В английском средневековом фольклоре и историографии особое место занимает уникальный и загадочный эпизод, известный как легенда о зелёных детях из Вулпита. Данное повествование, укоренённое в хрониках XII столетия, представляет собой сложный синтез исторической записи, локального предания и элементов сверхъестественного, продолжающий вызывать академические дискуссии относительно своей природы и возможных интерпретаций.
События относятся к периоду правления короля Стефана (1135–1154 гг.), часто характеризуемому в исторических трудах как «анархия» ввиду гражданской войны и ослабления центральной власти. В этой обстановке социальной нестабильности в деревне Вулпит, расположенной в графстве Суффолк, согласно сообщениям летописцев, произошло явление, выходящее за рамки обыденного опыта и понимания современников.
Основными нарративными источниками, зафиксировавшими эту историю, выступают труды двух авторов конца XII – начала XIII веков: «История Англии» Уильяма Ньюбургского и «Английская хроника» аббата Ральфа Коггесхоллского. Оба хрониста, будучи образованными церковными деятелями, подходили к описанию событий с позиций, сочетавших стремление к фиксации факта с богословским осмыслением необычного.
Их рассказы, демонстрирующие незначительные расхождения в деталях, сходятся в основной канве. Согласно их записям, в ходе полевых работ местные жители обнаружили у волчьих ям двух детей – мальчика и девочку. Существо аномалии заключалось в их внешнем облике: кожа обоих имела выраженный зелёный оттенок. Кроме того, дети были одеты в одежды из неизвестного материала и разговаривали на непонятном языке, лишённом сходства с какой-либо известной в регионе речью.
Найденных детей доставили в поместье местного землевладельца, сэра Ричарда де Кална. Первоначальные попытки накормить их оказались безуспешными – они отказывались от любой предложенной пищи. Лишь когда им были представлены свежие стручки бобов, дети проявили к ним интерес и стали употреблять в пищу исключительно их. Постепенно, по мере привыкания к новой среде и изменению рациона, зелёный пигментация их кожных покровов начала ослабевать. Однако младший из детей, мальчик, вскоре впал в состояние угасания и скончался. Его сестра, напротив, выжила, полностью адаптировалась, выучила английский язык и впоследствии, будучи взрослой, дала показания относительно своего происхождения. Сообщается, что её выдали замуж за жителя Кингс-Линна.
Собственноручный рассказ девушки, переданный хронистами, составляет самую фантастическую часть нарратива. Она утверждала, что родом из некоей «Земли Святого Мартина» – региона, погружённого в состояние перманентных сумерек, где солнце никогда не поднималось над линией горизонта, а свет был сравним с тем, что в Англии наблюдается в вечернее время. Все обитатели той земли, по её словам, обладали зелёным цветом кожи. Выйдя однажды со своим братом из пещеры, они услышали звон колоколов, последовали на этот звук и, пройдя через длинный подземный проход, оказались в Вулпите. Яркий солнечный свет и непривычная температура воздуха вызвали у них шок и временную прострацию, в которой их и застали местные крестьяне.
Современная историческая и фольклористическая наука предлагает ряд гипотез, стремящихся рационализировать данное предание. Медицинская интерпретация указывает на возможную связь зелёного окраса с тяжёлыми формами алиментарной анемии, в частности, хлороза, возникающего на фоне острого дефицита железа и приводящего к характерному зеленовато-бледному оттенку кожи. Состояние крайнего истощения и недоедания могло быть результатом длительной изоляции, бегства или пренебрежения.
Социально-историческая гипотеза рассматривает детей как возможных беженцев или сирот из фламандской общины, присутствовавшей в Восточной Англии и подвергавшейся периодическим гонениям. Незнание языка, странная одежда и физическая слабость могли быть истолкованы через призму суеверного сознания крестьян как признаки иноприродности. Фламандская гипотеза также даёт ответ на возможную языковую барьеру.
Другое направление анализа связано с мифопоэтическими и символическими аспектами легенды. Мотив зелёного цвета в средневековой культуре был амбивалентен: с одной стороны, он ассоциировался с природой, жизнью и плодородием, с другой – с потусторонним миром, демоническим и иррациональным.
Дети, появляющиеся из-под земли (волчьих ям или пещеры), могут рассматриваться как хтонические существа, обитатели иного мира, будь то царство фей, эльфов или умерших. В кельтской и общеевропейской фольклорной традиции подобные сюжеты о «пришельцах из сида» или подгорного народа являются распространёнными. Звон колоколов, привлёкший детей, в христианском контексте символизирует духовный зов, возможно, указывая на притягательность христианского мира для языческих или «диких» существ.
Анализ географического и исторического контекста позволяет выдвинуть и более прозаические, но оттого не менее убедительные версии. Деревня Вулпит располагалась вблизи от центра добычи медной руды. Существует предположение, что дети могли быть случайно заброшены в регион из континентальной Европы, возможно, с территории современной Фландрии или даже Испании, в результате миграционных процессов или конфликтов.
Их странная речь могла быть диалектом, абсолютно неизвестным в Суффолке. Что касается «зелёного» цвета кожи, то он мог быть следствием отравления медью или другими металлами, либо же результатом длительного употребления в пищу определённых растений, богатых пигментами, в условиях голода. Символическая деталь с бобами как первой принятой пищей также заслуживает внимания: бобы в средневековой культуре нередко связывались с пищей простолюдинов и выживанием, а также могли нести определённую семиотическую нагрузку в народных верованиях.
Таким образом, феномен зелёных детей из Вулпита предстаёт перед исследователем как многослойный историко-культурный конструкт. На уровне первоисточников он демонстрирует методы работы средневековых хронистов, для которых граница между историческим фактом, устным преданием и дидактической аллегорией была размытой. Данный эпизод мог быть использован для иллюстрации божественного провидения, странности творения или морального урока.
Для современной науки эта легенда представляет собой ценный объект для изучения механизмов формирования фольклорных сюжетов, взаимодействия рационального и иррационального в средневековом мировоззрении, а также социальных реалий XII века – эпохи миграций, голода и болезней. Независимо от того, стояло ли у истоков повествования реальное событие, связанное с появлением больных или потерянных детей, или же это целиком продукт мифотворчества, история о зелёных детях прочно вошла в корпус английских исторических преданий.
Её продолжающееся обсуждение в академической и популярной литературе свидетельствует о её устойчивой привлекательности в качестве загадки, находящейся на стыке истории, медицины, фольклористики и культурной антропологии. Этот нарратив служит напоминанием о том, как прошлые эпохи осмысляли Другого, будь то иноземец, больной или сверхъестественное существо, и как эти интерпретации кристаллизовались в форме легенд, переживших своё время.