— Не смотрите ей в глаза, не смущайте… Вы разве не узнали? Это же она, та самая Люська! — испуганно шептались случайные прохожие, наткнувшиеся в переходе на женщину, торгующую женским бельем.
Небольшая палатка у клиники Святослава Федорова, пластиковый столик, коробки с дешёвыми трусами и лифчиками. Женщина, сутулая, в старой куртке, будто старается стать меньше ростом. На голове — нелепый черный парик, призванный скрыть некогда роскошные светлые волосы. Пол-лица прячут огромные темные очки.
Она словно растворяется в толпе, избегает встреч взглядом и живёт с одной мыслью: не столкнуться с теми, кто помнит её прежнюю.
Поверить, что перед ними — та самая Люська из «Большой перемены», было почти невозможно. В этой продавщице с уставшим лицом не угадывалась Ирина Азер — актриса, которую в своё время называли «советской Мэрилин Монро», чьи фотографии украшали витрины главных универмагов, а режиссёры выстраивались в очередь за её согласием на роль.
Когда-то она могла позволить себе отказаться от самого Никиты Михалкова, которому «дала от ворот поворот», и это считалось почти дерзостью вселенского масштаба. Дочь иранского генерала, наследница восточной роскоши, — а закончила в холодном переходе 90-х.
Как девочка из «дворца» оказалась за прилавком? И почему в итоге всё же уехала из страны, о которой мечтала её шестилетняя версия?
Восточная сказка: детство во дворце и мечты о Голливуде
История Ирины с самого начала звучала как сказка. Конец 40-х, Баку. Пока миллионы детей теснились в коммуналках, маленькая Ирэн делала первые шаги по мраморным полам большого дома, больше похожего на дворец.
Родной отец, польский лётчик, исчез в послевоенной круговерти. Но вскоре в её жизни появился человек, который перевернул судьбу всей семьи. Иранский генерал Реза Азер, богатый беглец от режима шаха, без памяти влюбился в её мать-казачку и принял Ирину как родную дочь.
Он дал девочке свою фамилию, окружил вниманием и комфортом, о котором в СССР большинство только читали в сказках: собственный бассейн во дворе, наряды, прислуга, уроки фарси. Ирэн воспитывали как восточную аристократку — с осанкой принцессы и ощущением, что мир открыт.
— Когда я вырасту, я уеду в Америку и стану кинозвездой, — заявляла шестилетняя Ирэн, любуясь своим отражением.
Взрослые снисходительно улыбались её мечтам. Генерал Азер обожал девочку и почти ни в чём не отказывал. Когда семья перебралась в Москву, где он стал преподавать в Институте востоковедения, жизнь только улучшилась: полная чаша, приемы, интересные люди, уверенность в завтрашнем дне.
Казалось, эта восточная «подушка безопасности» будет подстраховывать Ирину всю жизнь. Но где-то рядом уже затаилась та самая реальность, которая однажды разрежет сказку на мелкие, больные осколки.
«Большая перемена» и цена свободы: отказ Михалкову
Кино пришло в её жизнь почти естественно. Вначале были небольшие работы — «Внимание, черепаха!», эпизод у Герасимова в «У озера». Но настоящим трамплином стала «Большая перемена».
Роль эффектной блондинки Люськи, подружки Генки, моментально сделала Ирину всесоюзной звездой. Мужчины не отходили от телевизоров, женщины пытались повторить макияж и причёску. Яркая, живая, провокационная — она идеально вписалась в образ эпохи.
В институтские годы вокруг «иранской принцессы» буквально кружили кавалеры. Но самый настойчивый из них — молодой Никита Михалков, уже тогда уверенный, что мир будет у его ног. Он недавно развёлся с Анастасией Вертинской и, похоже, решил, что Ирина — его следующая судьба.
Он знакомил её с матерью, вводил в «правильные» круги, демонстрировал серьёзность намерений. А в одной шумной компании, не особенно стесняясь, выдал:
— Знакомьтесь, это моя невеста Ирэн! Скоро свадьба.
Ответом стала тишина. Для Никиты Сергеевича — унизительная. Ирина просто вышла из этой истории: перестала отвечать на звонки, избегала встреч, словно обрубила все ниточки.
— Она была тогда круче его, — вспоминали современники. — Не воспринимала всерьез.
Можно сколько угодно гадать, как сложилась бы её биография, скажи она тогда «да». Возможно, её ждали бы роли, дачи, награды, статус. Но Ирина выбрала невыгодную для советской женщины роскошь — собственную волю. И, как позже покажет жизнь, эта линия «сама решаю» обернётся для неё и гордостью, и ударом.
Наследство, которого не стало: иранский кошмар
Конец 70-х принёс первый по-настоящему тяжелый удар. Генерал Азер всё чаще вспоминал родину, скучал по Тегерану, своим конюшням, дворцам, людям. В итоге он решился: вернуться.
Для Ирины и её младшей сестры Деларам это наследство могло стать гарантией безбедной жизни. Но вместо золотых перспектив их ждала другая реальность. В Иране вспыхнули волнения. Страна кипела, власть шаталась, на улицах было неспокойно.
Родственники отчима не упустили момент. В суматохе они сумели прибрать к рукам всё состояние. Дома, счетá, имущество — всё ушло из рук семьи. Когда Ирина с Деларам прилетели, они оказались в чужой и опасной стране, без реального доступа к тому, что по праву считали своим.
Выручил влюблённый поклонник Ирины — иранский юрист Парвиз. Он надеялся защитить её, помогал, как мог, осыпал подарками. Перед бегством он протянул ей тяжёлый чемодан:
— Здесь твое будущее, — сказал он.
Внутри были золотые слитки. Но вывести их оказалось невозможно: строгий контроль на границе, риск потерять не только имущество, но и свободу, а то и жизнь. Пришлось выбирать.
Жизнь или богатство? Девушки надели чадру, бросили чемодан с золотом, затерялись в толпе и вырвались из разогретого Тегерана почти чудом. Домой они вернулись живыми — но абсолютно нищими. Иранская сказка о богатом наследстве превратилась в пепел.
Любовь, ревность и «честная» измена
Личная жизнь Ирины всегда была бурной. Первый муж — журналист Юрий Шварц. Казалось, всё складывается: семья, любимый мужчина, рождение дочери Вики. Но их брак постепенно начали разъедать сцены ревности.
Ирина подозревала мужа во всех возможных изменах, сама себя накручивала — а потом, как это часто бывает, сама попала в ту же ловушку. На съёмках фильма «Акванавты» она познакомилась с актёром Германом Полосковым. Между ними вспыхнул стремительный роман.
Многие предпочли бы жить «на два фронта», скрывая связь годами. Но Азер не умела жить в режиме двойной игры. Она пришла к мужу и честно произнесла:
— Я полюбила другого.
Развод был неизбежен. Отношения с Полосковым тоже не стали счастливым финалом — страсть выгорела, дальше пути разошлись.
Потом в её жизни появился режиссёр Довгаль: дело почти дошло до свадьбы, но в последний момент она передумала. Казалось, тихая гавань ей не положена по судьбе.
Но всё же однажды она её нашла — рядом со вторым мужем Владимиром. Двенадцать лет спокойствия, любви и ощущение, что мир снова стал дружелюбным. Это был её самый ровный и светлый отрезок жизни.
В 1998 году Владимир умер от болезни. Ирина снова осталась одна — на этот раз по-настоящему.
Девяностые: переход, палатка и чёрные риелторы
Лихие девяностые не пожалели никого, но по Ирине Азер они прокатились особенно тяжело. Предложений сниматься почти не было, телефон молчал, культовой красоткой 70-х интересовались разве что ностальгирующие зрители.
А жить было надо, и не только себе. Рядом — дочь-подросток, расходы, быт. Пришлось отложить гордость и искать то, от чего ещё вчера бы отмахнулась.
Ирина арендовала маленькую торговую точку, закупила партию одежды и вышла за прилавок. Каждое утро превращалось в ритуал маскировки: она надевала тот самый черный парик, прятала глаза за очками, сутулилась, стараясь стать незаметной.
— Только бы не узнали. Только бы не подошли за автографом, — билась мысль в голове.
Но проблемы только начинались.
Попытка разменять отцовскую квартиру в центре Москвы обернулась встречей с «черными риелторами». Афера была провернута безжалостно: её обманули, лишив почти всех денег, что ещё оставались от прежней жизни.
Затем — новый удар. Умерла младшая сестра Деларам, та самая Дела, с которой они бежали из Ирана и делили и роскошь, и нищету. Ей было всего 45. Для Ирины это стало почти точкой невозврата.
Нервная система не выдержала такого груза. Пережить одновременно бедность, потери, ощущение ненужности и одиночество оказалось слишком тяжело. Справляться с болью она начала с помощью алкоголя — другого способа на тот момент просто не видела.
Америка вместо ток-шоу: вторая жизнь Ирины Азер
Парадоксально, но спасение пришло как раз из той точки, о которой шестилетняя Ирэн мечтала у зеркала. К тому времени её дочь Виктория уже жила в США, вышла замуж, у неё подрастали дети.
Однажды Ирина проснулась в пустой, выгоревшей квартире и ясно поняла: дальше так нельзя. Либо она останется одна с бутылкой, обидами и воспоминаниями, либо попробует ещё раз начать всё сначала — пусть и в другой стране.
Собрав остатки сил, она оформила документы и уехала к дочери. В Лос-Анджелесе её не ждали ни красные дорожки, ни интервью, ни роли. Зато там была семья, внуки и возможность просто быть нужной, а не «бывшей звездой».
Выбор «или жалеть себя, или работать» она сделала в пользу второго. Ирина освоила профессию риелтора и начала продавать недвижимость в Калифорнии. Для человека, который когда-то светился с экранов, это могло показаться шагом назад — но на деле стало настоящим перерождением.
Сегодня Ирине Азер 76 лет. Она живёт в окружении дочери и внуков, вдали от той страны, где её обожали и забыли.
Она категорически отказывается от ток-шоу, не даёт интервью и не участвует в спектаклях под названием «Жизнь звезды после славы», где любят смаковать чужие падения и слёзы.
Она тихо живёт свою жизнь. Её сценарий и так оказался куда насыщеннее любого телешоу — и, кажется, впервые за долгое время ей не нужно ничего доказывать ни зрителям, ни режиссёрам, ни самой себе.
А что вы думаете по этому поводу дорогие читатели? Поделитесь своим мнением в комментариях! 👇
Не забудьте подписаться на канал, чтобы всегда быть в курсе самых свежих и громких новостей!