ю. Цыганковой) встречаются два человека с такой фамилией. Мещанин Алексей Михайлович Акиндинов владел ветряной мельницей на общественных началах и конной рушалкой при собственном доме в 46 квартале города (это квартал, образованный улицами Пар. Коммуны-Советской-Ломоносова-Пенкина).
Мещанин Андрей Илтинович Акиндинов также владел конной рушалкой при собственном доме, но в 45 квартале (ул. Ленина-Луначарского-Пар. Коммуны- Советская), вторая находилась в 47 квартале, тоже при собственном доме (ул. Советская-Пар. Коммуны-Пенкина-Ленина).
Героем нашей легенды является Иван Федорович Акиндинов, старший брат которого имел «на улице Купеческой большой дом в 7 окон». Купеческая – это современная улица Пенкина, если предположить, что имена и/или отчества в легенде изменены, то братом мог быть как один, так и другой мещанин Акиндинов.
Иван Федорович всегда был удачливым человеком. Он рано покинул отчий дом, уехал в Москву искать счастья, работал в одной купеческой лавке помощником. Статного и ловкого молодца приметила засидевшаяся в девках совладелица одного из московских банков. Вскоре сыграли свадьбу, а медовый месяц решили провести в Спасске. Уютный городок понравился жене Ивана, решили построить здесь дом, купили сразу два участка на Хлебной площади (современный горсад). На одном участке поставили дом двухэтажный по моде того времени: с каменным низом и деревянным верхом. Но розничная торговля не привлекала Ивана, да и в Москве было много дел. Поэтому первый этаж молодожены отвели не под магазин, а под кухню и подсобные помещения. В глубоком холодном подвале хранили съестные припасы. На втором этаже размещались жилые покои. Хозяйка любила уединиться здесь от московской суеты, до октябрьских холодов ходила купаться на озеро. А Иван полностью ушел в предпринимательство. На ярмарках он скупал гуртами скот и отправлял его в Москву. Второй купленный участок, что находился через дорогу наискосок от дома, он приспособил под скотный двор, где содержал скупаемых телят, откармливал их и тоже перегонял в столицу. В центре Москвы у Ивана был свой ресторан. Когда в 1914 году пустили беспересадочные поезда Москва – Владивосток, один из вагонов-ресторанов принадлежал Ивану Федоровичу. Помимо ресторанов он содержал игорный дом. Видимо, там и приобрел он новые знакомства криминального характера. Столичные аферисты искали место в провинции для своих преступных замыслов и нашли его в Рязанской губернии.
В подвале купеческого дома в центре города Спасска была оборудована подпольная мастерская по изготовлению фальшивых банкнот и ценных бумаг. Она работала около двадцати лет до революции и лет 10 после революции. Рязанские банки настороженно относились к деньгам, прибывавшим из Спасского казначейства, потому что время от времени там попадались фальшивки очень высокого качества. Дом московского купца Акиндинова не раз попадал под подозрение Спасской полиции, но уличить его не пришлось ни разу. Между домом и скотным двором существовал подземный ход, позволявший вовремя замести следы.
В 1918 году Акиндинов И.Ф. лишился ресторанов и домов в Москве, да и в Спасске у него отобрали двухэтажный дом. Но предприимчивый делец успел припрятать значительную часть сбережений, да и фальшивки под шумок легко сбывались. На месте скотного двора скоро вырос новый добротный дом, теперь уже одноэтажный, бревенчатый.
Когда революционные страсти улеглись, производство фальшивок возобновилось. Фортуна продолжала сопутствовать Ивану. Его компаньон Б. Пряников задумал однажды наладить собственное производство советских денег, но сумел продержаться только несколько лет и был арестован. А Иван ни разу не был разоблачен. Хотя время все равно свело все его усилия на нет. После НЭПа началась новая волна раскулачивания, более жестокая. Иван своим внутренним чутьем это предвидел и вывез в Москву все, что было можно (второй его дом в 1929 году тоже отобрали). Но времена настали такие, что надо было затаиться и затеряться. И побежали серые скучные годы, приближая старость и одиночество. Умерла жена. Пришла война, а вместе с ней надежда, что все вернется. Потянуло в Спасск посмотреть, что стало с его домами. Приехал, посмотрел, сказал лишнего, еле ноги унес, и опять нахлынула тоска. Все прошло безвозвратно, «беспросветная мгла маячила и в грядущем» (П. А. Шаров).
Подпольный монетный двор во втором доме Акиндинова был обнаружен случайно, уже в послевоенные годы, когда хозяева надумали сделать капитальный ремонт. В доме тогда проживал военком Михаил Дмитриевич Фадеев. В одном из закоулков подвала был обнаружен печатный станок в хорошем состоянии. В примыкающем к дому сарае извлекли из земляной толщи ящик кованый размером 70 х 50 см., а в нем дореволюционные ценные бумаги и сама бумага для изготовления денежных купюр царских времен. В самом доме, в одном из бревен, плотники обнаружили тайник с заряженным наганом. Вот только тогда и стала явной тайна, над раскрытием которой несколько десятилетий билась спасская полиция, а позже милиция.
Оригинальный вариант легенды вы можете прочитать в книге Шарова П.А. «Деяния предков наших». Это небольшая по объему, но довольно интересная брошюра. Хотелось бы когда-нибудь найти в интернете её оцифрованную версию.