В морозном декабре 1916 года Петроград жил в предчувствии беды. Империя трещала по швам: война затягивалась, в тылу царили хаос и недовольство, а над Зимним дворцом сгущались тучи. В этом накалённом воздухе родилась идея, казавшаяся заговорщикам спасительной: устранить человека, которого многие считали корнем всех бед — Григория Распутина.
Кто он был, этот загадочный сибирский странник, сумевший проникнуть в святая святых империи? Для одних — Божий человек, способный исцелять недуги и успокаивать души. Для других — тёмная сила, распутный колдун, опутавший царскую семью своими чарами. Его имя произносили шёпотом, его влияние обсуждали с негодованием и страхом. И чем сильнее слабела вера в монархию, тем ярче в глазах её защитников сияла фигура Распутина — как символ разложения и позора.
К концу 1916 года вокруг него сложился круг непримиримых противников. Среди них — Феликс Юсупов, молодой князь, муж племянницы Николая II, человек тонкой душевной организации и болезненного честолюбия. Рядом с ним — Владимир Пуришкевич, громогласный депутат Госдумы, пламенный патриот, видевший в Распутине врага государства. Великий князь Дмитрий Павлович, двоюродный брат императора, офицер Сергей Сухотин и доктор Станислав Лазоверт — все они сошлись в одном: «старца» нужно убрать. Не из мести, уверяли они себя, а ради спасения трона.
План казался безупречным. Юсупов пригласил Распутина в свой дворец на Мойке под предлогом знакомства с женой. Вечерний звонок, тёплое приглашение, любезный приём — и вот уже бородатый странник переступает порог роскошных покоев. В пирожных и вине ждал цианистый калий — доза, от которой не выживал никто. Но яд не сработал. Распутин ел, пил, разговаривал, будто ничего не происходило.
Тогда прозвучал выстрел. Юсупов, дрожа от напряжения и ужаса, нажал на курок. Распутин упал. На мгновение показалось: всё кончено. Но через несколько минут раненый очнулся, поднялся и бросился к выходу. В ночной тьме, на обледенелом дворе, всё превратилось в хаос: выстрелы, крики, борьба. Тело связали, погрузили в автомобиль и сбросили в ледяные воды Невы у Петровского моста.
Наутро город замер. Тело нашли. Экспертиза подтвердила: смерть наступила от огнестрельных ранений. Яд не подействовал — то ли из‑за сахара в пирожных, то ли из‑за недостаточной дозы, то ли по какой‑то иной, неведомой причине. Но факт оставался фактом: даже после выстрела Распутин сумел подняться, бежать, бороться. Этот эпизод лишь подлил масла в огонь слухов о его сверхъестественной силе.
Реакция двора была мгновенной и противоречивой. Александра Фёдоровна, убеждённая в особой миссии «старца», восприняла убийство как предательство и кощунство. Николай II, всегда колебавшийся между долгом и чувствами, оказался перед лицом неразрешимой дилеммы: наказать заговорщиков — значит признать их преступление; помиловать — значит оправдать убийство человека, близкого к семье. В итоге — ни суда, ни расправы. Лишь глухое раздражение, отчуждение, ощущение, что стены дворца больше не защищают, а душат.
А в городе, в Думе, в офицерских собраниях убийство обсуждали иначе. Для одних это был акт мужества, попытка вырвать империю из когтей тьмы. Для других — роковая ошибка, показавшая, что даже ближайшие к трону готовы на крайние меры. Пуришкевич, не скрываясь, хвастался участием в заговоре, словно это была военная операция. Юсупов писал мемуары, пытаясь оправдать свой поступок. Но ни один из них не мог предвидеть главного: убийство не спасло монархию — оно лишь ускорило её падение.
Через два месяца грянула Февральская революция. Император отрёкся от престола. Империя рухнула. И в этой катастрофе многие увидели знак: расплата за кровь, пролитую в юсуповских покоях.
Но история тела Распутина на этом не закончилась. Поначалу его похоронили у часовни императорского дворца в Царском Селе. Однако уже в начале марта 1917 года, после Февральской революции, Временное правительство распорядилось эксгумировать останки. По приказу Александра Керенского тело доставили в Лесное, к Политехническому институту. Ночью с 10 на 11 марта 1917 года труп Распутина сожгли в топке парового котла. Был составлен официальный акт о сожжении, подписанный представителями Временного комитета Госдумы, офицерами и студентами института.
На месте сожжения позже появились надписи — одна на русском, другая на немецком: «Тут сожжён труп Распутина Григория в ночь с 10 на 11‑е марта 1917 года» и «Hier ist der Hund begraben» («Здесь погребена собака»). Эти слова стали горьким эпилогом к судьбе человека, чья жизнь и смерть превратились в миф.
Сегодня, спустя десятилетия, история Распутина и его убийц продолжает будоражить воображение. В Юсуповском дворце, где всё произошло, туристы замирают у двери той самой комнаты. Здесь всё осталось почти как прежде: тяжёлые портьеры, тусклый свет, тишина, в которой, кажется, до сих пор звучат шаги и шёпот.